Instead of Me

При чтении советую включить песни: Andrew Belle – Pieces Lana Del Rey – Ride

Я, кое-как облокотившись на блондина, прогуливался с ним по парку, стараясь вдохнуть как можно больше свежего воздуха, в котором сейчас нуждался. Как ни странно, Акира не сказал мне ни слова насчёт того, что мы гуляем вот таким вот образом. Другой бы попросил у рабочих передвижное кресло, но ему, видимо, было несложно. – Складывается впечатление, будто бы ты мною пользуешься, – усмехнулся Сузуки, придерживая меня за плечи. Я чуть было не споткнулся, но он успел меня словить. Читает мысли? – Не пользуюсь, а прошу помощи, – тихо сказал я, стараясь сосредоточиться на каком-нибудь предмете. – Ты не просил меня о помощи, а просто поставил перед фактом. – Если тебе сложно, то оставь меня. Обратно уж как-нибудь сам дойду. – Не говори так, – задумчиво сказал Акира и остановился, наверное, сам того не заметив. Я поднял голову и попытался заглянуть в его глаза. Он застыл, будто бы что-то вспоминая, и мне не хотелось нарушать поток его мыслей, но долго стоять я тоже не мог. – Ак.. Акира… – осторожно позвал я. – Ах, да, – он возобновил шаг, и мы дошли до скамейки. Утром погода в конце октября оставляла желать лучшего. С каждым днём становилось всё прохладнее; температура понижалась, заставляя людей одеваться теплее. Кто-то грелся при помощи одежды, а кто-то при помощи друг друга. Холод, казалось, сближал влюблённых парочек, но меня сближать было не с кем. Да мне и не хотелось пользоваться чьим-то теплом. Зачем? Акира уже достаточно долгое время сидел и смотрел прямо перед собой. Он не двигался, ничего не говорил и не издавал никаких звуков. Только тихо дышал, изредка моргая. Сложилось впечатление, будто бы он находится в каком-то своём мире, в который нельзя войти. Нельзя войти и узнать, что там, как и почему. Что его заставляет вот так вот подолгу сидеть и думать о чём-то? Какие вещи или слова заставляют его погружаться в себя; отрекаться от окружающих? С каждым из нас такое происходит и, естественно, мы не станем ничего рассказывать, но мне, почему-то, очень хотелось узнать, что его тревожит; о чём его мысли, да и вообще, что он из себя представляет. Что ты за человек, Акира? – Что? – блондин повернул голову в мою сторону. Кажется, последние слова я неосознанно произнёс вслух, за что мне стало очень стыдно. – Ты что-то сказал? – Н-нет, – я опустил голову и начал нервно дёргать замок на кофте: то вверх, то вниз. Благодаря свежему воздуху я постепенно приходил в сознание и начинал ощущать себя намного лучше. – Тебя что-то волнует? – А меня должно что-то волновать? – быстро сказал я, посмотрев на блондина. Казалось, он пытался заглянуть мне в душу. Он будто хотел выманить из меня что-то вот этим своим взглядом, но я хорошо держался. Я не поддавался ему, как бы порой мне этого не хотелось. – Если бы я знал, то не спрашивал бы, – в принципе, логично. – Всё в порядке, – я отвёл глаза и посмотрел на пробегающих мимо детей. – Хотел бы я быть похожим на них, – вдруг, неожиданно для себя, сказал я. – На кого? На детей? – Акира махнул головой в сторону играющих ребят. – Да… Они счастливые. – А ты нет? – Скорее нет, чем да. – Почему же? – Акира не удивлялся моим словам. Ни единому. Сложилось впечатление, будто бы он понимает меня лучше, чем я понимаю сам себя. Будто бы его жизнь так потрепала, что больше его ничто не сможет удивить. – Они хоть и находятся в больнице, особо этого не осознают. То есть, для них это что-то вроде нормы, – я начал жестикулировать. – Им весело, они играют, смеются; им всё равно, где это делать. Они независимы от чужого мнения. Они не переживают о том, что с ними или с близкими может что-то случится, потому что они живут сегодняшним днём, не думая о будущем. Так ведь? – Не думаю, что это относится к каждому ребёнку. Среди них есть и страдальцы, которые понимают многие вещи получше некоторых взрослых, – задумчиво сказал Акира и тяжело вздохнул. – Мы одни из этих «страдальцев»? – спросил я, посмотрев на профиль парня. – А мне откуда знать? – сказал Акира. – Каждый отвечает сам за себя. Да и не дети мы уже давно… Я слишком мало знаю, для того чтобы ответить тебе хоть на один вопрос. – Не правда, – уверенно сказал я и подсел ближе к парню, на что тот лишь слабо улыбнулся. – Порой мне кажется, что ты знаешь всё. Нет ничего такого, на что ты бы не мог дать ответа. – Не говори так, Таканори. – Хочу и буду, – улыбнулся я, достав мобильник из пижамных штанов. Время было около десяти. – Прости, но мне нужно идти. Скоро Ютака-сан за мной зайдёт. – Анализы? – Ты же знаешь. – Удачи, – парень потрепал меня по волосам. – Тебе уже лучше, я смотрю. – Да, спасибо. Мне и вправду лучше, – сказал я и, встав, помахал на прощанье рукой, получив в ответ слабый кивок. *** Дни в больнице проходят более-менее сносно. Иногда меня посещает Рика, гораздо реже – Койю, которого я жду больше всех. За это малое количество времени я уже успел привыкнуть ко всему, что меня окружает. К белым навязчивым стенам, которые порой слепят и раздражают своей однообразностью; к этому специфическому запаху, витающему по всему зданию. Иногда, от него начинает тошнить, но в таких случаях меня спасает улица и одинокие лавочки, которые в последнее время как-то совсем опустели. Нет того изобилия людей, что было раньше. Остался лишь серый октябрь, и мы – такие несчастные. Честно признаться, если бы не Акира, моё мнение о данном заведении было бы совершенно иное. Утверждать не могу, но мне кажется, что люди, которые тебя окружают, создают некую обстановку, которая позволяет либо расслабиться, либо остаться грустным и поникшим. Я начал привыкать к нему, что меня слегка пугает, или... напрягает. Казалось бы, что в этом такого? Просто парень, просто сосед по комнате, просто общаемся. Но все эти «просто» перечеркиваются одной сплошной чертой в моей голове, и я сам пока что не могу дать себе ответ «почему». Просто так получается. Жуть, какая тавтология, но это так. И вот сейчас мы снова, как и несколько дней назад, прогуливаемся по опустевшему и холодному парку в надежде, что дождь не застанет нас врасплох. Мы, как последние дураки, вышли в одних пижамах и накинули сверху лишь одну кофту, чтобы не замерзнуть совсем. Горячее дыхание превращалось в пар, стоило нам открыть рот для того, чтобы что-то промолвить. Никогда бы не подумал, что конец октября может быть столь холодным, или я просто не обращал на это внимание. А может быть, это из-за того, что сейчас уже вечереет? Не знаю, но разве это столь важно? – Сильно замёрз? – Да нет, всё в порядке, – улыбка обманщика, но мне так не хочется сейчас думать о холоде. – Точно? – Да. – Ты уверен? – искренняя улыбка, от которой можно растаять. – Акира! – Бежим! Блондин вдруг схватил меня за руку, и мы побежали в неизвестном направлении, но в пределах больничного участка, естественно. Пока я держался за него, я чувствовал себя защищённым. Такое ощущение, будто бы этот парень – стена, за которой можно спрятаться от пуль. Я чуть было не споткнулся, но Акира вовремя подхватил меня, и мы засмеялись; это было так по-детски весело. Мы не могли привести наше дыхание в норму: то ли от беспрерывного смеха, то ли ещё от чего. Сердце предательски билось, напоминая о моей злосчастной тахикардии, но мне было как-то всё равно. Сейчас я был счастлив, и ничто не могло испортить мне настроение, наверное. – Согрелся? – Акира, улыбнувшись, заглянул мне в глаза. – Согрелся, – ответная улыбка. – Спасибо. – Хм, – парень задумался, посмотрев куда-то сквозь меня. – Пойдём туда! – На детскую площадку? – я засмеялся. – Ты шутишь? – Ты же хочешь быть похожим на детей, так в чём проблема? – Ты сам сказал, что «мы уже давно не дети». – Я сказал неправду. Всё в твоих руках, – он подал мне ладонь и потянул вперёд, заставляя двинуться с места. Я лишь пожал плечами и последовал за ним. На город опустилась ночь. С каждой минутой становилось всё прохладнее, но я уже ничего не чувствовал. Рядом с кем-то меня вообще ничего не волновало. Я просто наслаждался обществом моего нового дру… приятеля. Могу ли я называть тебя другом? – Как хочешь, – Акира пожал плечами, а я понял, что снова неосознанно произнёс мысли вслух, за что мне вновь стало стыдно. У меня ещё никогда такого не было, так как я вполне умею контролировать свои мысли и слова, но тут… как-то не выходит. Может, это магия какая-то? – П-прости, я случайно, – мне стало не по себе. – А ведь не впервые, – Акира подмигнул мне, раскачиваясь на качели рядом со мной. Детская площадка была совершенно пустой. Оно и не удивительно, сейчас ведь ночь. Какого ребёнка сюда отпустят? Но, хочу сказать, днём здесь тоже народу не густо, да и кто нам нужен? – Ты прав, – я икнул и только сильнее сжал рукава лёгкой кофты, которая почти что висела на мне. – Холодно? – Нет. – Но ты дрожишь, – искреннее возмущение в глазах. – Тебе кажется, – я улыбнулся. – Слушай, у меня эпилепсия, а не паранойя. Не вешай мне лапшу на уши, – блондин цокнул языком и, встав с качели, снял с себя кофту и накинул мне её на плечи. Мне вмиг стало теплее, но я понимал, что наглость хоть и второе счастье, но не в моём случае. Мне не нужны такие жертвы, тем более со стороны Акиры. – Не нужн… – Молчи, – парень не дал мне договорить, а сам присел на карточки около моих ног. На улице хоть и было темно, а при тусклом свете фонарей было сложно что-либо увидеть, я всё же смог разглядеть маленькие огоньки в его глазах. Он смотрел на меня; он смотрел в меня. Я не знаю, что на этот момент могло быть у блондина в голове, но я смотрел на него, как завороженный. – Тебе когда-нибудь, кто-нибудь, – он говорил очень медленно, – делал комплименты? – Э? – я не ожидал такого странного вопроса. – Что ты имеешь в виду? – Ты красивый. – Э?! – очередное удивление, а он – само спокойствие. Аж бесит. – Тебе говорили такое? – Н-нет, – я в замешательстве. – Хм, это странно, – Акира улыбнулся, посмотрев куда-то в сторону. – Что… странно? – Ты странный. – Я вовсе не странный! – да, я протестую! Что он себе думает?! Сузуки лишь громко засмеялся, а я «случайно» толкнул его ногой, легонько, конечно, но он, видимо, не рассчитывал на толчок с моей стороны и, не удержав равновесие, упал назад, потянув меня за собой. Мы не могли сдержать смех, так как данная картина и вправду выглядела забавно: два взрослых парня в пижаме валяются на детской площадке и смеются, причём всё это происходит ночью. Хотя, какие мы взрослые? Мы дети. Мы всё ещё маленькие и безобидные существа, которым хочется заботы. Возраст никогда не являлся каким-то ограничением или пределом. Каждый взрослеет по-своему. Кто-то уже в пять лет отбрасывает игрушки в сторону и отправляется на учёбу с вполне серьёзным и внушительным видом, а кому-то и в двадцать лет будет хотеться забыться. Только вот всегда есть своё «но», всегда есть противоречия. На маленьких детей посмотрят с улыбкой, а на взрослых – как на умалишенных. Но какая разница, кто и что подумает? Тем более, учитывая то, что мы в больнице… быть умалишённым тут в порядке вещей, и на тебя не посмотрят косо. Тут все свои. Тут все… такие простые. И никому ничего не нужно объяснять, поэтому ты начинаешь чувствовать себя в своей тарелке. И… ведь ты не делаешь ничего противозаконного, просто ведёшь себя естественно, без притворства… по-настоящему.