something in the way you move makes me feel like I can't live without you

      Все довольно тихо за ужином позже этим же вечером. Гарри сидит преимущественно в тишине напротив Луи в их привычном ресторане возле арены. Все пронизано стрессом и давлением, разговор проходит довольно напряженно. Или Гарри только так кажется. Всегда существует тонкая грань между тем, чтобы поддаться всему этому или, вместо этого, использовать стресс как мотивацию, но Гарри не уверен, что он уже успел прочувствовать эту границу.       - Ты слышал, что Зейн Малик уже вылечил свою травмированную спину? По всей видимости, он попытается принять участие в этом году, - комментирует Луи после затянувшейся паузы.       Гарри моргает, ковыряясь в своем ужине.       - Кто? – спрашивает он.       Луи закатывает глаза, легко улыбаясь. Он слегка толкает Гарри под столом ногой.       - Ну, знаешь, Зейн Малик, один из самых молодых фигуристов, который взял золото на прошлой Олимпиаде, - говорит Луи.       - Точно, да, тот, чьи скулы тебе понравились? – спрашивает Гарри, только теперь смутно припоминая имя.       - То есть ты действительно слушаешь то, что я тебе говорю? – поддразнивает Луи.       - Только иногда, - бормочет Гарри в ответ, игнорируя взгляд, которым его награждает Луи.       Луи не спрашивает, чувствует ли он себя лучше, и Гарри не поднимает эту тему. Вместо этого они продолжают есть, и тишина захватывает пространство между ними. Гарри делает еще один глоток воды, свободная рука, которая не держит вилку, собрана в кулак и упирается в бедро, а пальцы сжаты с такой силой, что Гарри даже не знает, как их расслабить.       - Так, эмм, - начинает Луи. Плечи Гарри напрягаются. – Твое сообщение прошлой ночью. Это было. Интересно.       Гарри не поднимает взгляд от своей тарелки, начиная выстраивать горошинки в ровную линию. Они немного искривляются в левую сторону, и он с неодобрением смотрит на это.       - Я уже, эмм, засыпал, когда писал это, - врет он, пожимая плечами. – Прости, если разбудил.       Луи кивает, кладя свою вилку.       - Обычно ты более собран, даже когда устаешь, - говорит он медленно.       И сейчас Гарри поднимает взгляд и смотрит прямо на Луи. Между ними не так много места, но, каким-то образом, пространство кажется больше. Гарри становится неуютно, и он отодвигается.       - Я просто отключился, - говорит Гарри ровным тоном.       Луи вздыхает, проводя рукой по лицу. Он устал, Гарри может определить это по тому, что его голос ниже, чем обычно, и еще его глаза немного отекли. Он напряжен, и Гарри понимает его.       - Ты был пьян, судя по всему, - говорит Луи, и это звучит, как обвинение.       Гарри облизывает губы и делает глубокий вдох.       - Я не мог заснуть.       - И это значит, что ты можешь просто так взять и напиться где-нибудь в баре, при условии, что у тебя тренировка в шесть утра? – срывается Луи.       - Мне не нужна лекция, Луи.       - Если честно, мне кажется, что нужна, - решительно произносит Луи. – Мы работали слишком много не для того, чтобы ты сейчас облажался.       - Я не собираюсь облажаться, - отвечает Гарри, защищаясь.       Луи смотрит на свои руки, сложенные перед ним. Они маленькие, несколько татуировок выглядывают из-под рукавов. Гарри думает, его кожа, должно быть, очень теплая или очень холодная, никакой золотой середины. Он хочет потрогать его, но не делает этого.       - Почему ты не мог заснуть?       Гарри сглатывает. Он мог бы сказать, что это все потому, что он провел большую часть ночи, думая о Луи, а потом он был кое с кем и произнес имя Луи, когда кончил, но это, скорее всего, принесло бы больше вреда, нежели пользы. Более того, это бы все разрушило.       - Напряжение, не знаю. Черт, - врет Гарри, проводя рукой по волосам. Что ж, частично это правда. Он напряжен. Потому что кто, блять, был бы расслаблен на их месте?       - Ясно, точно. Дай мне знать, если захочешь поговорить об этом.       Луи поджимает губы снова, он делает так всегда, когда разозлен или растерян. Или и то, и другое. Он медленно привстает, оставляя деньги на столе перед уходом. Он больше ничего не говорит; ему и не нужно.

***

      Пятница каким-то образом приходит слишком медленно и слишком быстро одновременно       Его будильник на прикроватном столике звонит в половине шестого утра. Гарри ушел спать немногим позже десяти. Первое, что он делает – чистит зубы, потом пьет воду, надевает тренировочные штаны, свитер и засовывает форму в сумку. И где-то между поеданием протеинового батончика и дорогой к ледовой арене осознание настигает его: это последняя тренировка перед тем, как они улетят на долбанную Олимпиаду. Гарри старается не психовать, пытается занять себя чем-нибудь на время дороги, так что он достает свой телефон. Джемма написала ему вчера о ком-то в его Instagram’е.       Он прибывает первым, ни Луи, ни Бена еще нет, когда он входит в раздевалку. Вокруг тишина, холодный воздух будит его немного, в то время как он переодевается в своей тренировочный костюм. И он чертовски нервничает, вот в чем дело.       - Гарри?       Он оборачивается и видит Луи в паре метров от него. Его сумка перекинута через плечо, а на лице такое же сонное выражение. Гарри смотрит на него какое-то время, ожидая, что тот что-нибудь скажет.       - Я, - начинает Луи, тряся головой. – Я действительно, блять, нервничаю. А ты?       Гарри кивает, выдыхая. Он делает шаг по направлению к Луи, немного разводя руки.       - Иди сюда, - это все, что ему нужно сказать.       Они выигрывали чемпионаты, они выигрывали отборочные, они выигрывали все, кроме этого. Это единственное, чего они хотели с тех пор, как впервые надели коньки. И оно почти здесь, думает Гарри, чувствуя, как Луи обнимает его в ответ. Никто из них не двигается какое-то время, а потом Гарри легко и мягко проводит рукой по спине Луи.       Наконец, они отходят друг от друга, и шаги эхом отдаются от бетонного пола в то время, как они продолжают собираться в тишине. Бен, скорее всего, уже ждет их. Парни входят на арену, и коньки Гарри висят у него на плече.       - Чувствуешь себя лучше? – спрашивает Бен, смотря прямо на Гарри.       Тот кивает, садясь на край скамейки, чтобы надеть коньки. Луи рядом, ничего не говорит, хотя его колено легко толкает колено Гарри.       - Ага, я в порядке, - только и говорит Гарри, медленно вставая и разминая руки.       Их разминка проходит, как обычно, ничего такого. Гарри чувствует себя немного более отдохнувшим, чем пару дней назад, что, как он сам думает, действительно имеет значение. Луи тихий и сосредоточенный, это то выражение лица, которое Гарри видел у него в момент, когда они получили новости. Когда Бен сказал им, сверкая глазами, полными радостного возбуждения. Их взяли!       "Америка доверила Гарри Стайлсу и Луи Томлинсону место в Олимпийской команде этой зимой на Сочи 2014", он помнит, как читал этот заголовок на следующее утро, после того, как мама позвонила ему, в то время, как он завтракал после утренней пробежки. И это было чем-то нереальным, да и сейчас оно такое же. Как будто ничего не происходит. Как будто это долгий сон, и Гарри почему-то никак не может проснуться.       Пальцы Луи холодные, Гарри чувствует это, когда они соединяются с его собственными. Они оба разминаются, и Гарри делает глубокий успокаивающий вдох. Когда разогрев заканчивается, фигуристы подъезжают к Бену. Гарри пьет воду из своей бутылки.       - Итак, - начинает Бен серьезным голосом. Настолько серьезным, что Гарри, если честно, очень сильно пытается не рассмеяться. – Вы оба знаете, что это ваша последняя тенировка перед тем, как вы улетите на Олимпиаду.       Гарри чувствует, как волнение накатывает на него, видит, как Луи, стоящий рядом, вздрагивает.       - И я знаю, что эти несколько недель были достаточно сложными, - продолжает Бен, смотря в пространство между ними. – Но я хочу, чтобы вы двое собрались и сказали себе, что вы будете в порядке, ясно? Вы порвете их!       Гарри кивает, искоса поглядывая на Луи, который так же соглашается со словами тренера. Ну вот и все. Они действительно сделают это. Действительно сделают это.       Бен одобрительно похлопывает по их спинам, Гарри и Луи выезжают на середину катка. Стайлс закрывает глаза на мгновение, стараясь по максимуму собраться, и когда он открывает глаза, Луи смотрит на него. Гарри недавно понял, что его глаза выглядят еще более голубыми, когда вокруг лед. Они становятся более яркими. И на этом сосредоточиться легче, чем на огромном белом поле, по которому им предстоит кататься. Он считает про себя, беззвучно произнося цифры Луи, когда тот мягко берет его за руку. Пять, четыре, три, два, один…       И они начинают.       На катке холодно, и довольно тяжело держать глаза широко открытыми. На минуту Гарри переживает, что может запутаться во всем этом, переживает, что может растеряться, но Луи рядом, и он непоколебим. Он мягко держит руку на талии Гарри, и это приводит его в чувство снова. Они катаются вместе с тех пор, как Гарри было девять, а Луи – одиннадцать, и Гарри знает, что это укрепляет их… связь, или как там это называется? Есть что-то такое в совместном взрослении, когда ты знаешь буквально каждую деталь о ком-то, и это заставляет все казаться менее страшным, не таким большим.       - Ты когда-нибудь с кем-нибудь целовался?       Они на дне рождения Кайли Ричардс. Прошла целая неделя после того, как Гарри исполнилось тринадцать, Луи уже пятнадцать, так же, как и Кайли. Луи смотрит на Гарри и кивает:       - Да.       Брови Гарри взлетают вверх от удивления:       - С кем?       Луи взбалтывает содержимое своего стакана, подносит ко рту и делает глоток.       - Эм, Грег? Из моего математического класса. Это было давно, не знаю.       По какой-то причине, которая засела глубоко внутри Гарри, он чувствует себя неудобно.       - Ты поцеловал Грега?       - Он поцеловал меня, - поправляет Луи. – Это было мило, я думаю. Он милый.       Гарри кивает, уставившись в собственный стакан.       - А ты? – спрашивает Луи.       - Нет, эмм, нет еще, - робко отвечает Гарри.       Луи улыбается ему, и у Гарри нет совершенно никакого представления, почему Луи мог улыбаться именно так.       - Ты хочешь поцеловать кого-нибудь?       Гарри пробегает взглядом по людям на вечеринке, большая часть из них – одноклассники или ребята, с которыми они катаются. Кажется, что только люди, которые живут такой же жизнью, как они с Луи, могут сблизится с ними. Активные, занятые и уставшие. И, чаще всего, целыми днями пропадающие на катке.       - Наверное, - наконец отвечает Гарри.       Между ними повисает пауза, музыка звучит громко, и никто не обращает никакого внимания на них, все слишком вовлечены в собственные разговоры. Гарри вдруг чувствует тепло по всему телу, особенно горячими становятся щеки, когда он видит, как Луи пододвигается немного ближе к нему. Их колени соприкасаются.       - Ты можешь поцеловать меня, если хочешь, - предлагает Луи более тихим голосом.       Гарри моргает и разворачивается к нему.       - Что? – спрашивает он, и его щеки сейчас как будто в блядском огне. - Я имею ввиду, не сделает ли это все, ну, странным?       Луи пожимает плечами.       - Если ты сделаешь это странно, то тогда да, это будет странным. Но ты не обязан делать это странно.       Гарри не уверен, что делать со стаканом в руке, когда он смотрит вниз, на губы Луи. В этот момент он осознает, что ему всегда нравились эти губы, хотя он не знает, почему ему понадобилось так много времени, чтобы понять это.       - Тогда ладно, конечно. Ты можешь поцеловать меня.       И он делает это. Луи подается вперед, прижимая свои губы к губам Гарри, и они теплые, и ему нравится это. Все происходит мягко и медленно, так медленно, что он пытается запомнить движения, которые делает Луи. Как будто тот много практиковался, что застявляет Гарри почувствовать укол ревности. Но когда Луи отстраняется, слишком быстро, Гарри немного неловко прочищает горло.       - Я, эм, спасибо.       Луи смеется, вокруг его глаз собираются морщинки, когда он тепло улыбается Гарри.       - Пожалуйста.       - Тогда с тобой у меня был первый поцелуй, - говорит Гарри.       - Я тоже так думаю, - соглашается Луи, все еще улыбаясь.       Музыка звучит громко, давая Гарри шанс сфокусироваться на чем-то еще, в то время как он кружится с Луи в синхронном режиме, совершая поддержку: Луи легко поднимается над головой Гарри, тот дышит через нос, пытаясь оставаться таким устойчивым, насколько это вообще возможно.       Их программа подходит к концу, но, каким-то образом, катание с Луи заставляет события прошлого всплывать в голове Гарри. Он вспоминает, какими теплыми были губы Луи, и думает о том, такие же ли они теплые и мягкие сейчас, здесь, на катке. Но Гарри не позволяет себе слишком много думать об этом, и, вместо того, чтобы оживлять воспоминания, он заставляет себя сосредоточится.       Ему позволительно считать Луи привлекательным: они партнеры, ради Бога! И Луи не выглядит плохо. Он, скорее, наоборот, если честно, так что Гарри перенаправляет собственное желание. Он использует его в катании, наполняя им свои пальцы, которые поддерживают бедра Луи; наполняя им свои руки, которые твердо удерживают лодыжки Луи, пока тот держится за шею партнера, совершая сложную поддержку. Потому что тогда Гарри может трогать его, и только в эти немногочисленные моменты он может понять, каково это, если бы Луи был, ну, его.       Музыка заканчивается, оба фигуриста тяжело дышат, вставая на свои финальные позиции. И не двигаются с места до тех пор, пока не слышат хлопки Бена. Гарри выпрямляется, смотря на Луи.       А тот светится здесь, на катке. Он широко улыбается и смеется, и, прежде чем Гарри хоть как-то реагирует, Луи обнимает его, сильно сжимая руками его шею и прижимая к груди.       - Мы сделали это, Гарри. Мы, блять, сделали это, - говорит Луи, тяжело дыша, немного трясущимся голосом, когда Гарри обнимает его за талию.       Гарри тоже смеется. Луи прячет голову ему в шею, а Гарри оставляет поцелуй на его волосах.       - Да, - выдыхает Гарри, не веря в происходящее, - мы сделали.