Хранители миров

Минифестоль пытается вести себя нормально, но у него не очень-то получается. Его движения какие-то дерганые, суетливые, пальцы рук трясутся. Он тараторит, перескакивая с темы на тему, но всегдашнее красноречие на сей раз ему изменило, даже вечный остро жалящий сарказм, без промаха разящий выбранные цели, звучит как-то слабо и жалко. Наконец, юный демон понимает, что все его попытки безуспешны, и в исступлении валится на кровать — огромную, просто невероятных размеров иссиня-чёрную кровать с распахнутым балдахином с серебряными кисточками, — и замирает. Он выглядит измученным и обессиленным. Гарри не знает, что нужно делать в подобной ситуации. Ему ещё никогда не доводилось никого утешать, успокаивать, и посему мальчик пребывает в полной растерянности. Да и к тому же, в таком плачевном состоянии не кто-то там, а Минифестоль. Тот самый Минифестоль, обладающий несгибаемой волей и характером, лучший ученик на потоке и объективно сильнейший маг Уробороса, всегда невозмутимый, высокомерный, холодно-прекрасный — словом, идеал, предмет зависти и подражания многих. Гарри осторожно, как-то скованно садится на постель и нерешительно протягивает руку к неподвижной спине однокурсника. Едва почувствовав слабое касание, тот вздрагивает и откатывается прочь, в мгновение ока оказываясь на приличном расстоянии от Поттера, благо, размер сего монументального сооружения вполне позволяет и не такое. Минифестоль смотрит на него пустыми, невидящими глазами, и появляется такое ощущение, словно эти мёртвые глаза заглядывают прямо в душу, но Гарри понимает, что это лишь иллюзия, демон сейчас не здесь, не с ним, переживает какие-то ужасные эпизоды своей жизни. Это страшно, невероятно, невозможно страшно, и Мальчик-который-выжил подскакивает, наотмашь бьёт своего, как он надеется, друга, по лицу, уже ничуть не опасаясь причинить боль, даже не думая об этом, и кричит, громко кричит, зовя его по имени. Это приносит свои плоды. Взгляд Минифестоля становится более осмысленным, проясняется, подобно небу, очистившемуся от набежавших на него туч, и он, наконец, становится похож на себя, перехватывает занесённую для очередной пощёчины руку. Он выглядит уже так же, как и всегда, но в чём-то всё же по-иному, и Гарри, долго, пристально всматриваясь в его лицо, в конце концов, понимает, что же изменилось. Взгляд Минифестоля более не такой, как прежде. Нет, конечно, в нём всё ещё бездна высокомерия, самодостаточности, плавают острые льдинки холода и презрения ко всем и всему, однако при взгляде на Гарри в них появляется некая теплота, признательность, душевная привязанность, словно презираемый и ненавидимый ранее однокурсник в одночасье превратился в кого-то близкого, нужного, важного. — Ну, давай, рассказывай... — протягивает, наконец, Гарри, нарушая застоявшееся молчание. Ему немного неловко видеть все эти эмоции, обнажённую душу товарища, но в то же время он ощущает превосходство, ответственность, свою «взрослость». Что-то тёмное поднимается из глубин его сознания, души, и он почему-то без всякого ужаса понимает, что ему нравится видеть всесильного Минифестоля таким слабым, беспомощным, униженным и, что самое главное, доверившимся Ему. На этом моменте его мысли замирают, рассеиваются, и он напряжённо вслушивается в хриплое, прерывистое дыхание своего друга, ждёт его ответа. И Минифестоль отвечает. Омертвевшим, бесцветным голосом начинает он своё повествование, от которого кровь стынет в жилах Поттера, прежде считавшего себя привычным ко всяким мерзостям. Дитя дель Инферно, самого жестокого клана демонов, рассказывает о своём позорном, неизвестном, а значит, отвратительнейшем, происхождении, тяжёлом, полном горечи и лишений детстве, знакомстве с братом, самым старшим — Асмодеем, невероятной силы ненависти и презрении с его стороны, затем — об их изменившихся отношениях, слепом доверии, безумной надежде со стороны маленького Минифестоля и, как апофеоз всего, грехопадении, изнасиловании собственным братом в возрасте, даже для демонов считавшемся слишком ранним, полнейшем равнодушии к этой ситуации и даже одобрении отца. Все его воспоминания насквозь пронизаны болью, болью и ещё раз болью. Чистой и ничем не замутнённой. Он говорит и говорит, выливает на Поттера поток своих страхов, обид, своей ненависти с примешивающейся к ней изрядной долей ужаса, своего безумия. По лицу его текут слёзы, густые, искренние, настоящие, но он не замечает их, как не замечает и его молчаливый собеседник. С удивлением Гарри понимает, что судьбы их двоих, столь не похожих друг на друга, невероятно схожи, только вот самому Поттеру повезло больше, ведь детство Минифестоля было в тысячи, в миллионы раз тяжелее, чем у него самого. Постепенно Минифестоль успокаивается, говорит уже не с таким надрывом и, наконец, вовсе замолкает. Повисшее молчание вновь нарушает Гарри: — Ничего, тебе нужно было выговориться, вот увидишь, станет легче! Минифестоль уныло, даже безразлично, кивает. — Я никогда бы не поверил, что с тобой произошло нечто подобное, ты всегда выглядишь таким уверенным, твёрдо знающим, чего хочешь, — Поттер делает ещё одну попытку начать разговор, когда тишина становится совсем уж невыносимой. Впрочем, похоже, что невыносима она лишь для него одного, поскольку демон явно не собирается поддерживать это начинание, на этот раз он даже никак не отреагировал на его реплику. Гарри встаёт, не хочет навязываться. На пороге комнаты он, обернувшись, делает еще одну, последнюю, попытку. — Не думай об этом сейчас, не замыкайся в себе, давай поговорим о чём-нибудь другом, о чём ты хочешь? Предложение мёртвым грузом повисает в воздухе. Демон-полукровка всё так же не реагирует ни на что, в том числе и на своего единственного друга. Тот понимает его, понимает, как ему плохо и больно, но ничего не может с собой поделать — он обижается на Минифестоля. Отвернувшись, он твёрдым, решительным шагом покидает покои сокурсника, не обращая внимания на то, как сильно хочется вернуться.

***

Захлопнув за собой дверь, Гарри опирается на неё спиной и обессиленно стекает вниз. Он опускает взгляд на свои руки и с изумлением замечает в них книжку, второпях прихваченную из библиотеки, о которой уже успел забыть. Он действительно не помнит ни её названия, ни примерного места, откуда она была взята, и открывает форзац, чтобы понять, что же всё-таки держит в своих руках. Название ни о чём ему не говорит — «Житие Салазара». «Наверняка какая-нибудь очередная историческая муть», — думает он. Мальчик не особо любит историю, продираться сквозь дебри незнакомых слов, высокопарность, сухие, голые факты или же, наоборот, велеречивые восхваления какого-то правителя, государства или целого мира. Но делать нечего, времени ещё очень мало, а никаких других книг у него нет, посему единственное, что остаётся — читать эту. От безысходности. Добравшись до отведённых ему комнат, он так и поступает. Удобно свернувшись в уютном и мягчайшем даже на вид креслице, он погружается в чтение. На удивление, книга оказывается невероятно интересной. В ней действительно описываются приключения (или, скорее, злоключения) этого самого Салазара, правда, очень живо, ярко, достоверно, так что Поттер ныряет в них с головой и искренне сопереживает герою, проживая все события вместе с ним. Какая-то мысль, догадка царапает ему мозг, но всё время ускользает, да Гарри и сам не стремится догнать, ухватить её за хвост, увлечённый чтением. Перед его глазами развёртываются картины великих сражений, небывалой, мощнейшей магии, бурь, ураганов. И везде присутствует незаметный, скромный, хитрый Салазар, он появляется, помимо Англии, в Италии, Испании, Америке, в Африке и на востоке. Конечно, его поступки во многом далеки от норм морали и понятий человеколюбия, гуманизма, но Гарри понимает, что, похоже, нашёл себе кумира. Увесистый талмуд пера неизвестного летописца неимоверно захватывает, затягивает настолько, что хочется читать и читать, не отвлекаясь ни на еду, ни на сон. Но глаза уже слипаются, с трудом удаётся разобрать хоть строчку — буквы расплываются перед глазами, — и он, в стотысячный раз зевнув, наконец, признаёт, что пора ложиться спать. С тяжёлым вздохом захлопнув книгу, он плюхается на кровать, положив том рядом с собой на подушки. Глаза закрываются будто сами собой, и мальчик уже крепко спит, трогательно посапывая. Ему снится волшебник по имени Салазар, хитрый, насмешливый, язвительный, жёсткий, даже жестокий, но в душе обязательно добрый, хороший, сострадательный.

***

На следующее утро пробуждение почти зеркально повторяет предыдущее. Разве что Минифестоль уже не прыгает не в меру ретиво на поттеровской кровати. Он лишь осторожно будит его и сидит молча, ничего не говоря, ожидая, пока Гарри приведёт себя в порядок. В глаза он старается не смотреть, будто чувствует неловкость. Гарри кажется абсурдной сама мысль об этом, и он поспешно отгоняет её. Хотя... Он быстро заканчивает все необходимые процедуры и вот уже сидит рядом с демоном на своей неубранной постели. Молчание затягивается, Гарри мнётся, не зная, с чего начать разговор, а Минифестоль, судя по его виду, тоже к этому совсем не стремится. Правда, по нему никогда нельзя было сказать ничего определённого. — Что ты читаешь? — разрывает тишину вопрос Минифестоля, чей взгляд направлен на ту самую книгу про Салазара. Вопрос производит эффект взорвавшейся бомбы, Гарри хватается за него, как за спасательный круг, и с готовностью протягивает фолиант, отвечая: — Вот, возьми! Это просто невероятно интересно! Полудемон принимает предложенный талмуд, начинает пролистывать страницы и вдруг замирает. С видом человека (или нечеловека), озарённого внезапной и очень необычной мыслью или догадкой, он недоверчиво уточняет: — И ты всё понимаешь? — Ну да, а что тут понимать-то? — Гарри недоумённо пожимает плечами, уже, правда, начиная осознавать, что не всё так просто, как ему представляется. — Это же обычный английский, разве что почерк своеобразный, и язык вполне простой, живой. Или ты думаешь, что история недоступна моему пониманию? — Но это парселтанг, язык Высших нагов, и мне очень хотелось бы узнать, откуда его знаешь ты? — Па-парселтанг? — Гарри растерян, он не понимает, что происходит, и Минифестолю это ясно, как день. Глаза его загораются каким-то таинственным, неизведанным, потусторонним огнём, как это бывает всегда при виде новой загадки. Он, как в омут с головой, решает броситься на поиски решения, отгадки, ведь это такой прекрасный способ отрешиться от своих собственных проблем! О да, он приложит все свои немалые силы, и ответ будет найден в кратчайшие сроки! Словно батарейка, переполненная энергией, он вскакивает с кровати, хватает сокурсника за руку и тащит к дверям. «Как гончая, напавшая на след,» — невольно думает Гарри.