Instead of Me

– Таканори, – откуда она знает моё имя? – Почему у Вас такое бледное лицо? Это ненормально. – Разве оно бледное? – я посмотрел на себя в зеркало. Девушка красила уже последнюю прядь волос, и краска постепенно начинала темнеть. Лицо и вправду было бледное, как у мертвеца. Я не придал этому особого значения, но всё же решил, что когда я приду домой, запишу это в тетрадь. Через 40 минут девушка смыла краску с моих волос и принялась сушить их. Было шумно, и я закрыл глаза, погружаясь в свои мысли. Я думал о больнице; о том, что вскоре мне придётся посетить её и снова встретиться с врачом. Я представлял, как он откроет мою тетрадь и будет читать всё, что я написал там. Я буду смотреть на его реакцию и ждать чуда. Ждать его слов, которые бы успокоили меня. Слова, которые означали бы, что со мной всё в порядке. А ещё мне хотелось встретить Акиру. Заглянуть в его тёмные глаза, пожать его тёплую руку и просто спросить «как дела». Я так и не узнал, почему он лежит в больнице при эпилепсии. Эта болезнь достаточно серьёзная, но она не требует постоянного ухода. То есть человек может спокойно существовать, пока не случится очередной приступ. Конечно, в такое время лучше, чтобы рядом с ним кто-то был, но… Я не хотел придумывать «почему», «как» и «зачем», так как это не моё дело. А спрашивать о таком я точно не буду, потому что мы едва знакомы. – Таканори! – навязчивый шум фена прекратился, но вместо этого парикмахерша начала дёргать меня за плечо. Я не понимал, в чём заключается вся эта суета, но когда я открыл глаза и посмотрел на себя в зеркало, то заметил, что у меня идёт кровь из носа. Мда, только этого мне и не хватало. *** – Тебе идёт чёрный цвет, Така, очень даже идёт. Мы вышли из салона и шли по направлению домой. Я смотрел себе под ноги, а Койю куда-то вдаль. Каждый думал о своём, как всегда, в прочем. – Спасибо, мне тоже нравится, – я улыбнулся. Мне и вправду шёл этот цвет. С ним я стал выглядеть немного взрослее, что меня очень радовало. Не знаю, почему, но я всегда стремился выглядеть старше, чем я есть на самом деле. Между нами возникло некое молчание, которое затянулось аж до того момента, пока мы не пришли на наше место. Я хотел было сказать «До встречи», но Койю меня опередил, сказав: – Така, когда придёшь домой, не забудь записать всё в тетрадь, хорошо? – Я не маленький и не нуждаюсь в такой заботе. Я сам всё понимаю и… конечно же, я запишу всё в тетрадь, – я устало выдохнул и отвёл взгляд в сторону. Бесит. – Ты чего? Я сказал что-то не то? – Такашима обеспокоенно посмотрел на меня, а я не понимал, что со мной происходит. С каких пор меня начала бесить забота окружающих? – Нет, всё в порядке… – сказал я. – Просто… я чувствую себя жалким. Будто бы мне два года, и за мной нужен постоянный уход; как не мамочки, так друга, – я съязвил, но вскоре пожалел об этом. – Прости… – Ничего, всё нормально. Ты устал за сегодня, иди домой, – взгляд Койю изменился. Он стал какой-то поникший и неуверенный, и всё из-за меня. Просто я дурак, который жалуется на заботу, которой некоторым очень даже не хватает. – Ты, главное, валерьянкой запасись, чтобы Рику успокоить после увиденного, – мы засмеялись. Такашима умеет разрядить обстановку, за что я его и люблю. Как друга, конечно же. Мы попрощались, и я отправился домой. Пара шагов, несколько вдохов, поворот ключа в скважине, и я на месте. Я не представлял и даже не думал о том, как же Рика воспримет мой новый цвет. Мне было всё равно. Уже ничего не изменить, поэтому если ей что-то не понравится – я просто уйду в другую комнату и не буду появляться у неё на глазах. Ведь какая разница, какая у меня внешность, главное, что у меня внутри. Но и что у меня в душе я ей рассказывать не собирался. Вот такой вот я замкнутый «сынок», и меня, наверное, не изменить. Ещё не было ничего такого, что могло бы меня заставить что-то переосмыслить в своей жизни. От отношений с мачехой до отношения к самому себе. Всё было неизменно спустя четыре года, я менялся лишь внешне и умственно, наверное. *** Было около двух ночи, когда я собирался ложиться спать. Дверь закрыта, окно закрыто, шторы задёрнуты. В комнате, казалось бы, кромешная тьма, но небольшая настольная лампа ярко освещала почти всю комнату. Я переоделся в светло-голубую пижаму и, почему-то, невольно вспомнил Акиру. У него была почти такая же, но мне уж больно не хотелось сравнивать себя с больным, как бы грубо с моей стороны это ни звучало. Наверное, я ужасен, но сейчас не время об этом думать. В мои обязанности входили записи в тетрадь для врача, который ждал меня уже завтра, если считать, что сегодня воскресенье. Я взял в руки чёрную гелевую ручку и начал вырисовывать иероглифы небольшого размера. Я писал долго, вышло где-то на две страницы. Хоть я и устал за сегодняшний день, но я, почему-то, посчитал нужным записать всё очень подробно, чтобы потом не возникло никаких недоразумений, типа я не договариваю или ещё что. Мне хотелось, чтобы всё было идеально. Чтобы доктор взял в руки мою тетрадь, быстро всё прочитал и сказал: «О! Таканори! Да это же обычное переутомление. Советую Вам просто отдохнуть пару деньков, не ходить в школу, и всё само пройдёт». Но я понятия не имел, что он скажет мне на самом деле, а не в моих представлениях. Свет в моей комнате погас ближе к четырём утра. *** Я проснулся в девять. На улице уже светило яркое солнце, а шторы, каким-то образом, оказались одёрнутыми. Видимо, Рика заходила ко мне утром, прежде чем уйти на работу. Наспех переодевшись в домашнюю одежду, типа футболки и штанов, я пошёл в ванную. Подойдя к зеркалу, я взглянул на себя. На меня смотрел всё тот же низенький хрупкий мальчик в безразмерной одежде. Рваная чёлка свободно падала на глаза, а я пытался что-то разглядеть в себе. Может, со мной что-то не то, раз происходят такие странные вещи? Может, я и вправду чем-то болен, но никто не хочет мне говорить, чем именно? Или просто не хотят расстраивать? В моей голове, как всегда, было множество вопросов, на которые мог ответить только я сам или же мой врач. Я отогнал прочь ненужные мысли и хотел было включить воду, чтобы умыться, как заметил небольшое синее пятнышко на шее. Когда я дотронулся до него, мне стало неприятно. Синяк? Ну а что же ещё. Но его возникновение довольно-таки странное, так как меня никто не душил (слава Богу), не бил, да и вообще, откуда у меня на шее взяться синяку? Я тяжело вздохнул и снова посмотрел на своё отражение. Мне хотелось рвать и метать от неизвестности; от безысходности. С моим телом что-то происходит, но я не знаю, что. И этот факт меня пугает. Как скоро мне станет ещё хуже? *** И снова, девять утра. Я пропустил занятия в школе в этот понедельник и уже стоял перед дверью травматолога Третьей больницы , крепко сжимая в руках тонкую тетрадь. Я не знал, чего ожидать. Я не мог угадать, что мне скажут. Мне было интересно, но в то же время мне хотелось убежать отсюда. Два чувства – страх и заинтересованность – боролись внутри меня, но я понимал, что деваться некуда. Если сейчас я трусливо сбегу, то так и буду жить, не зная, что со мной происходит. А неизвестность меня пугала больше всего. Поэтому, набрав побольше воздуха в лёгкие, я повернул ручку и вошёл в кабинет. Следом за мной зашла Рика. – Здравствуйте, – несмело сказал я. Всё тот же врач с седыми волосами и в очках восседал на стуле, откинувшись назад и читая какие-то бумаги. Он заметил нас только тогда, когда мы поздоровались во второй раз. Опять-таки, отвлекаем занятого человека. – А, Мацумото, проходите, – травматолог снова указал нам на два пустых стула напротив него. – Ну что, Таканори, Вы принесли тетрадь? Много записей вышло? – Записей, может, и не много, – начал я, – а вот описание подробное. – Это правильно. Описание – важная часть. Позвольте мне взглянуть? – Да, конечно, – я отдал ему тетрадь, которую ещё не так давно нервно вертел в руках. Некоторое время я наблюдал за его выражением лица; как ни странно, оно не выражало никаких эмоций. Может, все врачи такие? Скрывают свои прогнозы/диагнозы/предположения, называйте, как хотите, под маской безразличия? – Так, – врач прищурился, – головокружение; кровь из носа; слабость; бледный цвет лица; непонятное возникновение синяков… Хмм… Мне стало немного не по себе от этого его «Хмм». И вообще, мне, почему-то, казалось, что меня должен был обследовать вовсе не травматолог. Я же ничего не сломал, не повредил. Гипс накладывать мне никуда не нужно, так причём здесь вообще травматолог? Ещё один вопрос. – Знаете, что я из всего этого понял? – врач отложил мою тетрадь в сторону, сняв очки. – Что? – спросила Рика, а моё сердце предательски застучало ещё быстрее. – То, что Вас напрасно отправили именно ко мне. Вам нужно обратиться к гематологу, и я даже могу посоветовать, к какому. Но то, что Вы целую неделю выписывали свои, так называемые, «симптомы», это очень хорошо, так как Вам не придётся бродить ещё неделю, о чём бы Вас попросил другой врач. Так что Вы не потеряли время зря. Подождите секунду, я перенаправлю Вас, – я выдохнул. Так и знал, что нужно было идти к другому врачу. – Алло, Ютака Уке? Здравствуй. У меня тут для тебя есть пациент. Ты не занят сейчас? Посмотришь? На том конце провода, видимо, одобрительно кивнули, так как травматолог улыбнулся и показал нам знак, типа «всё окей». Он указал нам номер кабинета и рассказал, как до него добраться. Кабинет гематолога находился на втором этаже, а всего в больнице их пять. И вот тут я по-настоящему заволновался. – Здравствуйте, Вы, видимо, Мацумото, да? – сказал мужчина лет тридцати пяти. У него были волосы тёмно-каштанового цвета и карие глаза. Телосложение среднее, да и сам он излучал какую-то позитивную энергетику. Он мне изначально понравился. Хороший мужик, сразу видно. – Да, мы Мацумото, – ответила Рика, смущенно улыбнувшись. Влюбилась, что ли? – Меня зовут Ютака Уке, приятно познакомиться, – гематолог улыбнулся, и я заметил, насколько красивая у него улыбка. – Я уже всё знаю про Вас и про Вашу историю, только дайте мне прочитать Ваши записи в тетради, и я смогу сделать свои выводы. Ютака-сан недолгое время изучал то, что я написал ранее. Его лицо было слегка напряженное, а брови были нахмурены. Сразу видно – этот человек более эмоциональный. Он ещё некоторое время молчал, а потом вдруг посмотрел на меня и сказал: – Таканори, а больше ничего такого с Вами не происходило? – Хмм... – я задумался. – Сегодня, когда я чистил зубы, я сплюнул кровь. Обычно у меня никогда не было проблем с дёснами. – Кровоточивость десен, значит… – врач опять задумался, и мне в который раз стало не по себе. – А что, у Вас есть какие-то предположения насчёт всего этого? – спросила Рика. – Да. Вполне возможно, что у Вас анемия, – мои глаза округлились до максимума. – Но чтобы убедиться в этом, Вам нужно будет сдать несколько анализов. – Конечно, мы сделаем всё, что потребуется, – обеспокоенно сказала Рика, а я не мог понять: неужели и вправду всё это происходит именно со мной? Но самое худшее меня ожидало дальше, когда Ютака-сан сказал, что мне нужно лечь в больницу на всю неделю. Кажется, внутри меня что-то начало постепенно угасать, но я не знал, что это: то ли моя жизнь, то ли мои силы, то ли моя душа. Я камнем падал вниз, и меня никто не мог поймать или уберечь. Я падал и разбивался на тысячи кусочков, а окружающим людям было всё равно. Они просто проходили мимо. Ещё ничего не известно; ещё ничего не решено, но внутри меня уже оборвалась нить спокойствия за свою жизнь.