Рай обманчив

      Пять дней Вера провела, словно в Раю. И все было бы замечательно, если бы не томительная неизвестность перед будущим. Женщина, Госпожа ее, издевательски не появлялась на протяжении всего этого времени, лишь объяснив однажды, что рабыне можно делать, а что категорически запрещается. Она сказала, что не любит замученных и истерзанных, а хочет видеть перед собой молодое, крепкое тело, дышащее свежестью и полное энергии.       — Скоро она тебе будет нужна, — брюнетка пояснила свое терпение в первую их встречу и, с теплотой во взгляде, одарила свою пленницу нежной улыбкой.       Вера позже поняла, что вызвало необычные для нее ощущения внизу живота. Ее так и манила к себе крупная родинка над губой Госпожи. Ее слабость. Она всегда заостряла свой взгляд на этих коварных пятнышках.       «Не думать, не думать…» — повторяла про себя девушка, отгоняя дурман. Она бы долго смеялась, если бы из-за какого-то пустяка на лице, вот так быстро сдалась и проиграла спор. Хотя… это бы она полюбила не себя, а родинку. Женщину. Нет! Вера отрицательно замотала головой, чем обеспокоила сидящую напротив итальянку.       И поэтому брюнетка, наблюдая за тем, как девушка нервно ведет себя, решила оставить свою пленницу на время, пока та немного не успокоится. Она дала ей шанс привыкнуть к новой обстановке, почувствовать контраст ощущений между тем, как о ней «заботились» работорговцы и какие условия предложила ей она. Итальянка была уверена, что девушка в итоге не устоит. Так славно она не жила даже у себя на Родине.       За Верой присматривали, можно сказать, что незаметно, позволяли ей свободно передвигаться по дому, но только по определенной его части. Она даже могла выходить в сад. В ее распоряжении было два этажа в левом крыле особняка, но остальное под строжайшим запретом. Для пленницы щедро выделили помимо собственной комнаты, еще и ванную с гардеробной, столовую, а для развлечений ей разрешили читать в библиотеке и гулять на свежем воздухе.       «Хорошо устроилась, однако», — думала девушка, но не переставала мечтать о побеге. Все бы нормально, но скоро от нее потребуют большего, а этого ей уже совсем не хотелось. Ее обещали научить любить себя. Нет, это невозможно. Она ни за что не позволит этой женщине выиграть спор. И Вера не собиралась дожидаться этого целых полгода. Она получит свободу раньше. Обязательно сбежит, только нужно немного изучить ситуацию. Повсюду камеры слежения, охрана, прислуга. Не так-то просто будет вырваться отсюда. И уж если это делать, то наверняка.       А еще она не знала, где вообще находится. Вроде бы в Италии, но в каком уголке из ее множества регионов? Тут жарко, вкусно пахнет воздух. Свежесть и много зелени. Но сейчас лето, и она не может понять, юг это или север. В любом случае, девушка надеялась, что судьба не занесла ее на один из островов, откуда было бы намного сложнее удрать.       — Надеюсь, что ты любишь вино, — твердый, но приятный голос, нарушил воцарившееся спокойствие мнимого Рая.       Вера вздрогнула и медленно обернулась на звук. Она размышляла о побеге, о том, куда занесла ее судьба, но, тем не менее, предоставленных для нее благ не упускала: удобно устроилась на лежаке и нежилась на солнышке. В свое удовольствие отдыхала в саду, и хозяйка была права — так хорошо в России Вера не жила. Ее успокаивали журчание фонтанчика и задорное щебетание птиц, настолько, что чувство опасности куда-то испарилось. Но оно вернулось тут же, стоило Госпоже произнести свой вопрос. Брюнетка вальяжно приблизилась к своей рабыне. Одной рукой бережно держала бутылку вина, а другой — пару бокалов.       — И что будет, если скажу, что не пью? — девушка прикрыла ладонью глаза, прячась от слепящих лучей солнца, в надежде разглядеть все еще незнакомую ей хозяйку.       — Тогда будешь нарушать его, — женщина весело улыбнулась и расположилась на соседнем лежаке, поставив напиток на столик.       — Нет, — Вера не желала травиться алкоголем.       — Ты меня обидишь, если не попробуешь, — и брюнетка действительно взглянула на нее с таким выражением лица, что, казалось, может очень сильно расстроиться.       — Знаете, вы мне напомнили типичного армянина, — неожиданно, девушка улыбнулась. — Они всегда так говорят, пытаясь растормошить совесть своей «добычи».       — Нет-нет, — женщина подавила смешок, — вовсе нет, но я, правда, могу обидеться. А знаешь почему?       — Ну и почему же? — Вера взглянула на нее вызывающе. — Неужто тяжело принять тот факт, что рабыня не повинуется беспрекословно?       — Не переживай, мне нравятся девушки, у которых есть свое мнение, — брюнетка надолго задержалась, разглядывая Верино лицо, всматриваясь в глубину души, через упрямые глаза.       Оно было обычным, ничем не примечательным. Симпатичное, с хорошей кожей, чувствительной, слегка покрасневшей, то ли от загара, то ли от неловкости. Серо-зеленые глаза поймали чужой взгляд и несколько секунд не отпускали. Между собеседницами воцарилось недолгое молчание. Они обе смутились и быстро прервали это неожиданное единение их душ. Тогда, когда должна царить ненависть. Немой разговор. Никто из них этого не хотел, но, похоже, судьба не собиралась спрашивать разрешения.       — Давай, — сглотнув подступивший комок, Вера даже забыла о правилах подчинения и обратилась на «ты», но брюнетка не заметила этого или не стала заострять внимания.       — Не пожалеешь! — женщина бережно погладила бутылку, после чего откупорила ее и налила совсем немного в свой бокал.       Она, как истинный эксперт, проверила аромат вина, его цвет и вкус. Девушка с интересом наблюдала, с какой страстью делает это ее Госпожа.       — Что оно для вас значит? — когда Вера попробовала первый глоток, она не особо поняла, чем так прекрасен этот напиток. Но решила не подавать вида, а, напротив, изобразила изумление и восторг от того, как ей понравился напиток.       — О, это мое сокровище, — женщина медленно водила пальцем по краю бокала. — Мое дитя, даже так можно сказать. Я им очень горжусь.       — Простите, — Вера смутилась, — я не совсем понимаю…       — Все просто, — женщина засмеялась, — ты ведь не знаешь, что за пределами этого сада.       — Откуда ж мне знать? — горькие нотки сарказма прозвучали в голосе. — Даже со второго этажа ничего не разглядеть — деревья мешают.       — Мне принадлежит один из лучших виноградников в Италии, — гордо пояснила брюнетка. — А это самый элитный сорт, который производится здесь. Кстати, — она выдержала паузу, считая, что заинтересовала девушку, — этой бутылке уже почти тридцать лет.       — Вау, — еле сдерживая зевоту, Вера округлила глаза, изображая удивление. Потом она серьезно взглянула на итальянку, — зачем вы переводите его, угощая очередную рабу, у которой нет никаких прав?       — Если честно, не знаю, — женщина вздохнула и пожала плечами. — Ты первая, с кем я так общаюсь.       — Какая честь, — и снова сарказм.       — Обычно, я так долго не жду. Даю два дня, пока рабыня придет в себя, а затем использую ее для того, зачем и купила. Если сопротивляется, бью. Если ведет себя безвольно… Еще сильнее, до крови…       Вера заткнула уши и вжалась в мягкий матрац лежака. Она испугалась, отказываясь слушать дальше. Эта женщина только с виду добрая, а на самом деле специально устрашает ее. Издевается, чтобы посмотреть на реакцию своей жертвы. Соблазняет бархатистым голосом, но с нотками уверенности и властности. Этой родинкой над губой. И этим внимательным и пытливым взглядом ее больших карих глаз. Выжидающим.       «Нет, нет, нет!» — Вера сорвалась с места, думая убежать, скрыться от соблазна, от самой себя. Почему ее волнует эта женщина, ведь она ее совсем не знает и должна, обязана ненавидеть?       Она, стремя голову, летела в сторону дома, наивно полагая, что сможет спрятаться. Позади себя Вера слышала громкий и пугающий смех.       — Стой, — вдруг она почувствовала, как ее схватили за руку и рванули в обратную сторону.       Девушка оказалась в объятиях своей госпожи. У обеих сердца колотились в бешенном ритме, широко раздувались ноздри от сбившегося дыхания, высоко вздымались груди, едва касаясь друг друга.       — Н-не надо, пожа…       Вера не успела договорить, почувствовав обжигающее прикосновение чужих губ. Она хотела вырваться, пугаясь реакции собственного тела. Оно не было заодно с разумом. Оно хотело, даже требовало продолжения.       Их губы слились в поцелуе. Нет, не в страстном. И даже не затянувшемся надолго. Женщина быстро отстранилась, усмехнулась и с нотками безразличия отпустила девушку.       — Иди, раз, так хочешь…