Хранители миров

В первые мгновения Гарри даже не мог понять, что уже переместился. Глаза отчего-то застилали злые слезы, мешавшие что-либо разглядеть. — Ллос, что случилось? Он обидел тебя? — вскрикнул Моурнлин. Гарри почувствовал, как его лица коснулась гладкая, приятно холодящая кожу шелковая материя: темный эльф осторожно вытирал его слезы. Закончив это, он поднес к губам однокурсника как по волшебству (хотя почему — как?) появившуюся чашку, из которой одуряюще пахло ромашковым чаем. — В-все в порядке, — сделав глоток, сбивчиво пробормотал юный Поттер, смущенный такой заботой. В его памяти еще свежа была недавно представшая его глазам картина. — Не хочешь — не рассказывай, — покладисто согласился Моурнлин. — Чем ты хотел бы заняться сейчас? У Гарри опять защемило сердце. Он только сейчас понял, что Минифестоль, конечно, как мог старался разнообразить его досуг, однако ни разу не поинтересовался его, Гарри, мнением по данному вопросу, не предложил самому выбрать то, что было бы ему интересно. — Я... — неуверенно начинает он. — Дело в том, что... — Гарри порывисто выдыхает, но всё же находит в себе силы продолжать. Найденное глубоко внутри мужество словно бы служит спусковым крючком, прорывает бездумную, совершенно неуемную плотину слов, и Поттер все говорит и говорит, захлебываясь окончаниями фраз, обо всем, что произошло с начала каникул, в красках описывает разговор со змеей, поиски истины, предположения, а главное — тот самый щемяще-болезненный момент, когда он застает Минифестоля, своего друга — тут он, наконец, смог признаться (и в первую очередь самому себе) в этом, как и в том, что успел по-настоящему привязаться к нему за столь короткий срок, — в пучине страсти, в объятьях с незнакомым демоном. Моурнлин понимающе кивает, поддакивая в нужных местах, но это не выглядит обезличенно, нарочито — видно, что он искренне сопереживает и стремиться постичь все перипетии случившегося, проникнуться страданиями юного Поттера. Когда Гарри, обессилев, выдыхается и замирает, сумбурно окончив свою пламенную речь, темный эльф задает лишь один вопрос, лавиной обрушившийся на Собеседника: — Ты так сильно хочешь его? Глаза мальчика шокированно распахиваются. Он открывает было рот, чтобы протестовать, но вдруг понимает, что все его жалкие возражения совершенно не имели бы никакого смысла, а напротив, были бы откровенно смешны, и так и не произносит ни звука. — Я не... Мне надо подумать, — наконец, хрипло бормочет он, выглядя по-настоящему ошарашенным. — Понимаю, — склоняет голову дроу и чуть улыбается. — Пойдем, покажу, где ты будешь жить. Гарри оглядывается. Он отмечает полумрак, каменные своды пещеры, светящиеся кристаллы на стенах, приглушённо поющий небольшой водопад и вычурно-богатую мебель причудливых форм — все то, что из-за своего плачевного состояния не заметил ранее. Пальцев мальчика касаются чужие, по-паучьи длинные, чуть более прохладные, тонкие и — черт, где же это слово — да, острые, нежели у обычного человека, — и с трудом сдерживается, чтобы не вздрогнуть и не выдернуть руку из цепкого хвата. Моурнлин тащит его к тому самому водопадику, чье мелодичное журчание усиливается вблизи. — Не бойся, ты ничуть не намокнешь! — с немного наигранным энтузиазмом восклицает он и прежде, чем Гарри успевает осознать происходящее, толкает его прямо туда. В те пару мгновений, что мальчик находится внутри водопада, он не дышит. Все вокруг искрится и переливается, он замечает некий темный отнорок (видимо, не врет примета, говорящая, что под каждым водопадом обязательно должна быть пещера), и тут все прекращается. Миг — и он, чуть покачнувшись, стоит в длинном коридоре, освещаемом такими же кристаллами, как и в предыдущем помещении, и тут же рядом показывается невозмутимый дроу. В уютном понимающем молчании он недолго (тут Гарри невольно вспоминает обиталище демонов и от злости, смешанной с какой-то иррациональной обидой, стискивает зубы) ведет его до мало чем отличающегося от предыдущего водопадика, велеречиво прощается и уходит, напоследок добавив: — Я приду вечером, дабы сопроводить тебя к ужину. Все необходимое сможешь легко найти сам либо попросить Тильэледмиэнь. Твои вещи, кстати, уже разложены. Приятного отдыха! Гарри проходит сквозь низвергающиеся потоки сияющей жидкости, с сожалением отмечая, что здесь никакой пещерки нет, и стараясь не заострять своего внимания на трех вещах — отсутствии разнообразия и спецэффектах, явно проигрывающих демонским, а так же присутствии некого непонятного субъекта с труднопроизносимым именем в роли слуги.

***

Моурнлин появился внезапно, как любил это делать Минифестоль — сам того не желая, отметил Гарри и тут же мысленно пнул себя за ненужные мысли, — и тут же присел на кровать рядом с растянувшимся на ней однокурсником. — Что, уже пора? — как ужаленный, подскочил тот, опасаясь наплыва новых воспоминаний. — Нет, — усмехнувшись, покачал головой темный эльф, ничем не выказывая своего беспокойства. — Я просто пришел помочь тебе подобрать наряд и заплести волосы, как никак, ужин с моими родственниками — это более чем официальное мероприятие, учитывая их характер и приверженность традициям. — Волосы? — переспросил Поттер, похоже, услышав только эту часть предложения, и неожиданно наткнулся на свое отражение в зеркале, после чего с трудом смог подавить желание по-детски протереть глаза, ущипнуть себя за руку, сплюнуть три раза и позорно свалиться в обморок одновременно. Его иссиня-черные волосы отросли уже ниже плеч, хотя чувствовалось, что и это далеко не предел, черты лица изменились до неузнаваемости, хотя, казалось бы, куда уж больше. Во всем лице его, во всей подвижности, экспрессии чудилось что-то тяжелое, жестокое, властное, порочное. Весь он будто бы еще сильней истончился, но в тоже время подрос, возмужал, и ни за что нельзя было назвать женственной или хрупкой эту фигуру, от которой разила ничем не прикрытая, едва не запредельная мощь. Теперь Гарри и сам недоумевал, как в очередной раз не заметил всех этих разительных изменений в себе. В гардеробе, куда Гарри не успел еще заглянуть, обнаружилось множество причудливых одеяний — очевидно, эльфийских. Моурнлин споро подобрал какой-то комплект и, видя ничем не прикрытую растерянность на лице последнего Поттера, помог тому облачиться в него, после чего настала пора многочисленных цепочек, подвесок, серег-обманок и колец — Гарри довольно быстро потерял им счет. Наконец, все еще не давая узреть новый облик подопечного, эльф усадил его в кресло и коснулся волос. Мальчик плыл по волнам блаженства, чувствуя, как прохладные пальцы бережно перехватывают пряди, мимоходом массируя голову, и сооружают замысловатую конструкцию, попутно вплетая туда какие-то бусины, нити, дротики, иглы и стрелы (он даже думать не хотел, смазаны они чем-то неприятным либо, что вероятнее, смертоносным, или же нет). — Все, — спустя какое-то время удовлетворенно улыбается Моурнлин, отступая на шаг. Гарри встает и подходит к зеркалу, желая полюбоваться творением друга, и едва сдерживает шокированный возглас. С той стороны на него смотрит настоящий юный Князь. — Высший Эльдар, — хриплым шепотом едва не вторит его мыслям неслышно подошедший дроу. Все в том же состоянии шока они проходят парочку незамысловатых коридоров, минуя несколько ответвлений и огромное количество водопадиков-входов. Пара останавливается перед, ради разнообразия, большой железной двустворчатой дверью. — Ты готов? — спрашивает темный и, дождавшись подтверждающего кивка, толкает створку. Глаза ослепляет блеск драгоценностей и выполненной из какого-то (явно драгоценного и очень дорогого) металла посуды, но Гарри мужественно делает шаг вперед. Дверь за спиной захлопывается с неотвратимостью Фатума.

***

Следующая пара недель каникул проходит просто замечательно, лишь изредка омрачаясь тенью неприятных воспоминаний, быстро затмеваемых новыми — яркими, чистыми и свежими. Гарри спешит радоваться жизни, пока может (как бы пессимистично это не звучало), и с небывалым энтузиазмом загорается любой идеей, предложенной другом и его многочисленными кузенами и кузинами. Вечерами он любит так же и поговорить с прабабушкой однокурсника — той самой жрицей Ллос, которую все считают сумасшедшей (совершенно безосновательно, на взгляд Гарри). И совершенно не ожидает вдруг увидеть уже успевшего подёрнуться немного пеленой забытья Минифестоля. Демон мало изменился: лишь чуть похудел, помрачнел, да глубоко внутри появилось нечто новое, а может, и пропало — что-то, что помогало раньше держаться на плаву, а сейчас так пугает, подавляет, заставляет чувствовать себя неуютно. Впрочем, это ощущение почти сразу исчезло, а оглянувшись на Моурнлина, Гарри понял, что тот и вовсе ничего не заметил. Теперь мальчик был почти уверен, что ему лишь показалось. — Vendui' *, Mournlin Zautlar! Гарри! Я был весьма обеспокоен, когда гость так резко, никого не предупредив, покинул нас. Что произошло? Лицо дроу — бесстрастная, ничего не выражающая маска, лишь ярче, чем обычно, блестят его глаза, да чуть сжимаются кулаки. А Гарри... Гарри улыбается неуверенно и немного жалко, в эту секунду понимая, что совершенно не знает, что сказать, как объяснить свой, действительно, внезапный, более чем неожиданный уход.