Он и она

В гигантской, празднично убранной парадной зале старинного графского замка, где с размахом отмечалась свадьба гостеприимного хозяина, повисла тишина, будто в фамильном склепе доблестных предков счастливого новобрачного. Выроненная кем-то вилочка для фруктов произвела грохот, от которого не дрогнули только каменные стены. Жаннет вспыхнула и опустила очи долу, ее руки задрожали, и она спрятала их под столом. Тем сильнее подчеркнув то, в каком была состоянии. После того, как господин граф, ее законный супруг с сего дня, между прочим, приказал принести розги! Он намеревался высечь ее при всех!!! Всего-навсего из-за безобидной шутки про то, как тебя все начнут называть, не взирая на все твои заслуги, если ты лишь раз это самое с овцой! Да почти все рассмеялись! Кто-то, правда, поперхнулся и закашлялся, вот и ее мужу шутка не показалась смешной… И теперь… Ужасно! Она этого не переживет! При всех Арман не наказывал ее ни разу с тех пор, как Жаннет была простой кухаркой! Хоть порой и грозился выпороть не сам, в интимной обстановке, а отдать слугам, отправить на конюшню. Конечно же, он никогда бы так не поступил. Больше. Теперь он любил Жаннет.Так сильно, что снисходительно плюнул на людскую молву и поднял ее до себя, предложив руку, сердце и титул. Граф говорил так, чтобы призвать возлюбленную к благоразумию, припугнуть. Заметив, как порой она забывается, неприкрыто напрашиваясь на новую порцию розог, к которым неожиданно пристрастилась, не без его участия. Но на ветер граф Арман слов никогда не бросал. Что очередной раз и подтвердилось. Большего позора бедняжке Жаннет не доводилось испытывать за всю свою жизнь! Она же больше не кухонная девчонка в заляпанном переднике! Она теперь госпожа графиня в баснословно дорогом свадебном наряде и украшениях, стоящих, как весь этот замок с фамильным склепом в придачу! Все эти важные господа за столом только что говорили с ней, как с равной, а сейчас будут пялиться на ее голую, покрывающуюся красными полосками попу?! Какой кошмар, какой стыд, какой ужас!.. - Ну же, сударыня. – холодно бросил Арман, одним только голосом заставляя Жаннет содрогнуться и втянуть голову в плечи. Девушка все еще надеялась, что муж только припугнет ее, как обычно. Но он поднялся, и принялся выбирать из принесенных слугой розог одну, ту, которой накажет ее. Выпорет при всех!.. Сомнительно, что после такой демонстрации все окажется «шуткой»… но вдруг да... - Простите меня, сударь… - пролепетала молоденькая белокурая графиня, послушно поднимаясь из-за стола, не смея поднять глаз и возразить. И принимаясь задирать наверх множество тяжелых юбок, одну за другой. Ткань выскальзывала из ходящих ходуном пальцев, путающихся в тонкой работы кружевах. Лишь с большим трудом Жаннет справилась с приказом и, тихонечко заскулив от ужаса и стыда, легла животом на стол, с которого расторопные служанки, бывшие товарки, поспешно убрали все приборы. Более острого наслаждения предвкушением Жаннет испытывать еще не доводилось! Понимая это, новобрачная прикрыла глаза, чтобы насладиться им полностью. Понимая, что ничего подобного ей пережить уже не доведется. Это была как будто ее первая ночь в объятиях любимого. Ночь, которой у нее не было, после того, как господин граф торопливо отымел ее на кухонном полу. Сейчас же Жаннет собиралась насладиться своим первым разом сполна! Украдкой поглядывая на таращившихся на нее с сочувствием, чаще с насмешкой, гостей. Смотрящих ей отнюдь не в лицо! А исключительно на ее бесстыдно голую попу, готовую к порке. Белоснежную кругленькую аппетитную попку, позорно и маняще белеющую над столом в ярком свете множества праздничных факелов, фонариков и свечек. Арман в который раз невольно залюбовался любимой частью тела своей любимой женщины. Которую стоило проучить как следует, давно пора было! Жаннет совсем голову потеряла, говорить подобные вещи в таком обществе! Пусть усвоит урок и знает на будущее, что за это бывает! Не то в другой раз с нее станется рассказать Их Величеству сказку про голого короля! Или еще чего похуже, представить страшно, что именно! Жаннет обернулась, не понимая, почему Арман медлит. Неужели передумал? О, небо, нет, только не это! - Только не это! - жалобно сорвались с ее задрожавших губ последние пришедшие на ум слова. Молодой граф довольно ухмыльнулся. Урок уже идет на пользу! Прекрасно! Жаннет аж зажмурилась от страха и стыда, едва договорила! Прекрасно, прекрасно, просто превосходно! В воздухе пронзительно свистнула розга, сочно впилась в нежную девичью попку, и размечтавшаяся Жаннет, нарочно закрывшая глаза, чтобы не выдать себя возбужденным блеском заволоченных негой глаз, не удержала пронзительного постыдного визга. Так больно, как сейчас, Арман не сек ее еще никогда! Так оно и было. Первая же розга оставила кроваво-красный росчерк, сильно повредивший кожу. Новый свист розги, новый отчаянный крик и содрогание тела наказываемой молодой жены, и новая красная полоса. Длинная, сразу на обе половинки. По одному из бедер девушки медленно поползла вниз маленькая капелька крови. Воющая от зверской боли, Жаннет схватилась за попку, инстинктивно прикрывая ее от жалящих ударов. Она рыдала навзрыд, до икоты, и от боли, и от... стыда. Что ее пороли перед всеми этими напыщенными господами и дамами - не так уж страшно. Что секли розгой, как маленькую несмышленую напроказившую глупую девчонку - тоже можно пережить. Если бы не боль, к которой Жаннет оказалась не готова, ей бы запросто продолжало все нравиться! Но то, как она голосила и хваталась за попу, прямо как в детстве, когда еще не умела контролировать себя - вот это и правда хуже не придумаешь! И как же больно, силы небесные! А это всего лишь вторая розга! Меньше трех дюжин граф Арман не давал ей никогда… Столько она не выдержит… Не в этот раз... О такой порке Жаннет и в страшном сне не "мечтала"! И так хотела проснуться, чтобы ничего этого, всего этого кошмара больше в помине не было! Все эти люди запомнят ее такой. Сколько бы и чего бы достойного восхищения бедняжка Жаннет не совершила. Прямо как в рассказанной ей для смеха истории. Накликала беду на свою голову! Несчастную многострадальную попу, вернее. - Это никуда не годится, - недовольно нахмурился Арман. Сметливые слуги немедленно подали ему веревку, которой он крепко, но бережно, связал нежные запястья своей жены. А после продолжил пороть ее. Нещадно, безжалостно, до все новых и новых кровавых полос. Не давая времени ни на мольбы, ни на уверения в том, что теперь она будет хорошей, не на то, чтобы передохнуть между дюжинами жгущих раскаленным кипятком ударов. Сегодня под его розгой Жаннет могла только надсадно орать или визжать от боли, содрогаясь, крутясь и задыхаясь от плача. Ярко-алых, подчас пересекающихся следов на атласной попке новобрачной становилось все больше. Постепенно, но довольно вскоре, вся попа юной графини заалела так, что красные полосы от розги почти перестали быть видными. Все быстрее, все чаще розга графа впивалась в попку жены до новой крови. Однако ни разу он не хлестнул одно и тоже место нарочно. Так же точно не умышленно, а случайно розга Армана попадала на спинку и на ножки Жаннет. Только потому, что та брыкалась и вертелась угрем, и потому, что розга соскакивала. Правда, Жаннет было от этого не легче. Особенно, когда Арман, после каждой дюжины, менял становящийся негодным прут на свежий. На пятой дюжине Жаннет сбилась со счета, и поняла, что медленно, но верно теряет ускользающее от нее сознание. Так же она почувствовала... что больше не чувствует боли. Одно только, дурманящее пряным вином, чистейшей хрустальной воды блаженство... Когда в изящной и крепкой руке Армана сломалась последняя розга, Жаннет была почти в обмороке. И фактически в экстазе. Она почти не помнила, как Арман заботливо и осторожно подхватил ее на руки и понес прочь из торжественной залы для приемов. Как кинул ее в спальне на кровать своих предков и снова, теперь сам, задрал ей юбки. Жаннет очнулась только когда Арман засадил ей сразу во всю длину. В отхлестанной попе, приплюснутой весом мужа к постели, стало так ужасающе больно, что девушка враз очнулась и снова закричала, попыталась его оттолкнуть. Но Арман уже ласково целовал ее и шептал на ушко слова нежности и любви. Его движения в жене стали более плавными, и Жаннет, в теле которой еще оставалась недавняя истома, зажглась в единый миг. Обвив шею Армана руками, а бедра ногами, подталкивая его еще глубже в себя, войдя с ним в единый ритм, новобрачная еще раз пережила свою первую брачную ночь, в первый раз ускользнувшую от нее. На этот же, как и положено, оставив на девственно белой простыне след своей крови. Крови от вновь полностью заслуженной ею порки. Вновь странным образом невероятно понравившейся ей... Настолько больно и стыдно Жаннет не было еще никогда за всю ее жизнь! Но еще сильнее, еще больше, ей никогда раньше не было так восхитительно хорошо и так упоительно прекрасно. После порки и секса в объятиях горячо любимого и любящего красавца-мужа. Который понятия не имел, что она поддразнивала его своими шуточками, желая вновь испытать на себе его власть над ней. Откуда это было знать Арману, если сама Жаннет часто действовала безотчетно? Как же, догадается он, не сумевший отличить следа, оставленного ремнем от следа розги!