Ликорис

      Закрытый пансион для отпрысков богатых родов Британии. Это звучит престижно, многие мечтают попасть в это учебное заведение, но мало кому удаётся. Я тоже когда-то только и грезил этим колледжем, но тогда я ещё не знал, какую ошибку совершал, поступая сюда.       Для тех, чьи родители обеднели и не могли платить полную стоимость, существует учреждённая королём стипендия. Получить её практически невозможно, да и никто не знает, кто учится на льготах. Я один из этих «избранных».       Мой отец – из древнего, но обедневшего рода виконтов, и моё поступление в этот колледж было его последней надеждой. Что ж, отец, твоя мечта сбылась, я здесь, но ты вряд ли знаешь, каково это – учиться среди богатых отпрысков. Это сущий ад.       Так получилось, что именно на меня пал выбор директора, и меня назначили старостой. И я должен знать всё обо всех.       Это какое-то проклятие… Школа демонов, не иначе. Только вот демоны в человеческом обличье. К примеру, мой сосед, Рональд Нокс. Богатый ублюдок, который и знать не знает о правилах. Или Джим Рондальф, один из приятелей Нокса, не уступающий ему в плане нарушения дисциплины.       Жизнь в стенах этого заведения течёт медленно и размеренно. Подъём в пять утра, молитва, утренние процедуры, в шесть утра первый урок, опоздавших на который обычно строго наказывают. Отбой в восемь вечера. И только три недели каникул летом, которые ожидаются весь учебный год, ведь это возможность наконец-то покинуть стены колледжа и отправиться домой.       Преподавательский состав тоже остаётся неизменным в течении многих лет. Вот только этот семестр стал знаменательным. Сразу два новых учителя – профессор Грелль Сатклифф, преподающий латынь и литературу, и профессор Себастьян Михаэлис – учитель философии и риторики.       Первый – жуткий садист, все дрожат на его уроках, боясь оторвать взгляд от учебника. Второй достаточно быстро стал всеобщим любимцем: он интересно и занимательно преподаёт, у него лишь изредка можно схлопотать наказание.       И почему этот чёртов Нокс умудрился опоздать именно к дьяволу Сатклиффу? Видимо, у него есть такая норма – выпороть нескольких учеников прежде, чем начать объяснять материал. В этот раз его выбор пал на меня. Одно неосторожное движение - и можно писать завещание.       - Я повторяю свой вопрос, мистер Хамфриз: по какой причине в очередной раз на мои занятия опаздывает Рональд Нокс? Вы же староста, не так ли? - Грелль Сатклифф облокотился бедром о край парты, сверля Алана своим пронзительным взглядом ядовито-изумрудных глаз.       Ученики притихли, опуская глаза. Никому не хотелось попасть под горячую руку их молодого преподавателя латыни. Греллю было всего двадцать, и разница в возрасте с учениками последнего курса составляла не более трех лет. Причем многие ученики вымахали к последнему курсу настолько, что выглядели куда старше самого Сатклиффа, однако это не мешало преподавателю, пользуясь своим статусом, держать учеников в страхе.       И если в первые дни преподавания излишне манерный и женственный учитель вызвал среди учеников сплетни и насмешки, то после того, как Грелль публично подверг жестокой порке нескольких студентов, сплетни среди учеников приутихли. По крайней мере, на занятиях новоиспеченного учителя парни старались помалкивать.       - Я не знаю, профессор, - Алан твердо посмотрел в глаза преподавателя. Он не видел соседа с самого вечера и просто не мог уже придумывать какую-либо отговорку, чтобы выгородить в очередной раз Нокса.       - Превосходно, мистер Хамфриз, Вы не знаете, - Грелль почти нежно улыбнулся. – Значит, Англия предоставляет Вам возможность учиться, Ваш отец платит деньги, а Вы вот так вот неуважительно относитесь к возлагаемым на Вас надеждам... Как нехорошо, - Сатклифф с притворной грустью вздохнул, проводя кончиком розги по щеке Хамфриза.       - На середину класса, - приказал он, отстранившись. Прямо в центре стояли колодки, на которых публично пороли провинившихся. - Десять ударов, думаю, будет достаточно, - Грелль сладко улыбнулся. За каких-то полгода обладатель огненно-алой шевелюры смог заработать репутацию самого жестокого преподавателя.       Пожалуй, обуздать Сатклиффа мог только директор - мистер Ти Спирс, которого ученики боялись не меньше черта из библейских книг.       - Профессор Сатклифф... - Алан хотел что-то сказать, но замолчал, посчитав, что просить и оправдываться было бы слишком унизительно.       Хотя публичное наказание было ещё более унизительным.       Хамфриз был примерным учеником, поэтому никогда не зарабатывал подобных наказаний - удары железной линейкой не считались, это было ещё в первых классах.       И вот тут так глупо заработать наказание, и из-за кого? Староста пообещал себе устроить ад Ноксу, из-за которого ему пришлось подниматься и на дрожащих ногах выходить на середину класса в ожидании пытки.       - Что-то хотите сказать, мистер Хамфриз? - Грелль вскинул брови, неспешно приближаясь к юноше, стуча каблуками красных бархатных сапог.       - Нет, - после паузы ответил тот, опустив голову.       - Снимайте штаны, - приказал Грелль, усмехнувшись. Тонкие пальцы пробежали по розгам, и Сатклифф приготовился нанести первый удар.       В этот момент послышался топот, дверь класса распахнулась, и на пороге возник растрепанный, но радостный Нокс.       - Здрасьте! - ослепительно улыбнулся он.       Алан вздохнул с облегчением. И хоть юноша и материл Рональда всеми словами, какие только знал, он ему сочувствовал, ведь, по сути, его сосед попал в цепкие лапы жестокого учителя.       - Нокс, ты хоть знаешь, что урок начался давным-давно? - раздражённо спросил Алан.       - Что, правда? Ой, простите, я случайно потерял счёт времени, - блондин направился к своему месту, как ни в чем не бывало, даже не извинившись за опоздание.       - Далеко собрались, мистер Нокс? - Грелль повернулся к блондину. - Вы, кажется, совсем обнаглели, - Сатклифф приблизился к Рональду, ловко схватив того за ухо. - Вас ждет наказание, мистер Нокс, - прошипел он ему на ухо.       Мальчишка был младше него всего на три года, но это совсем не мешало Сатклиффу считать себя выше него. Грелль потащил Рона на середину класса.       - Можете сесть, мистер Хамфриз, - распорядился Грелль. Теперь его внимание было занято исключительно нахальным блондином.       - Профессор Сатклифф, пощадите! Да и что я такого сделал? Подумаешь, опоздал на десять минут... Разве за это стоит наказывать так жестоко?       Ноксу приходилось идти за своим учителем, то и дело шипя от боли. Быть наказанным ему совсем не хотелось.       Алан быстро вернулся на своё место, ему не нужно было дважды повторять, когда его спасение так неожиданно появилось. Мысленно он посочувствовал своему соседу.       - В очередной раз опоздали, мистер Нокс, и более чем на полчаса, не проявляете должного уважения к учителю, форма опять не в порядке, - Грелль дернул парня за воротник, силой толкая его на колодки.       - Ты снова был в церкви? Что ты там делал? - прошептал Грелль в покрасневшее ухо Нокса так, чтобы класс не мог ничего слышать.       Отнюдь не опоздания бесили Сатклиффа. Его никогда не прельщала должность преподавателя, юноша с ранних лет стремился к вольготной, обеспеченной жизни, но, увы, его род ко времени его обучения в колледже обеднел, погрязнув в долгах. Отец, склонный к карточным играм, проиграл все, что только можно было, включая фамильное поместье.       Глядя на своих обеспеченных сокурсников, мальчик желал быть лучше них, желал разбогатеть, чтобы ни в чем себе не отказывать.       И однажды пятнадцатилетнему юноше улыбнулась удача. Была ли на то воля Бога или самого Дьявола, однако юноша не преминул воспользоваться подарком судьбы.       В тот год их колледж на Пасху посетил епископ. Церковь проявляла благосклонность и была основным покровителем подобных учебных заведений для юных джентльменов Британии.       Священнослужитель принимал у себя лучших студентов, беседуя с каждым лично. Одним из таких студентов был Кристиан Райн. Ничем не примечательный внешне, худой шатен. Пожалуй, единственное, что было запоминающимся, это поразительно красивые изумрудно-зеленые глаза в обрамлении черных пушистых ресниц.       Это сейчас, спустя пять лет, внешность юноши значительно изменилась, впрочем, как и его имя. Никто не знал, что Кристиан Райн и Грелль Сатклифф - один и тот же человек.       Ну, еще бы! Подростковая угловатость в движениях исчезла, ее сменила грациозность. Ненавистный каштановый цвет, в который были окрашены его вызывающе яркие огненные локоны благодаря стараниям заботливой матушки, боящийся, что ее сына сочтут "ребёнком ведьмы", был смыт, и теперь Сатклифф мог гордиться своей длинной медно-красной шевелюрой, спадающей почти до талии.       Наверное, именно тогда, в годы обучения, невзрачная внешность и показная скромность помогли юному Райну совершить свое первое преступление, нарушив божий закон. Кристиан украл у епископа крест с сапфирами и пару драгоценных перстней, что тот перевозил с собой.       Виновника так и не смогли вычислить, несмотря на устроенный утром после обнаружения пропажи обыск в спальнях студентов. Несколько учеников были подвергнуты порке, однако правды директор так и не смог добиться. Никто из мальчишек ничего не знал, а Кристиан, припрятав украденное в тайнике в заброшенной церкви, что была рядом с колледжем, и вовсе молчал, стараясь, как и прежде, держаться неприметно. На его счастье, никому из преподавателей даже в голову не могло прийти заподозрить мальчика со столь честным взглядом в подобном грехе.       Со временем скандал вокруг этой истории поутих, однако разговоры о том, что драгоценности находятся где-то на территории колледжа, не прекращались среди учеников долго. Со временем это превратилось в очередную школьную легенду.       А Грелль ждал. Ждал того момента, когда сможет забрать сокровища. Он не мог вынести их из церкви, пока обучался в колледже, прекрасно понимая, что мальчика, замеченного с такими ценностями в городе, бросят в тюрьму и казнят.       И вот теперь, спустя пять лет, он вернулся. Вернулся в столь опостылевший в свое время колледж, но уже в качестве преподавателя. Не было уже того скромного, невзрачного Кристиана Райна, теперь был лишь блестящий и уверенный в себе Грелль Сатклифф, готовый забрать то, что принадлежало ему по праву. И плевать, что эти ценности получены им нечестным путем. Грелль желал лишь одного - разбогатеть.       Когда до заветных и вожделенных сокровищ было, казалось бы, рукой подать, Грелль столкнулся с новой проблемой в лице не в меру любопытных учеников во главе с головной болью всех преподавателей, Рональдом Ноксом.       Сатклифф понятия не имел, что ему и его друзьям понадобилось в этой Богом забытой церквушке, но ученики встречались там чуть ли не каждую ночь. Кажется, даже местные легенды о призраках их совершенно не отпугивали, что уж и говорить о дисциплинарных наказаниях!       - Я спрашиваю, что ты делал в церкви? - прошипел Грелль, чувствуя раздражение. Больно довольной была физиономия этого парня, когда он только вошел в класс. - Ты брал что-то оттуда? - Грелль сжал рукой светлые волосы Нокса.       - Да сдалась Вам эта церковь! - раздражённо ответил Нокс, чуть повернув голову набок, насколько это было возможно, и сверля взглядом учителя. - Ну был я там, и что с того? Это ведь не слишком грубое нарушение правил! В эту церковь вообще не запрещается ходить! - Рональд тихо зашипел от боли. Он не понимал, почему этот новый учитель так настойчиво выспрашивал об их тайном месте встреч.       Грелль мгновение сверлил Нокса взглядом, судорожно сжимая его светлые волосы. Судя по ноткам удивления, скользнувшим в голосе Нокса, тот и правда ничего не знал о ценностях. Пока не знал...       "Нужно наведаться сегодня ночью в церковь, тянуть больше нельзя", - подумал Грелль. Вся проблема заключалась в том, что он сам уже точно не помнил, куда прятал украденное.       За недолгое время работы в школе в церковь ему наведаться довелось лишь раз, и тогда он чуть не столкнулся со своими учениками.       Больше всего Сатклифф боялся вызвать подозрения. Ти Спирс его, благо, не признал, когда брал преподавать. Ведь Грелль и правда заметно изменился за эти три года, можно сказать, похорошел, да еще и стал пользоваться женскими духами и пудрой, однако рисковать было нельзя, именно поэтому он до сих пор и не доложил директору об учениках, что во время отбоя покидают комнаты, собираясь в заброшенной церкви. Грелль просто не хотел привлекать лишнего внимания к месту, где был тайник.       - Ночью вам запрещено покидать пределы школы, - процедил Грелль, сдергивая брюки с бедер юноши и нанося отточенным движением пару ударов по ягодицам.       - Вы что, не были учеником и не сбегали во время отбоя? - процедил сквозь зубы блондин, стараясь не закричать от боли.       Наказания он получал часто, к выпускным годам Рональд Нокс уже стал персональной болью всех учителей, исключением был разве что пожилой учитель музыки мистер Никсон, который не мог в руках держать не то что розги, а и дирижёрскую палочку, но всё ещё продолжал преподавать.       Однако у профессора Сатклиффа была очень тяжёлая рука, бил он сильно и прицельно, ему явно доставляло удовольствие смотреть на страдания ученика.       - Вы смеете сравнивать меня с собой, мистер Нокс? - Грелль нанес еще один удар по ягодицам юноши.       Он прекрасно знал, насколько это больно, так как и сам познал когда-то подобное наказание.       - Я был отличником, в отличие от Вас, - процедил Грелль. Этот нахальный блондин вел себя слишком вызывающе.       На бледной коже от ударов расцветали алые полосы. Чувствуя, что парень уже дрожит и, кажется, даже всхлипывает, Грелль отпустил его.       - Думаю, достаточно на сегодня, - произнес он, одергивая рубашку на пояснице Рона и небрежно отбрасывая розги в сторону. - Итак, продолжаем занятие, - учитель развернулся, обращаясь к притихшему классу.       Рональд кое-как натянул дрожащими руками брюки и с трудом дошёл до своего места рядом с Аланом, как можно осторожнее садясь рядом с ним.       - Ты не мог меня прикрыть? - сквозь зубы прошипел он, стараясь с достоинством, присущим джентльмену, вытерпеть боль, но это было невероятно сложно.       - Он и так требовал, чтобы я тебя нашёл, хотел уже меня наказывать за тебя. И как ты вообще себе это представляешь? "Ой, профессор Сатклифф, простите, но мой сосед проспал и поэтому не пришёл на второй урок?" - Алан раздражённо открыл учебник, а после, скрипя пером, записал дату в тетрадке. - Хочешь знать моё мнение? Поделом тебе, нечего шляться неизвестно где ночами.       - Хамфриз... - раздражённо выдохнул блондин. - Ты дуешься из-за того, что мы не позвали тебя с собой? Или из-за того, что тебя вообще никто никуда не зовёт?       - Мне нет до этого дела, - холодно ответил юноша.       Но, по правде говоря, слова соседа по комнате задели Алана. Хоть он и старался это скрывать, но на него очень сильно давило одиночество. По сути, с ним нормально общался только Рон, и то из-за того, что им приходилось делить одну комнату вот уже второй год. А так, юноша оставался в стороне от большинства развлечений, подолгу засиживаясь в библиотеке или выполняя поручения учителей. Разве Алан был виноват, что его назначили старостой? Будто бы он сам этого хотел...       Остаток урока прошел более-менее спокойно. Однако Грелль все же бросал на Нокса с Хамфризом подозрительные взгляды.       После урока Грелль направился прямиком в свою комнату. До ужина еще было время, и Сатклиффу не только стоило подготовиться к походу в церковь, но и хотелось немного навести красоту. Все дело было в том, что помимо основной своей цели - забрать украденное, у молодого учителя латыни появилась еще одна цель в лице Себастьяна Михаэлиса, на которого он положил глаз чуть ли не с первого дня своего преподавания.       Учитель философии был чертовски красив и дьявольски обаятелен. Что поделать, Грелль был еще с учебы падок на мужчин. Женщины его совсем не интересовали, и это в какой-то степени осложняло Сатклиффу жизнь.       Грелль повертелся у зеркала, нанося на губы немного помады, чтобы они выглядели чуть ярче. Главное было не переусердствовать, а то слухи о нём ходили по школе и так не слишком хорошие, не только среди учеников, но и среди учителей.       Профессор Слингби уже порядком достал Сатклиффа своими колкими шутками по поводу его явно нетрадиционных наклонностей.       Однако это нисколько не помешало Греллю принарядиться в красный приталенный жакет вместо классического черного, и, повязав на шею кокетливый шарфик из нежно-розового шелка, направиться на ужин.       Грелль был намерен во что бы то ни стало покорить сердце Себастьяна Михаэлиса. Женщин в школе и в ближайших окрестностях не было, за исключением женского монастыря, что был неподалеку, однако Сатклифф его в расчет не брал, справедливо полагая, что профессор Михаэлис по монахиням не пойдет.       - Добрый вечер, - Грелль кивнул коллегам, присаживаясь за стол как раз напротив Михаэлиса и по правую руку от Слингби.       Вот уж с кем Грелль совсем не хотел находиться рядом, уже предчувствуя очередную шуточку коллеги.       - А ты как всегда прихорошился к ужину, - Эрик усмехнулся, скользя взглядом по Сатклиффу. – Хорошо, что ты так не хорошишься для учеников, а то, сам понимаешь, сугубо мужской коллектив, гормоны и всё такое прочее. К тебе ещё никто со старших курсов не приставал?       Грелль покосился на Эрика, заметно покраснев, и уткнулся в тарелку с овсянкой.       - Думаете, я бы сообщил вам о своих поклонниках, мистер Слингби? - Грелль взял кусок хлеба, намазывая на него джем.       - Думаю, что да, - колко ответил блондин. – Но, сам понимаешь, Сатклифф, о подобном лучше молчать, время такое. Хоть времена инквизиции и прошли… - его взгляд скользнул по ярким волосам Грелля, - но нравы остались те же.       Грелль уже собрался что-то ответить, однако с приходом директора пришлось замолчать. Уильям спокойно сел на закреплённое за ним место и, помолившись, приступил к трапезе.       При появлении Уильяма Грелль чуть выпрямился, однако в глаза директору старался не смотреть. Он еще со школы боялся его до дрожи в коленках после того, как однажды в наказание Ти Спирс высек его лично в своем кабинете.       Пусть Уильям Ти Спирс и не был занудным ворчливым стариком, но при нём мало кто решался обсуждать обычные темы. Что уж говорить, учителя тоже побаивались его, того, кто одним только пронзительным взглядом мог заставить дрожать даже самых бывалых преподавателей, у которых выработались стальные нервы и выдержка.       Поговаривали, что Уильям в качестве профилактики и учителям, нарушившим порядок, мог всыпать тростью.       - Мистер Михаэлес, надеюсь, вы помните, что на этой неделе начинается ваше ночное дежурство?       Ещё одна традиция – учителям приходилось вылавливать слишком шустрых школьников по ночам, часто жертвуя своим собственным сном. По сути, строгая дисциплина считалась одним из показателей, на который обращали внимание родители, отдавая своих отпрысков получать азы знаний.       - Конечно же, - бархатным голосом ответил молодой мужчина.       Его взгляд пересёкся с взглядом директора. С самой первой встречи Ти Спирс невзлюбил нового преподавателя, он и сам не мог объяснить причину подобных эмоций. Но по всем характеристикам тот был лучший, и директор, скрепя сердце, всё же взял его на испытательный срок, ведь предыдущий профессор спешно покинул занимаемую должность.       Грелль перевел взгляд на Михаэлиса, залюбовавшись в очередной раз красавцем учителем. Сатклиффу в нем нравилось абсолютно все: и темные, немного небрежно уложенные волосы, и чарующая улыбка, что так часто играла на тонких губах, и темно-карие глаза, в которых то и дело мелькал завораживающий огонек.       Сатклифф в очередной раз пронес ложечку с джемом мимо своей тарелки и капнул им на салфетку, засмотревшись на Михаэлиса. Поддавшись какому-то внутреннему сладострастному порыву, Грелль решился на весьма фривольное действие: он вытянул под столом ногу, касаясь кончиком красного полусапожка ноги объекта своего восхищения, заигрывающе поглаживая.       Буквально минута потребовалось горе-соблазнителю, чтобы понять, какую фатальную ошибку он совершил. Он коснулся вовсе не ноги Себастьяна - уже пару секунд он поглаживал ногу директора. Лицо Уильяма Ти Спирса буквально окаменело, а его ледяной взгляд сверлил сидящих напротив него учителей, коих всего было трое, включая, помимо Сатклиффа, Эрика Слингби - учителя фехтования, и пожилого преподавателя музыки, чьи руки дрожали, даже когда он подносил ложку ко рту. Конечно, видеть, кто именно делает сие непотребство, Уильям не мог, но предположить - вполне.       Сатклифф так и замер, сжимая в руках ложку и молясь богу, чтобы Уильям не подумал на него. Хотя он слабо сомневался, что Уильям заподозрит кого-то еще. Ногу он, конечно же, с брюк Ти Спирса сразу убрал, надеясь, что его движения под столом остались незамеченными. Правда, его покрасневшие щеки и учащенное дыхание могли выдать его с потрохами.       В колледже все знали, что шутки с директором всегда плохо заканчиваются. Он был буквально помешан на дисциплине, жестоко наказывая провинившихся. Но обычно мужчина делал это со спокойным выражением на лице. Сейчас же в его глазах мелькнула искорка злости, он посмотрел напротив, выискивая нарушителя его покоя.       Мало кто знал, но раньше Уильям Ти Спирс был застенчивым учителем, который преподавал в своё удовольствие и почти не наказывал учеников телесно; этим средневековым пыткам он предпочитал умственный труд.       Но всё изменилось в одну злополучную ночь.       У учителя математики была семья, которую он безмерно любил, и каждые выходные он стремился к ней. Но когда его молодая жена, будучи на последних месяцах беременности, попала под кэб, он будто изменился. Больше никто не видел и тени улыбки на его лице, как и не замечал, чтобы мужчина покидал стены школы. После того случая он полностью погрузился в работу, поставив крест на своей личной жизни. И за какие-то пять лет добился поста главы школы.       И даже теперь, держась за своё директорское кресло и будучи достаточно завидным женихом, Ти Спирса приводили в ярость любые намёки на отношения, а запрещённые церковью тем более.       Он с яростью посмотрел сначала на Эрика, а затем перевёл взгляд на молодого учителя латыни, которого он взял по чистой случайности, если смотреть правде в глаза.       - Мистер Сатклифф, - ровным голосом начал он, чуть сузив глаза за очками, – в каком виде вы пришли на трапезу? Вы знаете, как мы наказываем учеников за несоответствие уставу, вы хотите вспомнить былые времена и опять прочувствовать на себе наказание?       Грелль инстинктивно внутренне сжался, заметно бледнея, а потом снова краснея. Он и так чувствовал себя в присутствии старших профессоров неловко. А теперь Грелль и вовсе ощутил себя провинившемся учеником, которого застали на месте преступления.       От стыда покраснели даже кончики ушей. "Как он может говорить о наказании в присутствии других учителей? В присутствии Себастьяна!" - сердито подумал Грелль, бросая мимолетный взгляд на Михаэлиса и немного пододвигаясь на стуле, теребя алый локон.       Эрик был прав, со Спирсом лучше не шутить, однако падать в глазах красавца Себастьяна Сатклифф вовсе не хотел.       - Сейчас все модные джентльмены Лондона так одеваются, - дерзко ответил Грелль, гордо вздернул подбородок. - И я уже не ваш ученик, профессор Ти Спирс, - дрогнувшим голосом произнес Грелль, чувствуя, что щеки все еще пылают, к тому же Сатклифф только что прокололся, попавшись на удочку Уильяма.       Он сам признался, что учился в этой школе. Это могло стать крахом всех его так хорошо продуманных планов. Более того, если всплывет, что кражу у епископа совершил он, пусть и несколько лет назад, это уже грозило тюремным заключением, а методы расправы церкви с провинившимися были жесткими.       Грелль все же выдавил из себя милую улыбку, глядя на директора. Правда, в данной ситуации она выглядела скорее нахальной.       Преподаватели за столом молча переглянулись. Еще никто не перечил Уильяму Ти Спирсу.       - Но мы с вами не в Лондоне, наш колледж – совершенно другой мир, в котором чтят традиции. И о которых Вы, судя по всему, давным-давно забыли, - холодно процедил Уильям, нахмурившись.       Он не помнил среди выпускников хоть кого-то с такой яркой внешностью. А судя по тому, как учитель робел при воспоминаниях о наказании, сомнений не было – он прочувствовал на себе персональное наказание директора.       - Обсудим это у меня в кабинете. Как только закончите трапезу – подниметесь, и в ваших же интересах не поступить, как глупый первогодка, и не сбежать, иначе из школы вы вылетите раньше, чем скажете слово «крикет».       Уильям поднялся и, кивнув остальным преподавателям, покинул столовую.       Грелль мысленно застонал, чувствуя, как предательски дрожат руки. Аппетит разом пропал, а самое главное - план по очарованию Себастьяна был разбит вдребезги. Однако Грелль не смог удержаться от того, чтобы не сделать комплимент красавцу-учителю.       - Я наслышан о вашем таланте вести занятия, профессор Михаэлис, говорят, философия благодаря вам стала одним из интереснейших предметов. Не просветите насчет вашей особенной методики в свободное время? - юноша улыбнулся, откладывая в сторону кружевную салфетку.       Смешок Слингби не заставил себя ждать. Судя по всему, ещё с момента диалога с Уильямом, Эрику хотелось вставить свой колкий комментарий.       - Благодарствую, профессор Сатклифф, - улыбнулся Себастьян. – Но методика на самом деле проста, я могу ею поделиться с вами и сейчас. Нужно просто идти в ногу со временем, - его улыбка стала шире, а затем он отложил салфетку и поднялся. - Приятного Вам вечера, господа.       Мужчина покинул столовую, по дороге перекинувшись несколькими фразами с учениками. Эрик тем временем немного вальяжно раскинулся на стуле, позволяя себе расслабиться.       - Что, сбежала от тебя твоя любовь? – едко спросил он Сатклиффа.       - От меня не сбежит, - Грелль одарил Эрика ядовитым взглядом, поднимаясь из-за стола. - Приятного вечера, - юноша развернулся на каблуках, покидая столовую вслед за Михаэлисом.       Греллю предстояла встреча с Уильямом Ти Спирсом, и, пока он шел по коридору в сторону его кабинета, романтичные мысли касательно Себастьяна Михаэлиса постепенно выветрились из головы, а волнение накрыло с новой силой, как когда-то в годы учебы.       Молодой учитель на мгновение замер у кабинета директора, а после, набравшись смелости, толкнул дверь, проходя внутрь.       - Профессор Ти Спирс? - Грелль прошел в помещение, старясь держаться как можно более непринужденно.       Однако розги и трость у стены на самом видном месте вызвали в теле Сатклиффа дрожь.       Грелль замер у кресла напротив стола Уильяма, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он до ужаса боялся, что директор обо всем догадается, узнает... Хотя он и так сегодня, кажется, нарвался своим поступком.