Хранители миров

— Ну и куда ты меня тащишь? — наконец, недовольно интересуется Гарри, когда они вдвоём уже какое-то время пробираются по очередному замшелому ходу. Поттер уже устал удивляться их громадному количеству — вообще, создавалось такое ощущение, будто весь домен, включая призамковые территории, насквозь изъеден потайными проходами. И мальчик не спешил признавать его ошибочность. — В библиотеку, — ответил Минифестоль, ничуть не сбавляя скорости и даже не притормаживая на многочисленных поворотах. К слову, на одном из них Гарри изловчился заглянуть в лицо своему провожатому и, словно наяву увидев в его горящих глазах выстраивающиеся сложные многоходовые комбинации, с зарождающимся отчаянием понял, что все попытки остановить его безнадёжны примерно в той же степени, как попытки остановить падающий метеорит или термоядерную бомбу на подлёте. С обречённым вздохом он решил позволить себе плыть по течению, хотя, в общем-то, иных вариантов у него и изначально-то не было. Минифестоль резко затормозил у одной из ничем не отличающихся друг от друга стен и начал в бешеном хаотическом порядке нажимать на камни. «Это уже становится традицией,» — меланхолично подумал Гарри. Уже не в перый и даже не во второй раз повторяющееся действо его почти не впечатлило. Вновь, как и в первый раз, древний механизм пришёл в движение, и вновь, как и прежде, проход раскрылся, и в затхлую замкнутую систему коридоров снаружи пахнуло свежим воздухом. Вышли они не то чтобы далеко от входа в библиотеку, но и не близко. Гарри прежде думал, что демоны создали куда более удобный ход к хранилищу знаний, расположенный почти у самых дверей, но, похоже, ошибался. Минифестоль возбуждённо влетает в библиотеку и, даже не смотря в сторону поисковика-каталога, скрывается между стеллажами. Гарри ничего не остаётся, кроме как последовать за ним. Уже отчаявшись обнаружить живое существо в этом необъятных размеров лабиринте, Поттер совершенно неожиданно для себя самого натыкается на демона-полукровку. Тот сидит прямо на полу (хотя метрах в двадцати находится столик с парой удобных креслиц и диванчиком), в окружении целой Джомолунгмы увесистых книг, прямо-таки настоящих талмудов а-ля «Война и мир» или тацитовские «Анналы». Он с бешеной скоростью листает страницы, лихорадочно шепча: — Нет, не то... И это не то... Да где же оно, где... — и всё в таком духе. — Нашёл! — наконец, громко восклицает полудемон, заставив Поттер вздрогнуть. Как ужаленный, блондин подскакивает со своего места и несётся к однокурснику, буквально «размазываясь» в пространстве и попутно сбивая несколько книжных стопок, нисколько, впрочем, не обращая на это внимания. — Смотри! — говорит возбуждённым, срывающимся голосом, тыча Гарри раскрытым томом прямо под нос, отчего тот, разумеется, не может ничего разобрать. — Я уверен, это оно! Вот, тут написано: На своем веку мне довелось встретить одного. Проезжая как-то по Вернейскому тракту, у придорожного трактира увидел я невиданное зрелище. Сонмы мелкой живности: белки, зайцы, мыши и крысы; звери покрупнее, даже пара оленей и гигантский вепрь — все они на огромной скорости неслись куда-то за строения, откуда поднимался мерзостно чадящий столб дыма. Я подъехал поближе и узрел нечто столь же ужасное, сколь и прекрасное: растрёпанный, совсем молодой паренек человеческой расы с аристократически правильными, очень красивыми чертами лица, одетый в жалкое рубище, был намертво привязан к высушенному стволу дерева. Веревки впивались в его тело, оставляя кровавые следы; языки пламени лизали его ноги, доставая уже до поясницы; с уголка губ стекала тоненькая дорожка крови. Он был слаб, пугающе слаб, и видно было, что юноша готов уж умереть, но он не издавал ни звука, в глазах его горел неукротимый огонь. Невероятная сила пульсировала вокруг него, неравномерными толчками, внезапными вспышками изливалась вовне. Звери же с воем, с дикими криками набрасывались на окружавших кострище людей. Я сразу же понял, что именно тот умирающий юноша, совсем еще ребенок, мысленно призвал их. Невероятное мужество, сила духа этого мальчика восхитили меня. Настоящий Воин. Я спас бы его, если б мог. Такова была моя первая и единственная встреча с ярчайшим носителем Дара самой Магии, обладателем редчайших способностей, Повелителем Зверей. Закончив, Минифестоль выжидающе, с блеском в глазах уставился на Поттера. Весь его вид будто говорил: «Вот видишь, какой я умный, какой гениальный! Я могу легко найти нужную информацию, справиться с чем угодно!» — И ты считаешь, что я этот самый Повелитель Зверей? — после непродолжительного молчания недоверчиво уточнил Гарри, заранее зная ответ. И демон с радостью и невероятной, возведенной в ранг абсолюта уверенностью в голосе оправдал его ожидания: — Разумеется! Ты также можешь разговаривать с животными, они тебя слушаются, не перечат твоим приказаниям... — Но я даже не пробовал! — перебил его Мальчик-который-выжил. — Я ни разу ничего не приказывал змее. — Так давай попробуем, — улыбнулся так, словно только и ждал этих слов, Минифестоль.

***

И вновь они мчатся по бесконечным лестницам, переходам, потайным ходам, а потом вдруг совершенно непостижимо — Гарри просто-напросто солгал самому себе, когда подумал, что подобное уже совершенно его не впечатляет — оказываются перед огромными двустворчатыми дверьми, художественно и совершенно потрясающе расписанными. Искусная резьба по дереву приводит в восхищение, изображает различных невиданных мальчиком прежде животных и растения. Она настолько мастерски выполнена, что кажется, будто листочки и лепестки, бутоны прекрасных цветов и кроны могучих деревьев зашелестят, затрепещут от малейшего ветерка, сильные, мощные звери сорвутся в стремительный бег, а крылья бабочек и диковинных птиц вот-вот дрогнут, и те полетят, полетят, полетят... Минифестоль осторожно, едва касаясь, мельчайшим толчком распахивает эти двери. Гарри моргает и попадает в плен нового наваждения: перед ним до самого горизонта, насколько хватает глаз, простираются луга и поля, первозданные, никем не тронутые леса и степи, органично сменяя друг друга. Слышен стрекот цикад, чириканье воробьев, крики чаек (видимо, где-то совсем недалеко находится море), сладкоголосое пение соловьев и щебет многих других птиц, которых Гарри не может различить. Этот идиллически-прекрасный пейзаж наполняет душу каким-то радостным спокойствием, безмятежностью, умиротворением, но в то же время вызывает неуемное, безумное желание побежать, раскинув руки, прямо туда, в эту чарующую обстановку, и закричать, закричать, что есть мочи, что-нибудь восторженное и бессмысленное, а потом, запыхавшись, упасть в высокую, ароматную, колючую траву и смотреть ввысь, в небеса, и обязательно дождаться появления звезд, ярких-ярких и обязательно близких. Гарри чувствует теперь, что если Рай существует, то он, несомненно, находится именно здесь. Минифестоль снисходительно посматривает на то, как восторженно блестят глаза сокурсника, а «улыбка идиота» не сходит с его губ. Демон даже ловит себя на мимолетном желании не нарушать эту идиллию, но одергивает себя, злится и чуть резче, чем следовало, говорит: — А теперь давай, наконец, займемся делом! Попробуй позвать змею. Гарри теряется. Расслабившись, он не может сразу вспомнить, зачем же сюда пришел, но когда всё же делает это, чувствует совершенно иррациональную вину за то, что только что испытывал. Он видит, что его спутник совершенно не выглядит счастливым и умиротворенным, скорее наоборот, и от этого смущается и теряется еще сильнее. Гарри пробует, и еще раз пробует, и еще несколько раз, но все без толку. Вместо шипения из его рта вырывается вполне человеческая речь. Минифестоль с каждой попыткой мрачнеет, пока, наконец, не прерывает совсем уже отчаявшегося Гарри резким взмахом руки. Он хмурится и напряженно что-то обдумывает, а потом вдруг восклицает, подняв своим громким и внезапным криком стайку птиц с окрестных кустов: — Я понял, в чём твоя проблема! Ты просто не можешь четко представить змею в своем сознании, и поэтому, естественно, у тебя ничего и не выходит. Но если прекрасная Елена не распахивает ворота Трои, Менелай сам захватит город*. Давай попробуем с другой стороны: найдем сперва змею, и ты с ней заговоришь. Без всякого предупреждения он протягивает руку вперед, произносит нечто странное и непонятное (даже с учетом подаренного Поттеру кулона-переводчика), и уже через мгновение сжимает здоровенную гадюку аспидно-черного цвета у основания шеи. Змея, что совершенно нормально в подобной ситуации, извивается и шипит, но, что уже весьма странно, Гарри прекрасно её понимает. Правда, от услышанного его щеки и даже кончики ушей покрываются ярким румянцем. Прокашлявшись, он осторожно говорит (и на сей раз уже точно на змеином): — Эм... Добрый день. — Добрый!? Что в нём доброго!!? — шипяще завопила (Гарри и не подозревал, что такое возможно) гадюка. — Я уже собирался наброситься на превосходного молодого кабанчика, как вдруг неведомая сила непонятно как подхватила меня, прервав такую охоту, и потащила непонятно куда! В довершение всего я оказался в лапах самого страшного существа, какое только можно вообразить, и разговариваю с другим неизвестным существом! Действительно, какой прекрасный день!!! — Успокойтесь, пожалуйста, — неуверенно попросил Гарри, опешивший от подобной тирады. — Успокоиться? Ты просишь меня успокоиться!? — пуще прежнего завелся, как выяснилось, змей. Не желая выслушивать еще один пламенный монолог, Гарри поспешно и немного зло прервал его: — Я не прошу, а приказываю! Успокойся немедленно! Как ни странно, это подействовало. Во всем облике животного сразу же стали заметны разительные перемены: ушли куда-то вся напряженность, недоверчивость; змей перестал вырываться и покорно повис в руках Минифестоля. — Отлично! А теперь расскажи... — начав свою фразу бравурно и все еще чуть свирепо, к концу её Гарри растерялся, внезапно осознав, что совершенно не знает, что спрашивать. — Что ты знаешь о Повелителях Зверей? — пришел ему на помощь Минифестоль. Гарри удивленно посмотрел на него. — Ты что, знаешь змеиный язык? Или эта змея говорит всё же по-человечески? — Это всё демоническая кровь, — небрежно отмахнулся полукровка, ничего не объяснив. — Погоди, ты не различаешь, когда говоришь на змеином языке, а когда на общем? — Эмм... Ну да, — смущенно пожал плечами Поттер, виновато улыбнувшись. — Когда я впервые заговорил с удавом в зоопарке, мне казалось, мы общались на обычном английском. И сейчас то же самое. Минифестоль выглядел как громом пораженным. Задумавшись, он глубоко ушел в себя, и тут вдруг змей, о котором однокурсники уже успели забыть, подал голос: — Да... Повелители Зверей... Я не встречал ни одного, но кровь во мне говорит, что наш мир когда-то давно был их домом. Невероятно мощные, властные, чрезвычайно умные, но в то же время до нелепости наивные и легковерные создания, да... Впрочем, змееуст не является одним из них. — Не является? — переспросил Минифестоль. Он выглядел так, будто на его глазах происходил крах всех надежд, когда-либо посещавших его, хотя, очевидно, и до этого полудемон сомневался в своей теории. — Не является, — подтвердил змей. — А теперь, может, отпустите меня? Рассеянно кивнув, демон взмахнул рукой с зажатой в ней гадюкой, и пресмыкающееся с приличной скоростью поплыло по воздуху в ту же сторону, откуда появилось. Мыслями дитя клана дель Инферно было уже далеко отсюда, просчитывая иные варианты, комбинации, «многоходовочки», так любимые всеми бессмертными и долгоживущими.