11. Вкусный ужин
9 июля 2014 г., 02:38
Госпожа затянулась, а после оценивающе взглянула на окурок. Хмыкнув, она медленно повела рукой в сторону. Машинально стряхнула пепел, едва не забыв затушить его. Все внимание женщины было приковано к Вере. Хозяйка еще долго изучала рабыню, получая истинное наслаждение от того, как трепетала и смущалась бедная девушка. Ее девушка. Собственность. И опытному глазу сразу было заметно, насколько она возбуждена и как тщетно пыталась скрыть это, держаться холодно и не показывать весь непередаваемый рой чувств, творящийся в ее душе. Единственное, что Вера открыто демонстрировала, было наигранным отвращением. Но ничего нельзя было скрыть от глаз опытной в таких делах Госпожи. Она надменно улыбалась. А Вера прерывисто дышала и затуманенным взглядом смотрела на свой кошмар, облаченный в соблазнительную плоть.
Соски пленницы набухли. Они соблазнительно проступали сквозь тонкую ткань одежды. Промежность была не просто влажной. Сочащейся. И уже успела пропитать мягкое покрытие стула. Верино тело начинало неметь от того, что девушка долго находилась в зафиксированном положении. Пошевелиться бы. И она еле сдерживалась, чтобы не взмолиться об освобождении. Но не хотела, не могла доставить столь легкого удовольствия Госпоже. Вера героически молчала.
Женщина же, вспомнив про сигарету, неспешно поднялась и поплыла к столу. Госпожа затушила давно остывший окурок и оставила его в пепельнице, а затем бережно взяла пару бокалов и бутылку вина, которую сама же и открыла. Вышло это у Госпожи так умело и изящно, что в душе Вера восхитилась, глядя, как хозяйка вновь разливала рубиновый напиток. Она сначала продегустировала его по всем правилам, а затем довольно кивнула и улыбнулась.
— Надеюсь, на этот раз, тебе понравится больше, — итальянка протянула наполненный бокал девушке, но тут же отпрянула и извинилась. — Упс, прости. Ты же связана.
— Не важно, я все-равно не хочу, — фыркнула Вера. — Оно гадкое, и я больше ни одного глотка этой отравы не выпью!
— Не надо так, — обидевшись от этих слов, искренне попросила женщина. — Поверь, ты просто еще не привыкла и не поняла, насколько божественен напиток. Его нужно распробовать, вдохнуть аромат и маленькими глоточками наслаждаться.
— Я бы сказала… он, скорее, чертовски коварен, — когда Госпожа попыталась поднести бокал к Вериным губам, она отвернулась.
— Попробуй. Оно полусладкое. Пьется мягче, чем сухое, а на вкус почти как сок, — хозяйка не сдавалась, в надежде переубедить упрямицу.
— Нет! Мне хватило после вина похмелья на всю мою жизнь.
— Дорогая, — женщина одну руку положила на затылок пленницы, придерживая голову, и вновь настойчиво поднесла бокал к сомкнутым губам. — Не бойся. Попробуй. И если не выдуешь на этот раз одна всю бутылку, то и тех последствий, что ты пережила с утра, не будет.
— А нормального сока не найдется? Я бы не отказалась, — протестовала рабыня.
— Пей, а то, клянусь, силой его волью в твою глотку, — в голосе женщины заиграли нотки раздражения. — Мне надо, чтобы ты немного расслабилась. А то сама не знаешь, чего хочешь.
— Какая разница, чего хочу я? — непонимающе смотрела Вера. — Ты делай, что собиралась и все.
— Прекрати фамильярничать! — нервно выдохнув, хозяйка одарила рабыню гневным взглядом. — Если я пару раз сделала вид, что пропустила мимо ушей твое неуважительное обращение, то не думай, что позволю еще столь наглой вольности проскользнуть безнаказанно. Как ты должна меня называть?
— Ты… ты старая извращенка! — в сердцах выкрикнула Вера.
— Ах ты, дрянь! — Госпожа вцепилась в волосы девушки, крепко сжав их у корней и потянув вниз. — Пей все до последней капли.
Хозяйка протиснула сквозь сжатые губы край бокала, проливая вино на рабыню. Она сморщилась в сопротивлении, но вскоре почувствовала во рту приятный сладковатый вкус. На этот раз он действительно оказался лучше — не такое терпкое. Но Вера не собиралась повиноваться, ублажая самолюбие Госпожи. Поэтому весь «божественный» напиток растекся по плечам и груди, оставляя мокрый, красный след на платье рабыни.
— Нехорошо, очень нехорошо, — женщина цокала и покачивала головой. — Никуда не годится, совсем никуда. Как ты можешь мое драгоценное добро зазря переводить?
— А вот нечего насил…
Вера не успела договорить, как Госпожа склонилась над ней и лизнула ложбинку на шее, втянув оставшуюся капельку вина.
— Какое оно вкусное. М-м-м, а вместе с ароматом твоей кожи, — хозяйка вдохнула его полной грудью, поднимаясь к лицу девушки.
Она прокладывала дорожку из мелких поцелуев, еле ощутимых и дарующих множество покалывающих током импульсов. Женщина, оказавшись около уха, покусывала его мочку и шептала, что она хочет вытворять со своей рабыней. Вера краснела все сильнее и сильнее, пока слушала ее. И хотела все больше и больше, чтобы эти желания воплотились в реальность. На каком-то моменте, она неосознанно дернулась на своем стуле, заелозив в нетерпении.
— Ах, ты ж моя сладкая, — томно проговаривала хозяйка, водя пальцами по лицу девушки.
Чмокнула в губы, но не стала задерживаться на них. А Вера же, напротив, слегка подалась вперед, мечтая о продолжении. Ее взгляд был затуманен, а сама она пьяна. Но пьяна не от алкоголя, а от переизбытка чувств и похоти.
— Возь… восвобоми ме… — запинаясь, рабыня попыталась исправить сказанное, но у нее не поворачивался язык. Как сопротивляться, когда самой очень хочется?
— Да, малышка, — Госпожа ухмыльнулась и скользнула рукой в самый низ. — Как у тебя тут жарко.
Хищно взглянула на девушку и быстро опустилась на пол, сев на колени перед Верой. Женщина обеими руками коснулась щиколоток пленницы, подцепляя края платья и поднимая его все выше, нежно поглаживала икры и бедра. Она неторопливо продвигалась к изнемогающему лону.
У рабыни перехватывало дыхание от волнения. Она напряглась, словно защищаясь. Ей было и страшно, и она молилась, чтобы женщина наконец-то коснулась пылающей промежности.
— О да! — блаженно прошептала Вера, уверенная, что это она про себя озвучивает бурлящие в ней ощущения.
Ее пронзило током, когда Госпожа провела пальцем по клитору. Женщина, не останавливаясь, то теребила его, то продвигалась дальше.
— Видишь, детка, тебе это нравится, — довольно констатировала факт хозяйка.
— Вовсе нет! — Вера тяжелее задышала, отрицая происходящее, наивно убежденная, что не выдала себя.
— А я вижу, что да, — речь женщины прервалась, когда она провела языком по внутренней части бедра. — Хочу попробовать тебя, малышка.
— Пробуй, я тебе не указ, — безразлично хмыкнула Вера, но ее сбившееся, учащенное дыхание приглашало к действию, противоречило словам.
— Не дерзи и обращайся ко мне правильно! — итальянка, злясь и впиваясь ногтями, до боли сжала то место, где была ее рука, но быстро отпустила, когда пленница вскрикнула.
Госпожа требовательно пыталась раздвинуть ноги девушки шире, но этому мешала, как и сама Вера, так и то, что она все еще была привязана к стулу. Тогда хозяйка продолжила свои ласки пальцами, водя по мокрым губам и клитору, осторожно приближаясь к влагалищу. Но она не торопилась проникнуть внутрь, понимая, что к этому рабыня еще не готова.
— Я сейчас отвяжу твои ноги от стула, — сухим тоном объяснила женщина, избавляясь от салфеток. — И ты должна выполнять все, что я прикажу.
— Да, Госпожа, — Вера смотрела на нее вызывающе, испытующе и непокорно, с ухмылкой на лице.
— Умница, — похвалила ее женщина, и поднимаясь сама, она помогла встать и рабыне, отодвигая сиденье в сторону.
Девушка по-прежнему оставалась со связанными запястьями, которые без долгого движения свело до боли.
— Пожалуйста, освободи мне руки, — потребовала она.
— Я тебе сейчас рот скотчем заклею, — сквозь зубы процедила Госпожа. — Сколько можно повторять то, как ты должна ко мне обращаться. И тон. Он должен быть робким. А ты ведешь себя нахально. Повернись!
И женщина резко крутанула рабыню от себя. Та оказалась перед столом, куда ее грубым толчком в спину, толкнула хозяйка.
— Не смей подниматься, пока я не закончу, — Веру пронзило холодом безразличного тона.
Госпожа рывками задрала подол платья, оголив ягодицы. Она, положив на одну из них ладонь, погладила, пощупала, а после замахнулась и шлепнула по светлой коже. Сначала слегка, потом посильнее и резче, пока Вера не взвыла от боли, не в силах больше терпеть. Тогда женщина опомнилась и перестала хлестать девушку, подув и поцеловав раскрасневшееся место. Госпожа начала рьяно, словно извиняясь и заглаживая вину, водить рукой по ягодицам, пояснице, талии. Она спускалась к бедрам и вновь возвращалась выше, с каждым разом все ближе подбираясь к промежности.
Вера вздрагивала, тряслась и боялась лишний раз сделать вдох. По ее щекам стекали слезы обиды. Ей хотелось убежать, скрыться от унижения, но она не могла. Рабыня решилась молча терпеть, пока с ее телом будут забавляться. Она была по-прежнему возбуждена. Но это лишь отголоски природного инстинкта. Не более того. Сама девушка уже перехотела отдаваться женщине, смеющей бить без особой причины. Глубоко в душе Веры назревало чувство несправедливости. Гнев. Ненависть. Злость.
Чужие пальцы коснулись влагалища, требовательно поглаживая колечко входа. Девушка сжалась настолько сильно, насколько смогла, не желая впускать в себя никого. Но ее продолжали трогать, настойчиво подбираясь к набухшему клитору. Дразня, но не касаясь, женщина долго игралась с самым сокровенным, что было у Веры. Посмеиваясь, Госпожа раздвинула ягодицы девушки и подула между ними, чем вызвала множество мурашек и выдох блаженства. Ловкий язычок итальянки скользнул оттуда вниз, к сочащемуся лону, а затем обратно.
Пленница изнемогала, чувствуя, как внизу живота тянет, а клитор пульсирует, и сама она вздрагивает от каждого нового, еле уловимого движения хозяйки. Верины руки затекли, она не могла свободно пошевелиться. Ноги дрожали от напряжения, и если бы не стол, то она бы точно давно свалилась на пол. У нее почти пропала связь с реальностью, и она вот-вот отпустит контроль.
Госпожа все дольше задерживалась у клитора, осторожно лаская его языком, доводя девушку до грани, до исступления. Ладонями хаотично бродила по телу своей рабыни, все чаще возвращаясь к промежности.
Словно пронзенная электрическим зарядом, Вера затряслась в судороге, когда-то, уже на пределе, тянущее чувство внизу живота заставило ее выгнуться, подставляясь еще сильнее под умелые ласки. В ее голове взорвалась яркая вспышка, оставившая белый свет, медленно угасающий и уходящий на нет. Рабыня словно растеклась, ощущая, как ее тело расслаблялось после длительного напряжения, а на лице появлялась блаженная улыбка.
Никаких мыслей. Пусто и хорошо.
Но счастье длилось недолго. Пока Вера находилась в нирване, Госпожа успела запустить пальцы во влагалище, осторожно начав водить неглубоко внутри. Девушка сразу нервно задышала и попыталась увернуться, но женщина придавила ее обратно к столу, нажимая рукой на копчик.
— Не надо, прошу, — опомнившаяся рабыня продолжила свои бессмысленные попытки освободиться.
— Ты хочешь прибавления к нашей скоромной компании? — ухмыльнувшись, спросила женщина, заныривая глубже в пульсирующее лоно.
— Не-е-ит, — с придыханием произнесла Вера, чуть не захлебнувшись слюной.
— Тогда помалкивай, — грубо, но прерывисто указала Госпожа, кончиком ногтя она осторожно царапнула клитор, провела по нежной плоти и, завершив обрисовывать круг сжимающейся мышцы, резко вошла всеми четырьмя пальцами.
Девушка вскрикнула от боли и хотела бы ударить женщину, но не могла, будучи связанной. А хозяйка сразу вынула пальцы и шлепнула Веру еще раз, оставляя влагу, смешанную с кровью, на коже. Прошлась Госпожа по нетронутой до этого ягодице, и уже без агрессии, а скорее играючи.
— Вот и все, — хозяйка потянула пленницу на себя, помогая подняться со стола. Довольно мурча, добавила: — Можно тебя поздравить.
— А можно тебя убить? — гневно спросила девушка, когда их взгляды встретились.
— Этого, пожалуй, не надо, — итальянка ухмыльнулась. — Повернись.
— Зачем? — Вера напряглась.
— Нет, конечно, если ты так и хочешь ходить со связанными руками, то можешь не слушаться, на этот раз, — Госпожа шагнула к столу, где лежали сигареты. — А я тогда покурю, ты не против?
— Э-э-э…
— Глупышка, — женщина, оглядывая свою рабыню, затянулась и ухмыльнулась. — Иди сюда.
— Только не трогайте меня больше… сегодня, — Вера умоляюще посмотрела на хозяйку, еле сдерживая подступающие слезы.
— Не волнуйся. Пока с тебя хватит. На сегодня.
Госпожа оставила сигарету во рту и развязала руки пленницы, взяв ее ладони в свои, и принялась заботливо растирать онемевшие пальцы. После поправила на Вере платье. И ее растрепавшиеся волосы.
— Умница, — женщина приставила стул к столу. — А теперь присаживайся и не капризничай.
— Я не хочу, — Вера отвернулась.
— Ты должна поесть, ужин уже заждался.
— Я не голодна.
— Знаешь, твой желудок говорит об обратном, — хозяйка усмехнулась и улыбнулась, взглянув на девушку по-доброму. — Никаких возражений не принимается.
Вера молча села. Она недоверчиво смотрела на Госпожу, видя в ней предателя. То, что произошло — девушке понравилось, и от этого она лишь сильнее злилась на саму себя. Как бы ей, все же, сбежать из этого, до сладости, обидного плена?
