Хранители миров

Приходить в себя было не лучшей идеей, как сразу решил Гарри, едва только любые попытки умственной деятельности прекратили разбиваться о волны боли. Голову кто-то методично разбивал изнутри — и у него это, надо признать, выходило более чем неплохо, — сознание плыло в каком-то мутном красноватом мареве, замедляющем все реакции и мыслительные процессы в сотни раз. Словно из-под толщи воды едва слышно доносились чьи-то смутно знакомые голоса, а потом вдруг, словно по щелчку тумблера, р-раз — и картинка перед глазами обрела ясность. Далекие голоса, как оказалось, принадлежавшие Моурнлину и неизвестному Гарри разумному — с определением его расы Поттер затруднялся — вовсе не были тихими. Они орали друг на друга, а вездесущий Минифестоль стоял рядом и время от времени спокойным голосом бросал умиротворяющие реплики, приводящие, впрочем, к противоположному результату — скандал каждый раз разгорался с новой силой. Почувствовав собственное тело, Гарри стиснул зубы, чтобы не застонать — болела, казалось, каждая клеточка его организма, включая волосы и кончики ногтей. Потом вернулись и тактильные ощущения. Мальчик лежал на необычайно мягкой постели, буквально утопая в ней. Обнаружив это, он приподнялся на локтях — вернее, попытался это сделать. При первом же движении его насквозь прошила искра нестерпимой боли, и он, рухнув, как подкошенный, издал горловой стон. — ...он же светлый, и... — не закончил фразу незнакомец. Все трое тут же, словно по сигналу, повернулись к смутившемуся от такой реакции Поттеру. — Очнулся! — заявил незнакомец таким тоном, словно этого ни в коем случае не должно было произойти и Гарри совершил огромную ошибку, не уйдя на тот свет. Он был высокого роста, худощав, светловолос (но цвет его волос никоим образом не напоминал шевелюру Минифестоля, казалось, напрочь лишенную пигмента) и голубоглаз — таким, по крайней мере, был его единственный глаз, второй же закрывала повязка. «Истинный ариец,» — подумал в тот же момент Гарри, смутно, впрочем, понимая значение этого слова. Из дальнейшего рассказа Гарри понял, что ему действительно лучше было бы не приходить в себя. Как светлый маг и — предположительно — светлый эльф, не имеющий никаких связей с темными и не прошедший специального обряда, он категорически не мог воспользоваться портальной площадкой, полностью завязанной на магии дроу. Он должен был погибнуть мгновенно или расщепиться по дороге — но остался жив и даже относительно цел. Не считая полного магического истощения, целого букета синяков, ушибов и кровоподтеков и боли во всем теле, с ним не случилось ничего ужасного, кроме одной вещи... Никто не мог понять, почему он выжил и что с ним такое, но тот факт, что что-то было не так, не подлежал сомнениям. Во-первых, для пережившего подобное Гарри чувствовал себя непозволительно хорошо. Все ссадины и царапины зажили ещё в первые сутки, что совершенно несвойственно не только человеку, но и эльфу. Во-вторых, он очнулся на третий день, чего никак не могло произойти при таком сильном магическом истощении. В-третьих, — и это самое главное, — в нем отныне чувствовался отчетливый шёпот Тьмы, непонятно откуда взявшейся и неизвестно к чему способной привести. — Может, обратимся к Нему? — намекающе спросил Минифестоль, прямо глядя в глаза незнакомцу. Тот отчетливо передернулся. — Почему нет? — усмехнулся демон. Между этими двумя что-то происходило — напряжение, буквально повисшее в воздухе, отчетливо намекало. — Потому что Он никогда не опустится до помощи жалкому разумному, подозрительно напоминающему светлого эльфа. И я не хочу попадать в немилость из-за помощи какому-то ублюдку! Моурнлин дернулся и обжег его яростным взглядом. Минифестоль опустил дроу руку на плечо и нехорошо улыбнулся. — Вот как, — спокойно ответил он, но каждый в помещении почувствовал себя неуютно. — Позволь спросить, что же в таком случае ты делаешь здесь? Ищешь чьего-то расположения, возможно? Взгляды блондинов — взбешённый и яростно-снисходительный — скрестились, как клинки; воздух трещал от напряжения. Прежний Гарри испугался бы и захотел оказаться как можно дальше, но сейчас он с удивлением почувствовал, что испытывает странное воодушевление. Как будто ему хотелось, чтобы произошла дуэль или, ещё лучше, драка в рукопашную, жестокая и кровавая... И это его отрезвило. — Успокойтесь! — почти взмолился он. Виски сдавливало изнутри, словно что-то большое и чуждое грозило вырваться на свободу. Коротко застонав, он с силой надавил на них снаружи, надеясь таким образом хоть немного ослабить эту нестерпимую боль, но сделал только хуже. В замкнутом пространстве черепа словно взорвалась сверхновая, и сознание подростка поглотила вязкая тьма, впервые в жизни не приносящая успокоения.

***

Очнувшись во второй раз, Гарри не сразу понял, что уже пришёл в себя. Ради разнообразия голоса над головой не орали друг на друга, а вели вежливую доброжелательную беседу в спокойном тоне. Гарри плыл по мягким волнам приятных голосов, с вялым удивлением отмечая прохладную лёгкость во всем теле и в особенности в голове. Выбираться из блаженной неги не хотелось, но пришлось: любопытство становилось совсем уж нестерпимым. К тому же, Минифестоль явно что-то почувствовал: он прервался на полуслове и кинул в пластом лежащего Гарри какие-то чары — очевидно, диагностирующие. — Очнулся, герой! — с непривычными интонациями хмыкнул полудемон. Открыв глаза, Гарри сразу же заметил его испытующий, даже тревожный взгляд, тут же, впрочем, сменившийся на привычно насмешливый. Поттер даже не был уверен, что ему не показалось. Моурнлин улыбался — тоже непривычно, на взгляд Гарри. Мальчик нахмурился и перевёл взгляд на четвёртого присутствующего в этой комнате — слишком светлой и слепяще яркой, — получив наконец шанс рассмотреть его получше. Первым, что бросалось в глаза, была очевидная усталость блондина, даже измождённость. Его единственный глаз потускнел, лицо осунулось, пышные светлые волосы повисли безжизненными сосульками. Что-то явно произошло, пока Гарри был без сознания. Кстати... — Сколько я провалялся в отключке? — тут же озвучил он пришедшую в голову мысль. — Всего лишь сутки, — пропел — иначе и не скажешь — кто-то. Гарри вздрогнул и заозирался. В чуть поодаль стоящем кресле сидело... оно. Бесполое, совершенно волшебное существо. Первым эпитетом, приходящим на ум, было слово Светлое. Именно так, с большой буквы. У него были глаза неопределенного дымчатого цвета, мягкие, обезоруживающие черты лица, обрамленного длинными темными кудрями — единственной не-светлой чертой во всем его облике. Одето оно было во множество светлых одежд, опять же затрудняющих определение пола. С тихим шелестом внеземное создание встало, одарив Гарри чарующей улыбкой. Летящие ткани на миг очертили контуры его тела — рельефного и определенно мужского. — В вашей голове засела часть чужой души, юный Лорд, — медоточиво продолжил Он. Гарри побледнел и вытаращил глаза. — Не волнуйтесь, мы её извлекли, вашему бытию отныне ничто не угрожает. Изнутри, конечно же — внешние опасности всё так же предостерегают вас на Дороге [1], — «успокоил» он и, посчитав свою миссию законченной, направился к выходу из комнаты. — Фесс? — обернулся незнакомец на пороге. Гарри недоумевающим взглядом проводил радостно улыбнувшегося Минифестоля. Новая информация ничего не проясняла, наоборот, все только больше запутывала. Нахмурившись, Поттер посмотрел на Моурнлина и постарался мило улыбнуться. Не то чтобы у него получилось...