Хранители миров

Каникулы пролетели быстро, но от этого не менее плодотворно. Гарри успел прочитать несколько очень содержательных фолиантов и, самое главное, найти некоторые сведения о медальоне. Как оказалось, медальон был одним из тех самых Величайших артефактов, о которых упомянул Директор, и некогда принадлежал Эрейниону*, последнему Верховному эльфийскому королю. Он погиб задолго до основания Уробороса на войне, в бою с неким Сауроном, и после сражения артефакт так и не нашли. В тексте также указывался трактат "Жизнеописания государей из рода Финвэ" пера какого-то человека-нуменорца, на который ссылался автор, написав, впрочем: "Имел честь лицезреть я лишь два свитка сея рукописи древней, ветхих, едва ли не рассыпающихся в прах, но и это для меня - величайшая ценность, ибо зело трудно хоть один свиток найти. Честь сею оказал мне..." Гарри постарался запомнить название трактата и даже записал его на отдельный свиток, хоть и понимал, что шансы когда-нибудь прочесть этот труд более чем ничтожны. Сейчас мальчик сидел в общефакультетской гостиной с неизменной книгой в руках и поджидал прибытия других учеников. Вскоре те стали появляться и, не здороваясь с Поттером, направляться в свои комнаты. Исключение составили лишь староста, который сухо кивнул и получил в ответ такое же сухое приветствие, да демон, с поздравлениями "с прошедшим" и язвительной улыбкой преподнесший Гарри толстую и очень дорогую на вид книгу по этикету и заявивший, что "твое поведение за столом в Трапезной, вернее, его всякое отсутствие, портит мне аппетит и заставляет корчиться в муках, достойных грешников с нижнего круга Ада, мое чувство прекрасного!" К Гарри с улыбкой подошел Моурнлин и поблагодарил за подарок - обыкновенные сладости из "Сладкого королевства", такие как всевкусное драже "Берти Боттс", сахарные перья, медовые ириски, шоколад и др., заказанные по совиной почте - и поинтересовался, что это такое и где это можно купить. Гарри удивился и спросил, какие сладости есть у эльфов. Потом он еще больше удивился, так как узнал, что в мышлении эльфов такого понятия, как "сладости", нет. После довольно долгого периода времени Поттер, не отличавшийся красноречием, смог, наконец, донести до несчастного иллитири, что он имел в виду. - Ну, у нас есть мед.., - ответил Моурнлин, - и больше ничего, пожалуй. Темный эльф никак не мог понять, зачем есть что-то сладкое, а человек, который, благодаря жизни в доме своих родственников, стал настоящим сладкоежкой, в свою очередь не мог взять в толк, как можно счастливо прожить без сластей и при этом совершенно не испытывать в них потребности.

***

На первом в новом семестре уроке Общей магии первокурсники создавали свои личные Книги Заклинаний. Как объяснила Изабо Рэй, вампирша и преподавательница Общей магии и Магии крови, эти Книги останутся с ними на всю их жизнь, в них будут заноситься все хоть сколько-нибудь отличающиеся от самых примитивных известные магу заклинания, возможные будущие исследования и вообще какие-то важные сведения, и никто не сможет открыть такую Книгу до смерти владельца, а возможно, и после, если защитить ее Магией крови. - Сосредоточьтесь и призовите к себе оптимально подходящие вам материалы, - сказала вампирша и красивым жестом указала на широкий преподавательский стол-кафедру, стоящий в начале кабинета. Там, за иллюзорными и скрывающими чарами угадывались очертания каких-то материалов: кип пергамента, различных переплетов, перьев и чернильниц, даже обычной, вполне человеческой на вид белой бумаги, какую Гарри привык видеть ежедневно, живя у Дурслей. Гарри прикрыл глаза и потянулся к своей магии. После месяцев тренировок та отзывалась уже гораздо охотней. Мальчик все еще испытывал некоторые трудности с кастованием** заклинаний, но перестал инстинктивно подавлять свою силу, как это делал всю свою сознательную жизнь до поступления в Уроборос, и прогресс был значительным. Вот и сейчас магия откликнулась на призыв своего носителя, и к Поттеру устремились по воздуху листы пергамента, переплет и перо. Гарри открыл глаза. Сбоку от него кто-то присвистнул. - Пергамент из человеческой кожи, антроподермический переплет*** и кровавое перо, - ошарашенно сказала Изабо Рэй, неслышно подошедшая к мальчику. Она удивленно смотрела то на человека, то на материалы. Не успел Гарри прийти в себя. как у него за спиной раздался голос, принадлежащий самому язвительному, злословному и бесцеремонному существу во всей Галактике (по мнению Поттера) - Минифестолю дель Инферно. - Однако, - ехидно протянул демон. - Теперь я знаю, почему миры, населенные хумансами, еще не погибли от перенаселения. Видимо, эти создания, наделенные примитивным разумом (хотя и его наличие - весьма спорный вопрос), истребляют друг друга ради всех тех бесполезных и унизительных вещей, до каких только могут додуматься своими скудными умишками, например, пергаментов, костяных статуэток и засушенных частей тела. Гарри знал, что эта тема была болезненной как для дель Инферно, так и для многих вокруг - люди были едва ли не самой многочисленной расой Галактики, в то время как демоны - одной из самых малочисленных. Вообще, почти все расы долгоживущих отличались низкой рождаемостью и общей немногочисленностью. Именно поэтому Гарри не стал говорить того, что так и вертелось у него на языке, хотя это могло гарантированно больно задеть демона, а заодно и большинство тех, кто находился в классе. Вместо этого он спросил: - В таком случае, какие материалы у тебя, дель Инферно, раз уж ты так реагируешь? - Тоже человеческая кожа, - ответил собеседник. - Но это оправдано. Я же демон, в конце концов. А когда человек использует человеческую кожу для чего-то столь маловажного, как письмо, то это унижает всю расу. ..Хотя ниже опускаться уже некуда, - со всей возможной язвительностью произнес он после паузы последнее предложение, словно компенсируя свои более-менее нейтральные предыдущие слова.