Хранители миров

С праздником вас, дорогие дамы! Вы прекрасны и очаровательны — каждая из вас! Спасибо за то, что делаете этот мир чуточку лучше и вдохновляете писать дальше:* Следующая часть будет интерлюдией (какой там по счёту?) Подошло время вспомнить, что там происходит на Туманном Альбионе) Особняк-на-Холмах — обиталище дона Муэрте — располагался за каменным кольцом в богатой части города, где селились родовитые дворяне, высшие чины Империи, весь цвет духовенства, коннетабль[1], четыре маршала, оба адмирала, магистры, главы всех Гильдий (не считая, пожалуй, Воровской и Ночной, хотя нельзя быть уверенным наверняка), особо удачливые купцы Первой купеческой; наконец, там же гордо возвышалась резиденция самого Императора, постоянно, впрочем, пребывавшего в разъездах. Поймав извозчика прямо у портальной площадки, разношерстная компания с поразительной скоростью мчалась во внутренний город, окаймленный каменной стеной — счастливому владельцу кареты пообещали доплату в полновесный золотой флорин[2] за быстроту. Небольшая заминка случилась при примыкающем к Арене въезде за стену, когда стража попыталась остановить на полной скорости мчащуюся мимо неё карету не особо презентабельного вида; профиль Муэрте и рука, швырнувшая в окно горсть серебряных монет, на корню обрубили возмущение представителей закона и порядка. Лихо затормозив у искомого особняка и дождавшись высадки клиентов, извозчик скрылся в клубах поднятого колёсами и копытами лошадей дыма, наверняка отправившись обмывать удачный заказ в привычном кабаке. Оставшиеся метры Муэрте нёс Гарри на руках, справедливо не доверяя магии в таких обстоятельствах. Нет, конечно, ни Моурнлин, ни Минифестоль не говорили ему, что произошло, но последний был уверен, что их нежданный помощник всё знает. И всё ещё не понимал, как ему это удаётся. Лучи заходящего солнца золотили нежно-кремовые стены, скрывая очертания трёхэтажного здания и рождая причудливые розовато-лиловые, охристо-желтые, бардовые тени, лениво изгибающиеся в непонятном танце. Привычная для южных широт какофония цветочных запахов туманила голову, забивалась в нос и слезящиеся глаза. Дроу, явно непривычный к подобному, выглядел так, будто готов был вот-вот последовать примеру товарища и лишиться сознания. Минифестоль находил это весьма забавным. Контраст прохладного, наполненного свежестью и гулкой тишиной холла поместья с душной шумной улицей резко и в то же время отрезвляюще хлестнул по оголенным нервам. С ношей на руках хозяин молнией взлетел на второй этаж, будто бы даже не касаясь мраморных ступеней. Гости последовали за ним.

***

Лицо Гарри, раскинувшегося на белоснежных пуховых подушках, заливала мертвенная бледность. Черты его заострились и казались вылепленными из воска. Минифестоль с неприятным удивлением отметил, что это зрелище тянущей болью отдаётся внутри. В другое время полукровка обязательно разобрался бы с излишними и даже вредными чувствами, но сейчас он был слишком занят, просиживая сутки напролёт у постели умирающего. Никто во всей Галактике не мог поспорить с тем, что демоны — лучшие знатоки душ, а то, что проблема скорее в душе Гарри, нежели в его светлой крови, не подлежало сомнению. И вот теперь полудемон в меру своих скудных способностей в этой сфере пытался стабилизировать взбесившиеся душевные потоки юного Поттера. Между тем жизнь вокруг продолжалась. И продолжалась чересчур бурно, на взгляд временно абстрагировавшегося от всего мирского Минифестоля. Случайно увиденная сцена у пруда, в которой Заутлар выяснял отношения с хозяином дома, только укрепила его в этом мнении. В отличие от беспокойного дроу, полудемон видел весь спектр эмоций Муэрте, и они ему ничуть не нравились. Приближалась буря. Буря грянула на восьмой день пребывания в поместье. Всё в эти дни так или иначе сводилось к улучшениям — вернее, к их отсутствию — в самочувствии Поттера. Оба иномирца, а также гостеприимный хозяин особняка и его малочисленные слуги пребывали в постоянном напряжении, к этому дню достигшем апогея. Моурнлин, наименее психически и эмоционально стабильный из них троих (по крайней мере, внешне) и вовсе напоминал Вселенную за миг до Большого Взрыва. Спроси кто Минифестоля, он даже не смог бы сказать, что именно послужило причиной для очередной ссоры. Всё начиналось, как обычно, но уже скоро стало понятно, что события принимают драматический оборот. Моурнлину наконец удалось пробить кажущуюся невозмутимость Муэрте, и тот впервые на памяти полудемона повысил голос. Да как повысил!.. Спорщики уже вот-вот должны были перейти на личности и, собственно, пора было и вмешаться, но Минифестоля отвлекло какое-то странное ощущение. Будто бы в комнате появился кто-то ещё, кто-то темный и, пожалуй, опасный, но отчего-то неуверенный, даже слабый. Ничего подобного быть не могло просто потому, что «больничная палата» Гарри Поттера была защищена едва ли не лучше, чем сам Уроборос. — ...Поттер ...светлый, и... — уловил он обрывок фразы Муэрте. В голове щелкнуло. Оборачиваясь к пуховой постели, Минифестоль уже знал, что увидит. И верно: Гарри, приподнявшийся было на подушках, со стоном рухнул обратно. С трёх сторон в него тут же полетели десятки невидимых глазу диагностов. — Очнулся!.. — протянул Муэрте, озвучивая очевидный факт. Он нахмурился: результаты чар нельзя было назвать сколько-нибудь обнадеживающими. А затем изо рта аватара Танцующего Бога, являвшегося, что было мало кому известно, превосходным врачевателем, полились уже сотню раз слышанные Минифестолем объяснения. Гарри побледнел и нахмурился, закусив губу и беспомощным ищущим взглядом блуждая по лицам присутствующих. Очевидно, новые знания его подкосили. «Как подкосили бы любого на его месте,» — трезво подумал Минифестоль. — Может, обратимся к Нему? — предложил он, не думая в эту минуту ни о каких интригах, намеках, предположениях, скрытых мотивах и, вероятно, непростых отношениях Муэрте с патроном. На фоне выразительной гримасы божественного воплощения «вероятно» переросло в уверенность. Забота о Поттере никуда не делась, только как-то отошла на второй план, а задеть дона Муэрте представилось вдруг невероятно важным. — Почему нет? — с откровенной усмешкой продолжил он, будто не замечая, насколько собеседнику неприятна эта тема. — Потому что Он никогда не опустится до помощи жалкому разумному, подозрительно напоминающему светлого эльфа. И я не хочу попадать в немилость из-за помощи какому-то ублюдку! — Муэрте очевидным образом нарывался, только вот было непонятно, чего он хотел добиться — если расположения своего партнёра, то у него явно не получалось. Именно это Минифестоль и поспешил озвучить. Из аватара выплеснулась волна агрессивной, тяжелой магии, столкнувшись с препятствием в виде точно такой же со стороны визави. Кривые ухмылки, идентичные, словно в отражении зеркала, острый, как кинжал гномьей работы, взгляд глаза в глаза. Внутри шипит и пенится, как пузырики шампанского, немного неправильное сейчас веселье — такого рода, что туманит взор и насквозь прошивает мозги, перекраивая их на свой лад. — ...койтесь, — мутно, сквозь удушливую пелену помутившегося рассудка пробивается дрожащий голосок. «Успокойтесь». В голове щелкает и моментально проясняется, и Минифестоль успевает выхватить откровенно больной взгляд лежащего однокурсника, прежде чем тот застилается непроглядной тьмой совсем другого существа. Дьявол! Ситуация явно критическая — тут уж не до сомнений и внутренних терзаний. Полудемону ничего не оставалось делать, кроме как позвать кого-то из родственников. Опуститься до просьбы о помощи. Унизить себя. Абигор, Аббадон, Дагон, Оливер, Барбатос, Левиафан, отец, Велиар... Мозг методично перебирает возможных кандидатов — демонов, с которыми Минифестоль был связан и мог рассчитывать на не слишком дорогостоящую услугу, — уделяя каждому сотые доли секунды и привычно запинаясь на имени дяди. Может ли он после всего?.. Тряхнув головой, полукровка отбросил всякие сомнения. В конце концов, что он мог потерять, кроме жалких ошмётков душевного равновесия? А помочь один из ближайших наперсников Владыки явно сумел бы. — Велиар, — тихо, спокойно, будто и не бушует в груди ревущее пламя. Не важно, прошепчет он или закричит — дядя всегда услышит и придёт на зов. Всегда, но не в этот раз. Спустя шесть томительно-долгих минут посреди комнаты материализуется высокая тонкая, как натянутая титева, фигура в светлом облаке льна и шелков. Велиар откидывает с лица назад темно-каштановую прядь волос и чарующе улыбается — так, как умеет лишь он один. Но Минифестоль видит больше, чем остальные: сильнейшего после отца и самого Мефистофеля демона изрядно потрепали, и отчего-то совсем не хочется разузнавать, кто это был. — Фесс? В чём дело, Sor'Sha[3]? — голос демона лжи, медоточивый, обволакивающий, уютным теплом разливается по всему напряжённому естеству Минифестоля — от затылка и до кончиков пальцев на ногах — и клубком сворачивается где-то в области грудной клетки. Велиар неторопливо обводит взглядом всех присутствующих и останавливается на тенью лежащем в горе подушек и одеял юном Поттере. — Люцифер! Несчастное дитя! — восклицает он, пожалуй, излишне экспрессивно. — Право, мальчик так похож на Эрейниона[4] — буквально одно лицо. Конечно, его предок никогда не выглядел столь изможденным, даже в последние часы своей жизни. Что произошло? Мимоходом открывшийся факт мог бы удивить разве что дона Муэрте, но Минифестоль все равно едва удержал самообладание. Кашлянув, он ответил: — Я не знаю. Гарри случайно протащили сквозь портал дроу, но он остался жив, получив при этом неизвестные повреждения. В его ауре все нормально, в магии — не сказал бы, но терпимо, а душа... это напоминает двоедушие, но весьма отдалённо. Нечто невообразимое! Не знаю, как истолковать. Велиар, уже успевший плавно переместиться к больному, нахмурился. — Прочь! Все прочь!.. Останься, deron[5]. Минифестоль, никогда прежде не слышавший подобных интонаций от сладкоголосого демона, не выносившего излишне откровенную грубость, похолодел. Очевидно, случилось нечто ужасное, раз дядя позволил себе подобное. — Что с ним? — Двоедушие, говоришь... Ты был действительно близок к истине, deron. Помимо души твоего однокурсника в этом теле есть ещё кое-что — не душа, но лишь жалкий её осколок. Проблема в том, что они переплелись так тесно, что едва ли возможно отделить одно от другого без последствий для носителя. — Но... — Минифестоль облизал пересохшие губы. — Насколько сильно будут выражены эти последствия? И как их предельно уменьшить? — Ты ставишь правильные вопросы, Фесс. Ничего не обещаю, — тут Велиар позволяет себе иронично усмехнуться, будто намекая на давнюю шутку, известную обоим, — но я постараюсь сделать всё, чтобы нивелировать опасность. Вы будете мне ассистировать, юный Sor'Sha? — сказав всё, что хотел, демон возвращается к привычному очаровательно-легкомысленному тону и протягивает руку. Минифестоль ярко улыбается и вкладывает аккуратную ладонь в чужую, чуть побольше и с сильно выпирающей ладьевидной костью. Сделав несколько па и изящный поворот, как на настоящем балу, дядя оказывается за его спиной и, опустив подбородок на плечо племянника и заключив того в кольцо из сплетенных рук, замирает. Минифестоль каменеет, но старается ничем не выдать своего волнения. В горле пересыхает, в висках набатным колоколом стучат уже было отошедшие на второй план страхи, да вдобавок полукровка чувствует неслышную поступь надвигающегося приступа. Вот только его не хватало! Как ни странно, мысли о непонятной болезни помогают сосредоточиться и скинуть с себя оцепенение. Задержав на миг дыхание, Минифестоль разом скидывает все блоки и едва не закашливается от тепла и силы, разлившихся в воздухе. Его бурная магия, пахнущая ветром, грозой, свежей сталью, далеким пожаром и совсем немного — смертью, смешивается с густой, тягучей, пряно-медовой магией Велиара, и слитый воедино поток устремляется к полуживому Поттеру. Гарри. Ощущения пьянят похлеще темноэльфийского вина и гномьего самогона, вместе взятых. По губам блуждает совершенно шалая улыбка, тело как-то странно напряжено и словно чего-то ждёт, и Минифестоль откидывает голову назад, прикрывая глаза. На смазанный поцелуй — скорее даже, мимолетное касание губ — в висок он никак не реагирует и лишь приоткрывает рот, когда его осторожно касается чужой язык. Что ж, такая плата его вполне устраивает.

***

Чернильное нечто, разве что отдалённо напоминающее душу разумного, вырывается на свободу из набухшего шрама на лбу Поттера, инстинктивно тянется к живым — демонам — и, словно ошпаренное, рассеивается в пространстве за окном. Несмотря на очевидные миазмы боли и наложившихся друг на друга неверно проведённых ритуалов, пахнет оно весьма приятно, и Минифестоль слегка улыбается, сожалея. По внешнему виду дяди заметно, что ритуал прошёл успешно; теперь остаётся только гадать, как много взял Гарри от осколка и как много потерял. Родственники одновременно понимают, что надо бы позвать остальных, и Минифестоль, всё ещё улыбаясь, направляется к выходу из комнаты. Едва только поворачивается дверная ручка, всё хорошее настроение куда-то испаряется, как тот осколок души (удачное сравнение, ничего не скажешь!) И действительно — не сдерживаемые более звукоизоляционными чарами, на полудемона обрушиваются проклятия. Совсем рядом, на лестнице, ведущей на первый этаж, напряжённо застыли двое. Глаза в глаза. Вздрогнув, оба тут же оборачиваются к случайному свидетелю их ссоры. Минифестоль долго изучает взглядом сперва однокурсника, затем хозяина дома, и наконец, видимо, удовлетворившись осмотром, чуть кивает и приоткрывает дверь да спиной. То ли Муэрте с Заутларом вняли немому предупреждению, то ли и сами не хотели тревожить сон больного, но эксцессов не возникло. Их голоса были настолько вежливыми, что Минифестоль не мог припомнить, чтобы они так звучали прежде. Обсуждение лечебных свойств Калеи Закатечичи и возможных негативных последствий её употребления становилось интересным, когда Минифестоль вновь первым почувствовал пробуждение Поттера. — Очнулся, герой! — хмыкнул он. К невидимому облегчению полукровки, глаза пострадавшего — как известно любому, зеркало души — остались неизменными, разве что приобрели большую глубину, насыщенность и некую твёрдость. Только теперь он осознал, чего подспудно боялся: того, что привычный Гарри растворится, а на смену ему придет кто-то другой — неудачная копия, похожая на мазок начинающего экспрессиониста. — Сколько я провалялся в отключке? — мозги у Мальчика-который-снова-выжил, очевидно, стали работать получше. — Всего лишь сутки, — изящно вмешался Велиар, на полную используя свой обольстительно-медоточивый голос. Чарующая улыбка, плавность и в то же время сила движений не могли не задержать на себе взгляд, не заставить визави инстинктивно расположиться к их обладателю. У Поттера — да и у любого в комнате, исключая, разве что, самого Минифестоля — не было шансов устоять. Короткая лекция, ничего не прояснившая, но лишь ещё больше запутавшая всех присутствующих — демон Интриг, Лжи и Обмана в своём репертуаре. Многообещающая улыбка, короткое «Фесс» — и старший демон выплывает из комнаты. Минифестоль, призрачно улыбаясь, следует за ним.