Хранители миров

На следующий день после подслушанного разговора и таинственной находки Гарри неожиданно вызвали к Директору Анкалагону. Мальчик испугался, подумав, что учителям как-то стало известно о его нарушении правил - возвращении в Водную башню после установленного срока. Но, вопреки его ожиданиям, тема беседы была совершенно другой. Директор мягко поприветствовал его, предложил китайского чаю и доброжелательно начал разговор по всем правилам дипломатического искусства, с отвлеченных тем. Но, к сожалению, Гарри по простодушию и незнанию не смог оценить его экзерсисов. Видя это, а может, и просто подойдя, наконец, к основной теме вызова Поттера в свой кабинет, Анкалагон задал пространный вопрос, пестрящий незнакомыми мальчику словами, эпитетами, метафорами и иносказаниями, смысл которого сводился примерно к следующему: "Как так получилось, что никто, даже я, с сегодняшнего утра не может прочитать ваши мысли, хотя вчера еще это было возможно сделать с легкостью?" Этот вопрос поверг Гарри в изумление, шок, неверие и, наконец, гнев. - Что же, неужели каждый в этой чертовой школе до сего дня мог беспрепятственно проникать ко мне голову!? - исступленно вскричал он. Горечь и негодование от осознания своей наивности, ничтожности, жестокости окружающего мира, предательства Моурнлина Заутлера полностью поглотили его. Однако вспышка гнева быстро прошла. Возможно, в этом был повинен на первый взгляд абсолютно невинный чай, а может, и непривычность самого Поттера к такого рода проявлению эмоций. Постепенно мягкими увещеваниями, неподдельным беспокойством в голосе Директор смог расположить к себе Поттера. Он сообщил, что волновался о Гарри, поскольку такой внезапный эффект могли дать только некоторые легендарные Величайшие артефакты, над розыском которых бьется огромное число разумных уже многие тысячелетия и чье нахождение у Поттера более чем сомнительно, или же некие сомнительные непроверенные зелья или что-то подобное, что вполне может сильно и даже необратимо навредить здоровью мальчика. Гарри проникся. Он о многом рассказал Директору, правда, и сам не понял, почему ни словом не обмолвился о своем приобретении. В итоге Анкалагону пришлось отпустить первокурсника, не узнав практически ничего. Ему и в голову не пришло, что человек мог что-то не рассказать. Этот ребенок был сложной загадкой, уникумом, не осознающим своей исключительности, а загадки Директор, как и все драконы, очень любил.

***

С того дня Гарри стал еще больше времени проводить в Библиотеке. Он, как одержимый, заглатывал пыльные толстые фолианты один за другим. Вне классных комнат его можно было увидеть только в окружении огромных стопок книг, повсюду летающих за ним. Мальчик читал даже в Трапезной, и любой бы сильно удивился, если бы увидел его без извечного сопровождения. Конечно, нелюди понимали, что ему, человеку, очень сложно, а вернее, почти невозможно адаптироваться к их среде, но такая увлеченность уже походила на манию и вполне обоснованно вызывала опасения. Окружающие ясно видели это, но у мальчика не было никого близкого, кто мог бы вовремя предостеречь, остановить его. Отношения с Моурнлином после истории с вызовом к Директору, да и вообще в последнее время сильно охладились. Темный эльф, видя откровенное недоверие человека, перестал постоянно инстинктивно подавлять свою непонятно откуда взявшуюся неприязнь к нему и начал постепенно отдаляться от друга, а Гарри, который мог бы вернуть расположение иллитири, поглощенный чтением книг, не замечал перемен. К тому же, он был сильно обижен (и это еще мягко сказано!) на Моурнлина за чтение мыслей. Гарри постепенно втянулся в напряженный ритм учебы, выполнения домашних заданий и дополнительного чтения. Он перестал откровенно "тонуть" в той информации, что преподносили учителя, но все еще оставался далеко не лучшим учеником. Скорее уж, одним из худших, как признавал он перед собой. Усердно трудясь, он и не заметил, как наступила последняя неделя перед Рождеством, или Йолем, как его здесь называли. Возможно, он бы так и не узнал этого, если бы к нему не подошел декан, профессор Инлун, который был русалом. Профессор спросил, собирается ли Поттер оставаться в Уроборосе на каникулы, и добавил, что, вне зависимости от его решения, он должен предоставить ответ письменно лично декану. Гарри, конечно же, придя в свою комнату, тотчас написал, что хочет остаться в школе, и еще до отбоя успел отнести пергамент в покои декана Водного факультета.

***

Незадолго до начала каникул произошло одно событие, сильно повлиявшее на Гарри. Мальчик, как обычно, поздно вечером, почти перед самым отбоем возвращался в Водную башню. На его беду, навстречу ему шел г'нолла Ликаон Хандсвут, третьекурсник-воздушник, уже ставший легендой Школы за злой нрав, магические силы, таланты и жестокость. Никто не подвергал сомнению тот факт, что его будущие деяния займут свое место на кровавых страницах истории его родного мира, а может, и других миров. В тот момент он был чем-то расстроен и искал, на ком бы сбросить пар. Увидев Поттера, он явственно обрадовался и целенаправленно двинулся прямо к нему. - Хей, человечек! - жизнерадостно воскликнул он. - Что ты делаешь здесь, да еще так поздно? Погруженный в свои мысли по поводу только что прочитанной книги, Гарри вздрогнул и огляделся. И действительно, видимо, по ошибке он свернул не в тот коридор и сейчас находился недалеко от кухни, бывшей чуть ли не в противоположной от Водной башни части замка. - Ты прав. Похоже, я задумался и свернул не туда. Спасибо, Хандсвут, - кивнул Поттер, после чего спокойно повернулся и пошел в обратную сторону. Г'нолла на минуту даже опешил от такой наглости, но потом опомнился, взревел и кинулся за не успевшим далеко отойти человеком. Дальше все произошло слишком быстро. Вот Гарри оборачивается и видит несущегося на него наполовину трансформировавшегося разъяренного оборотня. И вот какая-то неведомая сила отталкивает рычащую тварь от него и со всей дури впечатывает в стену. В наступившей тишине что-то отчетливо хрустнуло. Гарри похолодел при мысли, что Хандсвут себе что-то сломал, возможно, даже шею. В тот момент мальчик смог бы, наконец, изменить отношение к себе нелюдей, признающих Право сильного, но все испортил, испуганно подскочив к оборотню, затормошив его и слабым голосом спросив: - Эй, ты в порядке? Поттера затопило облегчение, когда он смог нащупать пульс на шее жертвы. Наложив на пострадавшего недавно вычитанное в какой-то книге слабое исцеляющее заклятье, Гарри осторожно поднялся на ноги и покинул место происшествия. Видимо, у вчерашнего инцидента были свидетели, так как на следующий день о нем уже знала вся школа. Гарри был уверен, что Ликаон Хандсвут ни за что никому не рассказал бы о своем позорном поражении, полученном им от первокурсника, к тому же человека. Рейтинг Хандсвута среди учеников значительно понизился, а отношение к Поттеру, не смотря на его победу, стало еще хуже. Теперь даже те, кто не обращал на него никакого внимания, смотрели на человека с ничем не прикрытым презрением, недоумевая, как можно лечить врага. Нелюди не задумывались о том, что первокурснику, к тому же человеку, невероятно сложно выполнить лечащее заклинание, и совершенное колдовство выдавало в Поттере недюжинные способности к целительству. - Я относился к тебе очень скверно. Я был не прав, - сказал Минифестоль дель Инферно, сидя за столом в Трапезной, и после паузы продолжил: - На самом деле ты еще никчемней, чем мне казалось, хоть я и думал, что такое невозможно. Многие вокруг них засмеялись или заулыбались, даже староста спрятал за бокалом улыбку. Гарри почувствовал, как пелена незнакомых доселе чувств - бешенства и злобы - застилает ему глаза. Обведя всех окружающих его нелюдей гневным презрительным взглядом, он встал из-за стола и, гордо вскинув голову, покинул помещение. Сидящий за преподавательским столом Директор проводил его внимательным взглядом. Он видел, как меняется этот ребенок, как раскрывается его характер, и ему это нравилось. Тот, кем он может стать, пожалуй, способен изменить существующее положение дел, повести человеческие народы за собой. Дракон понимал, что, оставайся Гарри Поттер среди людей, и его таланты были бы жестоко подавлены. Он вряд ли прожил бы долго и, что важнее, не напрасно. С гордостью Анкалагон чувствовал, что не дал презренным человечишкам, забывшим заветы самой Магии, загубить великий Дар, а если им не понравится результат - что ж, кто и когда из Детей Вечности и Неба принимал в расчет мнение червей?

***

Двадцать четвертого декабря большинство учеников покинули Уроборос. В замке осталось не больше сорока студентов со всех факультетов - меньше, чем на двух последних курсах водников, самых малочисленных в Школе. К счастью для Гарри, все те, кто больше всего издевались над ним, отбыли по домам. Впрочем, нельзя сказать, что они так уж мешали ему - погруженный в свои книги, он обращал на все и всех окружающих его не больше внимания, чем нужно для того, чтобы успевать по-быстрому питаться, своевременно попадать в классные комнаты и слушать преподавателей, вовремя возвращаться в факультетскую башню, а также, читая, не врезаться ни во что по дороге, передвигаясь между вышеперечисленными пунктами и Библиотекой. Единственным исключением был дель Инферно. Этот демон неизвестно чем сумел зацепить Поттера, и если высказывания других учеников ничуть не задевали мальчика, то язвительные колкие реплики Минифестоля дель Инферно больно ранили и доставали до самого сердца. Так что, пожалуй, отсутствие демона было единственным плюсом в надвигающемся празднике, не считая, конечно, отсутствия необходимости ходить на уроки, рано вставать, питаться в строго определенное время и обязательно трижды в день присутствовать в Трапезной, что позволяло значительно увеличить время на чтение. В этом году Гарри впервые в жизни не ждал Рождества с нетерпением, несмотря на то, что на сей раз этот праздник впервые проходил для него в хорошей обстановке. Раньше он всегда надеялся на что-то, постоянно жалея себя, беспомощно хныча и подтирая розовые сопли. Если бы он действительно был волчонком, маленьким хищником, как думали его родственники, то он бы давно убил их или хотя бы сбежал из дома, но он им не был. Сейчас он лишь поражался своей наивности. В рождественское утро Гарри проснулся очень рано. Посмотрев на часы, он обнаружил, что было всего лишь полседьмого утра. Выполнив все положенные утренние процедуры, он спустился в общую гостиную и без особого удивления отметил наличие рождественского подарка от Моурнлина. Нетерпеливо распаковав подарок, он обнаружил необычный кулон - странный клык в оправе на цепочке из неизвестного металла. В приложенной открытке было написано: "Этот кулон сделан из адамантина и клыка Великого шамана орков. Он способен защитить тебя от первого магического удара, если это не Высшее или Древнее проклятие, конечно же, а также предупредить тебя о каких-то дополнительных примесях в еде. Я чувствую, что он тебе понадобится, а чутью праправнука Верховной жрицы стоит доверять. Я желаю тебе выжить в следующем году! Твой друг, Моурнлин Заутлар" Возможно, прежде такое послание привело бы Гарри в ужас и заставило обидеться на темного эльфа, но сейчас он лишь улыбнулся и подумал о том, что такими темпами будет похож на богато украшенную рождественскую ель. Он одел кулон на шею, туда, где уже висел медальон, и решил почитать ту книгу, в которой вроде бы смог найти какое-то упоминание о подарке Зеркала.