never shut us down

Но, как бы то ни было, Луи не ожидает 442-х новых сообщений в папке «Входящие». Он пялится на это огромное число и чувствует, как его начинает подташнивать. Первая запись в его ленте — это реблог вчерашнего поста, только уже с подписью от ПриветЧешира, и Луи не уверен, что хочет знать, что там написано. Но потом он вспоминает, что именно он здесь самый остроумный, а посему ПриветЧешир явно не мог придумать ничего стоящего ему в ответ, правда ведь? Он подтверждает свои догадки, когда прокручивает страницу вниз и видит простое «Спасибо». Это приводит Луи в бешенство, внутри у него всё горит, потому что какого хера этот пафосный пиздюк использует точки и заглавные буквы, стараясь показать, что он выше того, чтобы оскорблять его в ответ. Поэтому Луи просто игнорирует эту запись и заходит во «Входящие», и какого черта, почему у него сообщения от одних хипстеров? Когда он начинает прочитывать одно письмо за другим, его внутренности делают неприятный кульбит, потому что каждое их сообщение полно ненависти. Затем, листая ниже, Луи видит сообщения от людей, которые благодарят его. Благодарят за то, что он наконец-то поставил всех этих хипстеров на место, и тут выясняется, что все вокруг используют тег #остановимхипстеров2012. Некоторые подписчики советуют ему проверить этот тег, что он и делает, вводя слова остановимхипстеров2012 в поисковую строку на сайте. Ему тут же выдает несчётное количество записей других пользователей на эту тему. Там даже есть скриншоты того, как этот тег находился в мировых в твиттере, люди уже создали фан-блоги на эту тему, и все вокруг говорят, что это начал Луи. Как будто он на самом блять деле сказал это всерьез. Всё это до нелепости абсурдно, и он возвращается к своей ленте, только затем, чтобы обнаружить: все записи там посвящены «войне» с хипстерами. Серьезно, что за херню он умудрился затеять? Луи чувствует, что его сейчас буквально вырвет. Этого просто не может быть, это не могло начаться из-за него и того гребанного идиота, ни за что. Он возвращается к новым сообщениям, их уже 25, потому как народ только начинается просыпаться. И все они полны ненависти, абсолютно все. несчастный пидорас в чем твоя проблема вообще? Гребанный пиздюк, у тебя нет никакого права на это. что ты блять вообще о себе возомнил? Гарольд идеален, а ты просто чмо! ебаный кусок гейского отродья ты нихера не знаешь о гарольде Кто дал тебе хоть какое-то ебаное право что-то говорить о хипстерах? Ты настоящий урод, иди проветрись наконец. думаешь ты такой красавчик потому что у тебя много подписчиков? ЛОЛ нет ты просто ублюдок Как будто ты сам никогда не курил и не домогался ни до кого, лицемерный сукин сын. Педик. ублюдок я ненавижу тебя !!! сдохни Он сидит перед ноутбуком бессчётное количество времени, и только когда в комнату заходит Зейн, Луи осознает, что по его лицу текут слёзы. Зейн бросает ключи на стол и пристально смотрит на Луи, а потом на экран компьютера. Затем он закрывает дверь, забирает у него ноутбук и забирается в кровать рядом с другом. Луи ничего не говорит, когда Зейн снова берет ноутбук, просматривая некоторые сообщения, а затем гневно вздыхает и убирает компьютер на прикроватный столик. — Луи, посмотри на меня, — мягко произносит Зейн, и тот поворачивается к нему с отсутствующим выражением лица. — Не слушай их, Луи, — бормочет он, а затем тянется к тумбочке, чтобы достать пару бумажных платков и вытереть слёзы. Луи только хлюпает носом, делает глубокий вздох и вытирает лицо платком, прежде чем сказать: — Я не должен был оскорблять его, но, Зейн, он же нихера обо мне не знает, я понятия не имею, почему он решил, что может публиковать мою фотографию и называть меня красивым, да пошёл он, он меня не знает, у него нет на это права. Зейн на секунду выглядит сбитым с толку, затем он снова берет ноутбук в руки и открывает историю в браузере. Луи не замечает, как расширяются глаза его друга, когда он видит 800 последних страниц из блога ПриветЧешира. Однако он видит, как Зейн тыкает на случайную страницу, и на экране тут же высвечивается та самая фотография Луи, он как будто знал, куда нужно нажимать. Зейн не из тех, кто поспешно и бездумно делает какие бы то ни было выводы. Он всегда обдумывает всё наперед, просто потому, что он таков по натуре, и поэтому, когда он хмурится и начинает быстро нажимать кнопки на клавиатуре, Луи смотрит на него с недоумением. Он с любопытством наблюдает, как Зейн открывает ссылку с его «Входящими» и делает скрин, прежде чем выйти из аккаунта Луи и зайти в свой. Затем он жмет на иконку создания нового фото-поста. Глаза Луи с удивлением расширяются, когда он видит, что Зейн подписывает под картинкой со скриншотом: аха вот кусочек всей той чудесной ненависти которую сейчас получает мой дружочек самыйклассныйпареньдонкастера только это не классно на самом деле :) и всем этим он обязан целиком и полностью приветчеширу ты зарамсишь с моим лучшим другом — и у тебя будут проблемы со мной, клоун несчастный :) х надеюсь ты умудришься подхватить себе хламидий лол :D И, блять, Луи любит Зейна. Он выходит из своего аккаунта и заходит обратно к Луи, заранее зная пароль — лучшие друзья не скрывают друг от друга такие вещи. По крайней мере, не такие друзья, как они. Зейн нажимает на функцию реблога на последнем посте в ленте Луи (своем собственном) и делает перепост скриншота. После он обновляет страницу, и число заметок чудесным образом перерастает из 76 в две с половиной сотни, не прекращая увеличиваться. Входящие Луи снова разрывает, но Зейн игнорирует это, заходя в блог ПриветЧешира. Луи двигается чуть ближе, чтобы лучше видеть, что происходит на экране. Зейн читает быстрее него, и поэтому Луи не сразу понимает, почему тот начинает хихикать, читая первую запись. Зейн показывает пальцем на последний вопрос с ответом. слушай сюда, мне насрать кто ты такой но натравливать своих пользователей на луи только потому что он гей – это просто блядски низко. уладь свои проблемы чувак. ты нихрена не знаешь о луи а мы знаем, и если ты сделаешь ему плохо мы сумеем оторвать тебе яйца прежде, чем ты воскликнешь «мамочка», понял? ебаный хипстер. Черт, Луи любит своих подписчиков. Он смотрит ниже, и ответ этого кретина гласит просто: «Я бы никогда». Луи только усмехается и падает обратно на кровать. Зейн успокаивающе поглаживает его по руке, пока пролистывает блог ПриветЧешира дальше, и Луи удовлетворенно хмыкает. Ему становится стыдно, что он плакал из-за всего этого – в конце концов, это просто ненависть, не стоит принимать всё так близко к сердцу. Он знает, что переживает в основном потому, что всё это из-за ПриветЧешира. Но Луи не собирается себе в этом признаваться.

-

Кудрявый парень находится в кофейне, когда туда заходит Луи, и последний несколько секунд замирает в дверях с ноутбуком на плече. Он собирался усесться за самый дальний столик и попытаться подготовиться к экзамену по режиссуре, параллельно стараясь понервировать Лиама. Но вместо этого он замечает этого парня, и, блять, Луи не готов к такой встрече. Он гордится своей способностью не выходить никуда, не убедившись, что он выглядит более-менее прилично. Сейчас на нём надеты чрезвычайно обтягивающие черные джинсы, которые подчеркивают самые нужные места, вместе с футболкой, на которой написано «Хорошего дня!» и нарисована улыбающаяся рожица. Луи благодарит сам себя за свою способность, честное слово. Он поправляет ремешок на плече и подходит к небольшой очереди у кассы. Кудрявый парень сидит за стойкой и болтает с Лиамом, пока тот делает напитки. Перед ним стоит парочка второкурсников, которых он видел на нескольких вечеринках, куда Зейну время от времени удается его вытащить. Они перешептываются насчёт какого-то экзамена по химии, и Луи хочется просто раздраженно вздохнуть и пропихнуться вперед них, но у него просто нет на это сил. Прошла неделя. Неделя с тех пор как он выставил себя кретином в интернете, и неделя с того момента, как тег #остановимхипстеров2012 стал достаточно популярен, популярен в плохом смысле. Луи залег на дно, стараясь не привлекать к себе много внимании, возвратившись к написанию своих обычных постов. собираюсь купить кофе и немного поучиться надеюсь по дороге на меня не накакает птичка давайте все помолимся за меня ребята пожалуйста и спасибо Несмотря на все его попытки игнорировать происходящее и не участвовать в так называемой «войне», его подписчики считают своим долгом держать его в курсе дел, и он до сих пор получает анонимную ненависть. Вся эта ситуация привлекает к себе намного больше внимания, чем Луи рассчитывал с самого начала. Не говоря уже о том, что от ПриветЧешира не приходится ждать особой помощи. Луи не может забыть про блог этого парня, слова «удалось запечатлеть настоящее совершенство в одной фотографии» не идут у него из головы, и он часто задумывается о том, как это он не заметил, что кто-то его сфотографировал. Очевидно, что этот ПриветЧешир находится слишком близко к зоне комфорта Луи, раз он умудрился сфотографировать его на территории кампуса. Он не хочет об этом задумываться, но его мысли, так или иначе, возвращаются к этой теме. Он постоянно задается вопросами об этом тупом хипстере, и Луи был бы очень признателен, если бы тот просто прекратил существовать. У него практически всё время болит голова. Ему просто нужно найти, чем себя отвлечь — и, кажется, Луи уже нашёл кое-кого. Второкурсники отходят в сторону, и приходит очередь Луи делать заказ. Он заказывает горячий шоколад, на что Элеонор говорит ему, что «Сейчас всё будет готово!», и широко улыбается. Она передает заказ Лиаму, тот отворачивается от стойки, чтобы сделать напиток, и вот тогда, кажется, кудрявый парень замечает Луи. — О, эй, ты ведь Луи, верно? — спрашивает парень, поднимаясь со своего места, и Луи понимает, какой тот на самом деле высокий. Он определенно выше Луи, примерно на несколько дюймов, и его ноги, кажется, длиною в целые мили. Он улыбается, и, какого хрена, это что, ямочки? Луи прочищает горло, прежде чем подать руку. — Да, это я, привет. А тебя зовут?.. — спрашивает он, улыбаясь в ответ. Ему кажется, что вокруг его глаз даже появились морщинки, которые он так не любит, но он ничего не может с собой поделать. Рука парня — кстати говоря, огромная — отвечает на рукопожатие, и Луи видит, как его собственная кисть исчезает в руке собеседника. — Гарри Стайлс, но можешь звать меня, когда тебе будет удобно, — незамедлительно следует ответ, и Луи невольно смеется. Улыбка парня становится только шире, и они всё ещё держат друг друга за руку. Луи думает кто ты черт побери такой, ты вообще реален. Парня как будто подменили. Он задается вопросом, слишком ли ещё рано для того, чтобы быть влюблённым. — Я запомню это, — отвечает Луи, и они всё ещё болтают сцепленными руками вверх-вниз, улыбаясь друг другу. Луи готов поклясться, что в глазах Гарри мерцают звёзды, они сверкают так, так ярко, что он почти успел ослепнуть. Кто-то за его спиной манерно откашливается, и Луи отпускает руку Гарри, чтобы отойти в сторону и позволить другим людям сделать заказ. — Ты здесь для учёбы? — спрашивает Гарри, кивая на его сумку, и Луи вдруг вспоминает, что да, точно, он ведь здесь для того, чтобы позаниматься уроками. — Я собирался, — начинает он, и затем добавляет, надеясь, что он не забегает слишком далеко вперед: — Но, думаю, мне тут будет ужасно одиноко. Ответная ухмылка Гарри становится ещё больше, и Луи приходится напомнить самому себе, что парень вроде этого, яркий, с огромными глазами, может запросто сломить его, если захочет. Этот мальчик из тех, о которых матери предупреждают своих дочерей, из тех, которые могут очаровать любую гадюку и не быть укушенными, и Луи вдруг думает, что он может быть змеей. Но только он не уверен, что не укусит Гарри. Он знает, насколько плохо всё это может закончиться, но не останавливает себя. Он дает себе полное право говорить фразочки типа «Я же говорил» если всё закончиться ужасно, но продолжает надеяться, что ему это не понадобится. — Ну, я просто доставал Лиама — он, кстати, мой сосед — и я был бы рад составить тебе компанию, если ты не против? — предлагает Гарри, и Луи осознает, что ох, это тот первокурсник, что живёт с Лиамом, прежде чем увидеть, как этот парень отличается от того, заплаканного и несчастного, которого Луи встретил впервые неделю назад. И именно это воспоминание напоминает ему, что Гарри не железный, что он также легко может быть сломлен. Именно это воспоминание заставляет его дать всему этому шанс. — Я был бы только «за», — искренне отвечает Луи, делая шаг назад, чтобы забрать напиток и сдачу, а потом указывает в сторону одного из дальних столиков. Гарри кивает и жестами показывает, что будет там через минуту. Луи отворачивает и отчаянно пытается сдержать улыбку, но ему это не особо удается. Он садится за стол и достает ноутбук с тетрадями, и Гарри уже вернулся. Он садится напротив, всё также широко улыбаясь и держа в одной руке теплый пакет, а в другой — порцию точно такого же горячего шоколада. Луи с интересом косится на пакет. — Что это? — спрашивает он, наклоняясь через стол, чтобы уловить запах кексов. Хотя кофейня и близка к совершенству, у них нет в ассортименте ничего перекусить, кроме пакетиков с сахаром, которые даже нельзя получить просто так — Луи приходилось как-то раз перегибаться через прилавок и тырить их из-за стойки, пока Лиам не видел, а Элеонор посмеивалась над его манипуляциями. Большинство людей приносят с собой булочки из пекарни рядом — Луи там ещё ни разу не был. Он просто боится, что скупит там всё, и его бока больше никогда не смогут стать прежними. Поэтому ему остается предположить, что Гарри успел сходить в эту самую пекарню, но он вернулся слишком быстро для того, чтобы успеть там побывать. — Я работаю тут рядом, и я пришел в кофейню всего на пару минут раньше тебя, так что они ещё теплые. Так как Лиам отвергает мою стряпню, ссылаясь на то, что я хочу его раскормить, я подумал, может, ты захочешь попробовать, — он небрежно пожимает плечами, но Луи замечает, с какой надеждой Гарри на него смотрит, хотя тот и пытается это скрыть. Луи знал, что ему следовало сходить в эту пекарню. Черт. Теперь ему точно придется туда наведаться, без сомнений. — С каким вкусом? — спрашивает он, поигрывая бровями, когда Гарри отдает ему пакет. — Ванильные, — отвечает тот и при этом выглядит немного беспокойно. Ещё раз черт, Луи слишком увлечен этим парнем, и он ведь даже его не знает толком. Он даже представить не может, что произойдет, когда они познакомятся поближе. Луи либо умрёт, либо погибнет. Спорный вопрос. — Мои любимые, — отвечает он и улыбается сидящему напротив парню. Он открывает коричневый пакет и вынимает оттуда один кекс, осматривая его и поднимая любопытный взгляд на Гарри. — Ты сам их испёк? Гарри кивает; он всё ещё выглядит так, словно очень нервничает, его пальцы крепко сжаты и запястья слегка дрожат. — Я в основном занимаюсь всей выпечкой в те дни, когда работаю. А когда я не там, этим занимается владелец, Дэриен. Но мне нравится печь, и поэтому, когда есть такая возможность, я этим занимаюсь. Хотя почти всегда пеку я. Я там работаю пять дней в неделю, когда у меня нет занятий, и… Прости, я несу какой-то бред, — Гарри заливается краской, а Луи, как ему кажется, только что поверил в любовь с первого взгляда. — Всё в порядке, — отвечает он и подносит кекс ко рту, чтобы попробовать. Гарри следит за его движением с глазами, полными ужаса, и это чертовски мило. Луи думает, что Гарри и сам как кекс. Он делает укус и не испытывает даже легкого удивления, когда выпечка оказывается божественной на вкус. — Это восхитительно, — делает он комплимент, и Гарри ослепительно улыбается, расцветая от похвалы. — Они вроде бы ничего, — говорит он скромно, но его глаза светятся так, словно Луи только что осчастливил его на весь оставшийся день. И, блять, это будет слишком грубо, если он уронит кекс, чтобы притянуть Гарри за воротник и поцеловать? И его самообладанию никак не помогает тот факт, что на Гарри надета просторная футболка с большим вырезом, и видны его потрясающие ключицы, а также же, судя по всему, концы татуировки каких-то крыльев. Теперь Луи может умереть счастливым, честное слово. Он поднимает взгляд и на секунду пытается себе представить, как выглядели бы глаза Гарри с подводкой. Затем Луи понимает, что слишком много времени проводит на тамблере, и всеобщая мания панк-рокерских артов отражается на нём в полной мере. Но, Боже, одни лишь мысли о Гарри с пирсингами в губе и многочисленными проколами в ушах заставляют Луи поерзать на месте. У Гарри уже есть тату, и Луи мельком смотрит на свою правую руку, где красуется его единственная татуировка. Это просто фигурка скейтбордиста, и, вполне возможно, что он был пьян и накурен, когда сделал её. Зейн до сих пор так и не рассказал ему всех подробностей. Луи вдруг понимает, что Гарри выжидающе на него смотрит, и его лицо слегка краснеет. — Это реально очень вкусно. Если бы был факультет выпечки, я бы посоветовал тебе подумать насчёт него, — говорит он и откусывает ещё один кусок. Гарри ухмыляется ему — это стало уже обычной его реакцией — и качает головой. — Я люблю фотографировать слишком сильно, чтобы прекратить этим заниматься из-за выпечки, — говорит он Луи, наклоняясь вперед и подтверждая догадку последнего — у него на груди действительно нарисованы крылья, только это не просто крылья, а крылья птиц. Кажется, это ласточки. — Фотографировать? — Луи вскидывает голову, прикончив кекс двумя большими укусами, и переводит взгляд с груди Гарри на его лицо. Задача кажется куда более сложной, чем он думал. — Да. Мне нравится делать снимки. Это, ну, знаешь, как маленькие кусочки вечности? Ты просто можешь запечатлеть момент, и он останется с тобой навсегда. Он твой. Знаю, звучит заезженно, но фотографии на самом деле стоят тысячи слов. Ты никогда не можешь знать наверняка, что происходит в кадре, и в этом и есть его красота. Ты можешь предполагать, но никогда не узнаешь. Вот, например, Мона Лиза? Это картина, но в каком-то смысле это и снимок тоже? Ты видишь, как она улыбается, но это всего лишь чуть приподнятые губы… — Гарри буквально сияет, и Луи никогда не видел, чтобы кто-то рассказывал о фотографировании с таким увлечением. Обычно, он бы перестал слушать после первой фразы, однако сейчас он обнаруживает, что вслушивается в каждое слово. — …но это всё ещё там, правда ведь? Может быть, она старается вообще не улыбаться? Может, да Винчи с другой стороны картины сделал очень смешное лицо, и, хотя он и просил её не улыбаться, она не смогла сдержаться? И получилась вот такая нежная улыбка? Или что-то такое интересное происходило за спиной у да Винчи, например, его кот пытался съесть арахисовое масло? Серьезно, вариантов может быть бесконечное множество! И то же самое и с фотографиями! Кто-то может сфотографировать нас прямо сейчас, но они никогда не узнают, что происходит. Они могут подумать, что я помогаю тебе с учёбой, потому что на столе открыта тетрадь, хотя на самом деле это совсем не так. Всё дело в том, что кто знает точно? Не они! Только мы! Потому что мы — люди на фотографии! Гарри смотрит на него со светящимися глазами, и хотя он немного покраснел, он олицетворяет собой сгусток счастья и энергии, всего лишь рассказывая о своей страсти к фотографированию. Луи очень хочется его поцеловать. — Да, это… это очень круто, Гарри. Я никогда не думал об этом так, — отвечает Луи, и он думает, что по его лицу расползлась такая же нежная улыбка, как и у Моны Лизы. Он почти в этом уверен. Гарри издает возглас истинного удовольствия, точно Луи подарил ему лучший подарок на свете, просто сказав, что он всё понимает. — И я… я люблю ловить эти моменты. Мне плевать, что я не знаю, что происходит. Мне хватает того, что у меня есть этот момент. Он может быть и не мой, но это всё равно целая история, которую можно раскрыть, и я обожаю это. Это в каком-то смысле похоже на писательство? Я не знаю, на кого ты учишься, поэтому сравниваю со всем подряд. Но да, у писателей всегда столько идей и столько историй, которые можно рассказать. Это не моя история, но мне выпадает шанс её рассказать. Они никогда у меня не закончатся, ведь всегда есть, что фотографировать? Я… Луи, чем ты занимаешься? На кого именно учишься? И Луи даже не очень хочется отвечать, потому что он предпочел бы просто сидеть и слушать, как Гарри болтает, он уверен, ничего лучше на свете просто быть не может. Он готов слушать, как Гарри несет всякую чепуху, хоть вечность, без единого сожаления, однако его губы начинают двигать сами, и он отвечает: — Драма. Лицо Гарри озаряется ещё не немного — как это вообще возможно — и Луи закрывает ноутбук, понимая, что сегодня ему не удастся сделать никакой важной работы. И ему, в общем-то, совершенно всё равно. — Драма, то есть ты, вроде как, актёр? — спрашивает Гарри, и Луи кажется, что он чуть ли не топает левой ногой под столом от того, насколько он в восторге. — Да, вроде как, — отвечает Луи с улыбкой и тянется за своим горячим шоколадом, который уже почти остыл. Он делает глоток и ждёт, когда Гарри снова начнёт говорить. — Окей, итак, актёр. Ты всё время притворяешься тем, чем не являешься на самом деле. Тебе выпадает возможность воссоздавать историю самому. Теперь представь, что это записано — наверное, это фильмы — и все это видят. Ты на экране, потому как рассказываешь историю. Представь себе, ты то, на что люди готовы смотреть без остановки, потому что ты — тайна, тебе достается роль рассказчика, хотя ты всего лишь воплощаешь роль. А в фотографиях, это я рассказываю историю. Мне же выпадает возможность показать всем тайну, показать тебя. Ты — нечто прекрасное, великолепное, и мне достается возможность это запечатлеть. У меня есть возможность заполучить тебя, даже если это не так на самом деле. И, черт, кажется, что он действительно говорит о Луи, а не о ком-то гипотетическом. Зеленые, широко открытые глаза Гарри смотрят на него так искренне, и, черт. — Да? — удается выдавить ему из себя, пока его мозг много раз подряд прокручивает слова «Мне выпадает возможность показать тебя», «Ты — нечто прекрасное, великолепное». Этот парень сведёт его с ума. — Да, — отвечает Гарри, кивая, и Луи влюблён даже больше, чем это обычно положено. — Ну, думаю, это действительно здорово, Гарри, — честно говорит ему Луи и тепло улыбается. Гарри улыбается в ответ и отпивает свой горячий шоколад, а затем его лицо вдруг становится серьезным. — Ну, я рад. Большинство людей этого не понимают, но, — пожимает он плечами, — они многое упускают. Фотография помогает мне выразить себя, и я ни за что бы не бросил это занятие. Улыбка Луи становиться шире, и он кивает. — Я понимаю, я сам ни на что бы не променял чувство нахождения на сцене. Гарри улыбается так, что хорошо видны ямочки на щеках, и Луи, не успев осознать, что он делает, протягивает руку и дотрагивается до одной из них. В конце концов он оказывается намного ближе, чем планировал. Гарри всё ещё улыбается, но в то же время он с осторожностью смотрит на Луи, словно боится, что тот упадет и разобьется на миллион осколков. И он не очень-то и далёк от правды. Луи знает, что одно неверное движение — и он способен разрушить сам себя. Он уже и так на грани, после его срыва на прошлой неделе. Поэтому он отклоняется назад и вновь тепло улыбается Гарри, откинувшись на стуле с созерцательным видом. Гарри приподнимает бровь, но всё так же продолжает улыбаться, и Луи решает, что это добрый знак. Или это просто такая особенность лица кудрявого, он не уверен. — Итак, Гарри, сколько тебе лет? — спрашивает Луи, скрещивая ноги под столом и один раз лениво зевая. Гарри пялится на него несколько секунд безо всякого выражения, и Луи уже готов повторить вопрос, как вдруг: — Мне восемнадцать. А тебе? — вырывается у него, и парень продолжает смотреть на Луи ещё более внимательно. Луи чуть хмурится и осторожно отвечает: — Мне двадцать. Двадцать один через несколько месяцев. Гарри вновь начинает улыбаться, но всё ещё смотрит на него таким взглядом, и Луи не знает, что и думать. Поэтому он просто продолжает сидеть, и они с Гарри болтают часами, обо всё и ни о чём. Луи ловит себя на мысли как тебе это, ПриветЧешир, мне не нужно всё время думать о твоих хипстерских заморочках. Секундой позже он понимаем, о чём думает, и ему становится не по себе. Но затем Гарри улыбается и говорит, как он любит кошек — и Луи тут же забывает обо всём. Он не может поверить, что кто-то вроде Гарри вообще существует. И всё же, вскоре его мозг напоминаем ему о потребности зайти на тамблер. — Мне пора идти… — наконец говорит он, время уже почти двенадцать ночи, и кофейня закрывается. Сейчас среда. Единственный день недели, когда кафе закрывается рано, а не остается открытым для студентов-полуночников. Гарри заметно расстраивается, и Луи продолжает: — Но это было весело. Спасибо, что составил мне компанию. Раз уж на то пошло, — Луи роется в своем кармане и, наконец, извлекает на свет телефон, — просто оставь свой номер? И хотя у Гарри всё же поубавилось энтузиазма, он всё равно выглядит чуть более счастливым, когда забивает свой номер в память телефона Луи. Затем он достает свой собственный телефон из заднего кармана — как тот вообще туда поместился — и передает его Луи. Томлинсон чуть улыбается, когда записывает свой номер, ставит смайлик, а затем делает фотографию. Это фото он ставит на значок своего контакта, а так же на фон, прежде чем отдать телефон назад. Гарри по-прежнему смотрит на него таким взглядом, Луи старается ничего себе не придумывать, забирая свой телефон и кладя его в карман. Он собирает вещи и закидывает сумку на плечо. Он готов уже подняться из-за стола, когда Гарри внезапно вскакивает, выглядя чрезвычайно отчаявшимся. — Погоди, могу я… — затем он заливается краской, а Луи просто смотрит на него, думая, любовь что, выглядит именно так? — Да? — продолжает Луи, наблюдая за тем, как щёки Гарри переливаются розовым оттенком в полумраке — Лиам выключил половину освещения около одиннадцати. — Можно я, эм, сфотографирую тебя? — тихо спрашивает Гарри, он выглядит словно младенец, и как Луи вообще может думать о том, чтобы сказать «нет»? — Конечно, — говорит он и наблюдает за тем, как Гарри идёт к стойке и просит Лиама о чём-то, прежде чем тот достает из-за бара огромный фотоаппарат и отдает его владельцу. Гарри берёт его и идёт обратно к Луи. — Улыбнись? — тихо просит его Гарри, и Луи так и делает, вокруг глаз даже появляются морщинки. Гарри делает снимок. — Идеально, — говорит он, и улыбка Луи становится шире. В конце концов, Луи указывает на дверь. — Мне правда пора идти. Извини, — со всей искренностью говорит он, на что Гарри корчит недовольную мину, но кивает. Смотря на Гарри, Луи действительно очень хочется остаться ещё, но он боится, что разрушит что бы то между ними не было ещё до того, как оно начнётся. Он не хочет, чтобы получилось именно так. — Было очень приятно познакомиться! — кидает он через плечо, когда уже выходит за двери кофейни. В ответ он слышит «И мне!». Когда Луи на полпути к общежитию, телефон в его кармане вибрирует, оповещая о новом сообщении. Он достает его и читает. Каким-то образом я уверен что смогу привыкнуть к тому как ты уходишь от меня, с такой-то задницей .хх Луи не краснеет. Не краснеет. Он не девочка-подросток. (Он пронзительно вопит и чуть не роняет свой телефон в лужу — пожилая леди смотрит на него так, словно он готов совершить какое-нибудь правонарушение, и это не так далеко от правды — но он успевает подхватить мобильник вовремя). Луи отвечает: прекрати пялиться на мой зад Гарольд !! Что бы об этом подумала твоя мама ? х Он возвращается к себе в комнату и падает на кровать со счастливым вздохом. Зейн чуть поворачивает голову, потом крутит пальцем у виска и бормочет что-то вроде: «Ты дико шумишь, заткнись уже нахер, Лу», прежде чем вновь уронить голову на подушку. Луи даже не обращает на него внимания, потому что, вау, он давно не был так счастлив. Он даже не заходит на тамблер, прежде чем отрубиться, даже не раздеваясь.