Хранители миров

Какое-то мгновение Гарри кажется, что перед ним не Минифестоль, а какой-то другой, совершенно незнакомый ему демон. Минифестоль не любит выглядеть и вести себя, как типичный представитель своей расы, а сейчас в нём чувствуется что-то неуютное, пугающее, подавляющее — демоническое. Впрочем, наваждение тут же рассеивается, и Гарри облегченно улыбается тому, кого привык считать, наверное... другом. Но при первых же словах полудемона мальчика охватывает целый букет диаметрально противоположных эмоций — начиная со смущения и лёгкого чувства раскаяния и заканчивая иррациональной ревностью и злостью. Минифестоль, конечно же, улавливает их все — даже лучше самого Поттера — и непонимающе смотрит на него, приподняв бровь. Гарри чувствует, что сейчас закипит, как чайник, и задымится от охватившей его злости. Это так глупо и нелепо! Он понимает, что ведет себя странно, что Минифестоль даже не знает, за что он на него так ополчился, что полукровка и не виноват, в конце концов — это Гарри не должен был ревновать. Моурнлин, как и любой темный эльф, тонко чувствует накалившуюся обстановку и пытается разрядить её, предложив Минифестолю, раз уж тот прибыл, показать одну из гостевых комнат, где он смог бы расположиться. Демон соглашается, но обращает на дроу внимания не больше, чем на какого-то слугу, продолжая непонимающе изучать взглядом Поттера. Моурнлину такое отношение, естественно, не нравится, и по прибытии к очередному фонтанчику он сразу же разворачивается и пулей улетает в обратном направлении, моментально исчезая за поворотом. Гарри едва ли может себе представить, чего гордому иллитири стоило снести такой удар по гордости. — Что случилось? — мягко спрашивает Минифестоль, когда они входят внутрь. Он присаживается на мягкую кушетку, обитую изумрудным бархатом, и утягивает несопротивляющегося Поттера за собой. Гарри растерян. Он не знает, что сказать, как выразить все те эмоции, что переполняли его, когда он увидел Минифестоля в объятьях незнакомого демона, да и стоит ли рассказывать что-то вообще. К счастью или несчастью, его мысленные терзания прерывает какой-то непонятный звук. Затем, почти сразу, раздается толчок, и стены мощного подземного замка ощутимо дрожат. Эта дрожь передается и Поттеру, он инстинктивно хватается за холодную руку полудемона и расширенными глазами смотрит на него. На долю секунды видно, что Минифестоль в замешательстве, но потом он берет себя в руки и надевает привычную высокомерно-насмешливую маску. Как и всегда в таких ситуациях, наступает миг абсолютной тишины, похожей на затишье перед бурей. Из-за водопадика не доносится ни звука, и кажется, что в эти мгновения решается все. Толчок. За ним приходит еще один удар, несоизмеримо более сокрушительный по мощи, чем первый. Водопад колеблется, и внутрь вбегает Моурнлин с горящими глазами и сумасшедшим оскалом, который даже отдаленно нельзя принять за улыбку. — На нас напали! — всегда следивший за речью, он возбужденно проглатывает окончания слов, так что приходится приложить некоторое усилие, чтобы понять его. — Первый приступ мы выстояли, теперь есть примерно четверть часа, прежде чем состоится второй — его нам не пережить. Вопреки страшному смыслу своих слов, дроу бодр и весел. Ни Гарри, ни Минифестоль никогда прежде не видели его в таком состоянии, и Поттер уверен, что не хочет видеть это вновь. О чем думает Минифестоль, сказать, как обычно, нельзя. Они бегут куда-то. Повороты, переходы стремительно сменяют друг друга; по пути попадаются дроу. Их лица — отражения лица Моурнлина, такие же живые, счастливые, упоенные. Страшно. Вслед за провожатым они сворачивают в очередное ответвление — кажется, что сумасшедшему этому бегу, настоящей гонке со временем, нет конца и края. Куда они бегут, зачем? Гарри уже давно потерял все ориентиры. Распахнувшиеся сбоку створки тяжелой двери — первой двери, встреченной им здесь — на мгновение выводят Гарри из отрешенного оцепенения. В фантасмагорическом танце мелькают фигуры одурманенных жриц, к ним присоединяется ещё одна — и дверь захлопывается, отрезая взор от картины с бешеной скоростью пляшущих изломанных тел. Они продолжают бежать. Наконец, когда в боку нестерпимо колет, и ноги, кажется, стёрты в кровь, трое вываливаются в пещеру, самую впечатляющую из виденных Гарри. Размеры её колоссальны, свод теряется в высоте. Они стоят на плато, овеваемом сильными ветрами, непонятно откуда взявшимися в подземелье — Поттер чуть было не сверзился вниз, удержал его только Минифестоль, — а под ними неспокойно бурлит пучина вод подземной реки. В центре плато — рунический круг. Под мерный речитатив Моурнлина огни по его периметру разгораются — быстро, но недостаточно, по мнению Гарри. Мальчик стремится побыстрее покинуть негостеприимные пещеры, пристанище воинов, интриганов и безумцев. Он не хочет никогда больше видеть подобных оскалов на лицах, казалось бы, изученных до мельчайших деталей дроу — или не видеть самих темных эльфов, чтобы исключить всякий риск. Зациклившись на образах, он не рассуждает, что заставило Моурнлина покинуть своих и прийти на помощь однокурсникам — незнакомым, по сути, разумным. Он не думает, что эльф фактически совершает преступление, после которого возвращение домой — если будет куда возвращаться, конечно же — ему явно заказано. Наконец, он не видит ничего необычного в том, что их спокойно пропустили, не поинтересовавшись, куда это они так бегут. Вспыхивает последний огонёк, и все контуры фигуры озаряются ярким фиолетовым светом. Ровно по центру круга дымится багровое марево. Переглянувшись с Моурнлином, Минифестоль, не медля ни секунды, входит прямо в эту дымку и безо всяких спецэффектов исчезает. Гарри в поисках одобрения оглядывается на напряженную фигуру тёмного эльфа, получает подтверждающий кивок и в нерешительности застывает. Злой окрик Моурнлина приводит его в чувство, и Поттер делает шаг.