Любовь куклы

Безумие для двоих

POV Bella Открываю глаза и вижу перед собой дождливое небо. Дождь капает на лицо, поэтому я вновь закрываю глаза. Я чувствую, как капелька дождя стекает по щеке вниз до подбородка и, обрываясь, с бешеной скоростью летит вниз… Чтобы разбиться. А затем превратиться в лужу, по которой будут топтаться десятки, а то и сотни людей. Я опять открываю глаза. Долго всматриваюсь в лондонское дождливое небо. И я скорее чувствую, чем замечаю собственные слёзы. Дождь идёт, он беспощадный и холодный, но мне плевать… Закрываю глаза и опускаю голову вниз… Ломота в левой области грудной клетки. Вдруг я чувствую чьи-то тёплые пальцы на своём лице, но открывать глаза не смею, как и поднимать лицо. Затем эти же тёплые пальцы, будто зная, что на моём лице капельки дождя вперемешку со слезами, поднимают мою голову и вытирают стекающие струи дождя и слёз… Но я всё ещё не открываю глаза. Всё ещё стою и под звуки дождя дышу этими прикосновениями. Вдруг я чувствую тёплые ладони на своих щеках. А затем чьи-то теплые губы на своих губах. Спокойный и идеальный, но всё же будто прощальный поцелуй. Я уже знаю, кто это… Я боюсь открывать глаза. Тепло… Поцелуй прекращается, и я чувствую, как эти же руки обнимают меня, а губы целуют в волосы. Я обнимаю в ответ и вдыхаю запах этого человека… Родной. Я чувствую, как Его пальцы беспокоят мою спину. Его пальцы будто играют на пианино, скользят по клавишам, задевая струны больной души. Спаси. Спаси меня… Спаси! Хочется открыть глаза, закричать это во всю мощь, раствориться в нём… Но я продолжаю беспомощно стоять под проливным дождём и вдыхать его аромат. И так проходит секунда, минута, час, а может, и целая вечность. Вдруг я всеми фибрами души чувствую, как Он отстраняется… Я чувствую это раньше, чем, открыв глаза, вижу. Первое, что попадается в обзор, – его печальная улыбка и глаза, которые выражают столько всего, что можно сойти с ума. Но, несмотря ни на что, он продолжает отстраняться от меня. Сначала душевно, затем и физически. Я опять же скорее чувствую, чем вижу, как он делает прыжок в необратимую пропасть. Он отстраняется, закрывается и душой, и телом, делая шаги назад, но всё ещё неотрывно смотря в мои глаза. Такое странное ощущение. Я не могу двигаться. Тело будто свинцовое, кажется, сверху ещё и придавили чем-то тяжелым, в единицах – тонны. Словно это и не моё вовсе тело, ведь я его почти не чувствую. Лишь глазами хлопаю да дышу, и сердце бьётся бешено так, а в голове одно слово: «Боль» и настырное чувство одиночества… Я не хочу Его отпускать, но не могу ничего с собой сделать… Даже нормально дышать уже не могу. Тело парализовало, как и мысли. Я хочу Его остановить, но в то же время я не хочу шевелиться... Не хочу. Хочу застыть, как статуя, навсегда. Кажется, парализующая смерть мне к лицу… Он оборачивается и уже почти скрывается из виду, как вдруг тело оживает. Мне необходима миллисекунда, чтобы осознать – Он уходит, и это навсегда. Срываюсь со своего места и бегу за ним, несмотря на усиливающую грозу, несмотря на лужи и холод лондонского города… Несмотря ни на что, я бегу за ним. Но не успеваю. Как будто день сходит с ума со мной в одно мгновенье… Как будто Его и не было тут. Время будто застыло, и только что ничего не происходило. Будто это был бред сумасшедшего. Как будто Он был видением, больной галлюцинацией… Мне хватает секунды, чтобы остановиться и осознать – Он ушёл навсегда, Он больше не вернется. Хватает миллисекунды, чтобы, стоя на Тауэрском мосту, закричать, что есть мочи и прыгнуть в обжигающе ледяную воду. – Тише… Тише, малышка, тише. Это просто сон. Тише. – Я ощущаю кольцо рук на себе, и тёплое тело, и этот самый запах… – Ты ушёл, – голос дрогнул, а слёзы полились по новой. – Ты ушёл, а я не могла тебя остановить… Ты… Я тебя отпустила, но потом я побежала искать тебя, но ты… Но тебя… – Тише, любимая, тише. Вот он я, я здесь, и я никуда не уйду от тебя… Я – твой, а ты – моя, и это навсегда. – Эдвард, я так боюсь тебя потерять… Больше жизни боюсь. И если случилось так, что я чёртов псих и ты лишь иллюзия в это холодное утро, если это всё лишь вымысел – я не хочу, чтобы это заканчивалось. Ты тот, кем дышу, тот, кем живу и тот, для кого живу. – Я ещё крепче прижалась к нему и вдохнула его аромат. – Мы – это настоящее, это единственная реальность. Мы – это Ты и Я – это Мы. Земля, воздух, вода и все чудеса жизни – это ты. Ты моя Земля и моё Сердце, моя Душа и мой Падший Ангел, Белла. Я не умею ни красиво говорить, ни красиво любить, но я без тебя… Уж лучше я погибну за тебя и голову свою отдам, чем случится так, что тебя не станет. Любимая… Моя единственная любимая. Он закончил говорить, и мы молча лежали на расстоянии сплетённых тел и молчали. Дороги любви у нас всегда были нелегки, но любовь у нас, хоть и больная, но сильная. Сильнее всех сил, сильнее всех бед… Эту любовь не разорвать… Да, может, это лишь мнимая иллюзия, самообман, но я в это верю, я это знаю: мы навеки вместе. Мы друг без друга как жизнь без любви, а любовь без боли и боль без счастья – как самая страшная гроза без молний… На Земле, где очень много разлук, пройдя сквозь боль, мы нашли друг друга и, теряя, не потеряли. Среди гор предательства и океанов лжи мы выдержали и обрели друг друга. Я всегда догадывалась, что без него – это не жизнь, что ему принадлежит моё сердце, что в нём любовь, что он силуэт любви в мире для меня, но никогда не хотела осознавать этого. Даже если бы ничего не получилось, я бы его любила сквозь дни и года, хоть мы и сжигали друг друга. Он моё самое большое горе и самое сильное счастье. Я искала в других то, что есть в нём, и не находила этого. Я пыталась жить без него, но невозможно без крыльев в неволе летать. Мне не нужен был город или страна, в котором я бы случайно не встретила Его. Даже когда мы существовали друг без друга, Он всегда был рядом. Можете назвать это сумасшествием, можете назвать это помешательством или одержимостью, но я всегда чувствовала Его рядом с собой, несмотря на Его реальное отсутствие. Я часто не слушала его слова или просто не хотела слышать. Я закрыла свои мысли, глаза, сердце… Я всё спрятала и просто не обращала на чувства никакого внимания, я их игнорировала, чем чуть не погубила себя. Я бежала от Эдварда, от чувств, я пыталась вырваться из его сладко-горького плена, но от себя не убежишь. Время всегда застывало и давало нам шанс, когда мы были в радиусе видимости друг друга. Вся боль будто становилась бредом, и мы сходили с ума, касаясь пальцами, сканируя взглядами друг друга… Любовь для нас где-то существовала, где-то всегда жила без нашего ведома. Я помню, как просила и чуть ли не умоляла Эдварда оставить меня. Оставить меня и всё, что со мной связано. Как просила и сама пыталась обрезать все нити между нами. Как кричала: «Не вернёшь меня!», как кричала: «Не люблю». Я делала вид, что счастлива без него, я все пыталась стереть Его из своей памяти, из телефона… Я пыталась всё выбросить, как ненужную вещь. Ведь у меня была своя жизнь, как я считала тогда, у меня были свои правила, своя, по сути, игра… Тогда мне нужно было быть сильной и никогда не давать «сбоя в системе». Даже слёзы или боль из-за воспоминаний были слабостью. Даже фрустрация, которая иногда находила на меня – это и ещё много чего было слабостью когда-то. Даже если кто-то кричал: «Нельзя так жить!» – я находила способы затыкать рты таким людям. Я была рабыней привычки считать всё человечное слабостью. И из-за этого я часто губила всё хорошее… Я всегда готовилась к новому удару, прежде чем опустить кулаки. Ещё мне всегда нравился красный мак в лунном свете. Не знаю, откуда я вообще узнала об этом растении и откуда появился этот образ в голове, но я всегда его представляла, когда занималась различным бездельем. Эта картинка в голове вызывала у меня печальную, а иногда и счастливую тоску. Печаль была в том, что никогда не было много цветов. Это всегда был один цветок, который был еле виден, ведь его всегда окружала тень от других растений, которые были во многом сильнее и больше. А цветок был одинок и печален. А счастливая тоска была в том, что его видела лишь луна. Они будто дружили вместе, невербально общались, будто каждая ночь была только их, только для них, только ради них наставала ночь… Это хорошо – они есть друг у друга, но плохо – они не могли быть друг с другом. Можете сказать: «Боже мой, да ты с ума сошла, женщина!» – но я скажу вам: «Нет, я живу, а с ума день ото дня сходите вы», и печально улыбнусь. Моя жизнь никогда не была лёгкой, она всегда было сложной. В ней никогда не было простоты и спокойствия, всегда быстрый ритм и импровизация. Такова моя жизнь! Время шло, и я не знала, не верила и даже не надеялась, что так может быть. Что мы оба сможем поменяться. В прошлом я натворила очень много ошибок… Столько неправильных слов, столько пустых и детских обид… Столько всего плохого случилось, что я не верила, что заслужила шанс на счастье, но вот она я – лежу в объятьях того, кого люблю и кто любит меня. Я знаю, что моя жизнь не вечна, но я хочу жить, пока живу, я согласна на это. Я сдаюсь всем своим чувствам, которые я ранее блокировала как могла. Теперь я буду всё делать так, как мне сердце велит. Наши глаза – наш обман, а сердце – оно слепое, поэтому может любит просто так, не требуя взамен ничего. – Я помню, каково это – жить без права любить. Но наша любовь… Она разная и никогда одинаковая. Я люблю тебя спокойно, мирно, тихо… Я просто люблю тебя, и это чувство одно из самых сильных, – сказала я Эдварду и поцеловала его. Возможно, завтра я наделаю много ошибок и проживу день с трудом, судьба не всегда благосклонна, увы. Но я переживу, я не стану серой массой, которая думают, что любовь – это плохо. И пусть моя жизнь будет похожа на взлётную полосу или гоночную трассу, но пока моё сердце бьётся, я буду побеждать и не прогибаться ни под какими ударами, пока есть для кого и пока есть кого любить. Я буду держаться выше ваших слов и основ, мне не нужны ваши инструкции. Сейчас или никогда – вот самый главный выбор в нашей жизни. Поверьте, если всю жизнь что-то откладывать «на завтра» – вы никогда это «что-то» уже не сделаете. Это «что-то» лишь пополнит список ваших дел «на завтра». И вы потеряете… Много чего потеряете… Полжизни как минимум. Я тоже раньше много чего откладывала «на завтра», но однажды я потеряла это «завтра». Что случилось однажды, может никогда не повториться снова. Но то, что случилось два раза, непременно случится и в третий. И мы с Эдвардом расстались в третий раз, чтобы потом воссоединиться навсегда.

Конец