Ликорис

…Темнота клубится расплывчатыми пятнами, скрывая две темные, маячащие перед глазами фигуры. - Помогите! - пронзительный женский крик разрывает тишину. Фигуры не спеша приближаются, слышится лязг цепи. - Ты сама виновата, мы слишком долго ждали, - произносит одна из фигур вкрадчивым, насмешливым голосом. Темнота немного отступает, и можно различить мужские силуэты. На лице одной из фигур, скрытом тенью, усмешка. - Нет! Нет! Прошу вас, не надо! - женщина кричит, захлебываясь слезами, когда мужчина склоняется над ней. Слышится треск рвущейся ткани, и темный хитон падает на каменный пол. - Возьми ее, брат, ты же хочешь, - насмешливо произносит мужчина, оборачиваясь к фигуре, что маячит за его спиной. Рука в перчатке смыкается на шее девушки, перекрывая дыхание. Лицо мужчины расплывается, теряясь в бликах многочисленных свечей, освещающих темное подвальное помещение. На его обнаженной груди раскачивается крест, украшенный сапфирами. - Сегодня ты получишь то, что заслужила, Катэрина, - тонкие губы мучителя расплываются в усмешке. - Моя строптивая Катэрин... - в руке мужчины сверкает кинжал, и цепочка на его шее рвется, отчего крест с громким стуком падает на залитый кровью пол. - Будьте вы прокляты! Прокляты! - срывающийся крик боли почти оглушает... Грелль широко распахнул глаза, прикладывая руку ко взмокшей челке. Сердце бешено стучало в груди. Несколько минут понадобилось юноше, чтобы понять, что он находится в школьном лазарете. В окно лился тусклый дневной свет, небо было затянуто тучами. Грелль сглотнул и потянулся к стакану с водой, что стоял на тумбочке. Обрывки страшного сна так и не шли у него из головы. Сатклифф сделал пару глотков воды и откинулся на подушку, укрываясь шерстяным одеялом. Он был в лазарете уже третий день после того, как Себастьян Михаэлис нашёл его без сознания на кладбище и принес в школу. Грелля немного согревала мысль о том, что это сделал именно Михаэлис, что он позаботился о нем. Директору они сказали, что выслеживали учеников-нарушителей. Мистер Ти Спирс списал все на переутомление молодого учителя латыни и настоял на том, чтобы Сатклифф восстановился, проведя несколько дней в лазарете. Трудно было поверить, что всегда холодный и жестокий директор мог настаивать на отдыхе. Видимо, он тоже переживал за всех, хотя и старался не показывать этого. Уильям пришёл в лазарет на следующий день после той злополучной ночи, желая лично осведомиться о состоянии учителя. Оставшись довольным, он ушёл, но из его скудных объяснений Грелль понял, что никто не знает, что же именно произошло там, на кладбище. Это подтвердил и зашедший проверить его самочувствие Михаэлис, когда они говорили на эту тему, вид у преподавателя был каким-то потерянным, он сам не понимал, что произошло. А ещё Сатклиффа пугали сны, которые регулярно снились с той ночи, он не мог их запомнить, помнил только имя - Катэрина. Но кем она была, да и существовала ли эта девушка в реальности, он понять не мог. Как и того, почему ему снятся эти кошмары. Юноша протянул руку и посмотрел в принесённое по его просьбе зеркальце. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, обескровленные и искусанные губы. Волосы были взъерошены и спутаны, и всё, о чём Грелль сейчас мечтал, – это горячая ванна, что в этом месте было непозволительной роскошью. - Мистер Сатклифф, как Вы себя чувствуете? - на пороге лазарета появился Себастьян, выглядевший как всегда безупречно. Грелль вздрогнул, закрывая зеркальце и убирая его на тумбочку. Щеки предательски покраснели. Он вовсе не хотел быть перед Себастьяном в столь неприглядном виде, как сейчас. - Благодарю, уже лучше, - юноша подтянул одеяло, заправляя алую прядь за ушко. - Правда, кошмары все еще мучают, - Сатклифф нахмурился, отводя взгляд от красивого лица Михаэлиса. Грелль ругал про себя местного лекаря, что не позволил принести ему в палату пудру и духи, о которых тот просил. - И что же именно Вы видите в этих кошмарах? – мужчина подошёл ближе, останавливаясь у кровати. Грелль закусил губу, не зная, признаваться Михаэлису или нет. - Какая-то несуразица, я вижу двух мужчин, но не могу разглядеть их лица, и слышу женский крик, - Грелль нахмурился. - Ее зовут Катэрин... Катэрин... - повторил шёпотом Грелль, словно надеясь, что это даст ему ответы на все вопросы. - Профессор Михаэлис? - голос Уильяма Ти Спирса вывел юношу из задумчивости. - Директор, - мужчина обернулся и вежливо отступил в сторону, продолжая изучать Сатклиффа внимательным взглядом. Себастьян был раздосадован тем, что потерял возможность расспросить Грелля, но при ужасе всея колледжа он бы не рискнул задать хоть один вопрос. - Профессор Сатклифф, как Вы себя чувствуете? Уже готовы приступать к своим обязанностям? Грелль немного вымученно улыбнулся. Он чувствовал еще большую неловкость из-за того, что предстал перед директором в ночной рубашке, пусть он и был в лазарете. - Вполне хорошо, профессор Ти Спирс, - Сатклифф присел на кровати, облокотившись спиной о подушку. - Если сегодня меня отсюда выпустят, то вполне готов, - Грелль отвел взгляд от строгого лица Уильяма, не в силах выдержать его буквально пронизывающий насквозь взгляд. - Прошу меня извинить, у меня сейчас урок, - Михаэлис посмотрел на аловолосого юношу. – Надеюсь, Вам станет лучше, мистер Сатклифф. И под пристальным взглядом главы школы мужчина поспешил ретироваться. Уильям же перевёл взгляд на молодого учителя. - Вас всё ещё что-то беспокоит, мистер Сатклифф? Грелль лишь кивнул, провожая Себастьяна взглядом. - Просто снятся плохие сны, профессор, - юноша укутался в одеяло, чувствуя смущение в присутствии директора. - Но это не важно, это скоро пройдет, все же ночные прогулки - не для меня, - Грелль вздохнул, прикусив губку. - Надеюсь, Вы будете чувствовать себя лучше, - Спирс внимательней всмотрелся в лицо своего бывшего ученика. Выглядел тот действительно не важно. – Если Вас что-то тревожит, Вы всегда можете обратиться ко мне. И… будьте осторожны в следующий раз. Кашлянув, мужчина поправил очки немного нервным движением. - Надеюсь увидеть Вас завтра на занятиях. Грелль поднял немного робкий взгляд на Уильяма. Он все чувствовал себя стеснённо в обществе директора. - Я буду завтра, профессор Ти Спирс, и... простите за тот случай на ужине, - щеки Грелля стали пунцовыми, и он потупил взгляд. - Это была случайность. Пусть ему и досталось от Уильяма тогда в кабинете, он не хотел, чтобы директор думал о нем плохие вещи. - Верю, что случайность. Не переживайте, я уже забыл о том инциденте, так что и Вы выбросьте его из головы. Но впредь попрошу не повторять таких ошибок, думаю, Вам будет неприятно ещё раз оказаться в моём кабинете. Выздоравливайте, мистер Сатклифф. Уильям развернулся и поспешил покинуть лазарет, его ещё ждала замена у класса Грелля. Юноша же кивнул, немного сжавшись на кровати. Ему правда не хотелось оказаться в кабинете директора еще раз. Память услужливо подбросила воспоминания из детства, когда Уильям сек его розгами, которые молодой учитель тут же постарался прогнать. Укутавшись в шерстяное одеяло, Грелль отвернулся к окну. Из него открывался вид на задний двор школы. Серое небо было затянуто тучами, а над церковью кружилась стая воронов. Черные как смоль птицы слетелись чуть ли не со всего кладбища. Их хриплые крики были слышны даже за стенами школы.

***

Алан стоял за одним из стеллажей в библиотеке, выискивая необходимую книгу. Возвращаться в комнату желания не было, да и по дороге он мог встретить кого-то из своих одноклассников, которые относились к нему не слишком-то благосклонно. По этой причине юноша предпочитал возвращаться после отбоя – одна из привилегий старосты, позволяющая не соблюдать некоторые правила. Но к этому прибавлялся целый список обязанностей, что превращало жизнь если и не в ад, то в его подобие. После ночного происшествия компания Нокса не рисковала не то, что выходить за пределы школы ночью, но и ходить в одиночку. Алан лишь хмыкал при виде этого, но ничего не говорил, предпочитая держаться в стороне. Они все хотели бы забыть эту ночь. Как и думал Хамфриз, из этой затеи не вышло ничего хорошего, но также ему не давал покоя вопрос: кто же это был? Он не верил в эту страшилку про монахиню, не хотел верить. Да и разве такое может быть правдой? Рональда парень услышал, как только тот вошёл в библиотеку, и мысленно вздохнул: появление в сердце учебной части этого разгильдяя не сулило ничего хорошего. Ещё бы, за Нокса платил богатенький отец – вице-премьер-министр, его даже за самые серьёзные проступки просто так не исключат. И он чувствовал эту власть, пользуясь ею на всю катушку. - Рон, что ты здесь забыл? Не поверю, что у тебя вдруг появилось желание учиться, - Алан взял-таки нужную книгу с полки и посмотрел на своего соседа, которого порой очень сильно ненавидел. Юноша подошёл к старосте вплотную и, прикрыв глаза, поцеловал того в щеку. Хамфриз залился румянцем, неловко улыбаясь. Подобное случалось уже не в первый раз. Находясь в школе чуть меньше, чем круглый год, юноши приспособились справляться с потребностями своего тела. Обычно это происходило в условиях строжайшей секретности: узнай кто из учителей – проблемы были бы у всего курса. Но и сами парни понимали, что об этом стоит молчать: не было тех, кто хотя бы раз не испытал оргазм при помощи другого. Заложишь одного – заложат и тебя. Но при этом большинство парней всё ещё оставались девственниками, предпочитая не заходить так далеко. Все понимали: это временно, и когда они выпустятся из этого ада, то забудут обо всех трудностях, что были в этом месте. Впервые Рон намекнул о подобном с год назад, спустя месяц их проживания в одной комнате. До этого они все жили в комнатах по пять, но по мере того, как многие покидали учёбу, их становилось всё меньше, и старшие курсы получали подобные привилегии. Тогда Алан испугался, ведь это противоречило религии, но нужно было воздать должное терпению Нокса (но в большей степени желанию всё-таки склонить старосту на свою сторону), и Хамфриз скрепя сердце согласился помогать соседу в подобных случаях. Это не влияло на их отношениями за стенами комнаты, но в пределах своей «крепости» они понемногу открывались и узнавали друг друга. - Рональд… - тихо выдохнул юноша, когда рука одноклассника легла на его пах. Глаза его уже были затуманены. – Не здесь же… - срывающимся голосом произнёс Алан, а затем схватил его за руку и потащил прочь из библиотеки, где не будет свидетелей их падения, как называл это сам Хамфриз. - Черт, как же больно, - Рональд прижал ладонь к своей пятой точке, когда они с Аланом оказались в подсобке, где хранились ведра с вениками и тряпками. До комнаты сил идти не было, к тому же у Нокса от порки все еще побаливали ягодицы. Парень вновь умудрился заработать наказание, на этот раз не выполнив домашнее задание по литературе, о котором он попросту забыл. - Алан, ты не представляешь, как мне плохо... - Рон провел рукой по животу старосты, кладя ладонь на его пах. На щеках юноши проступил румянец, а дыхание участилось. Ронни был заметно возбужден. Поглаживая пах Алана, он прижался к нему ближе, расстегивая немного дрожащей рукой ремень на брюках. Времени у них было немного, не хватало ещё, чтобы их кто-то обнаружил. Быть отчисленным Рон не боялся, а вот снова подвергнуться порке совсем не хотел. Юноша мечтал поскорее выпуститься и наконец иметь возможность купаться в роскоши, посещать клубы для джентльменов и светские мероприятия, а также иметь возможность кадрить юных аристократок. - А вот нечего было так нахально себя вести, - севшим голосом сказал Алан, расстёгивая и скидывая пиджак на какие-то коробки. Староста закатал рукава рубашки, чтобы они не мешали, а затем вновь прижался к своему соседу. - Алан, ты так любишь всех отчитывать, хоть бы раз посочувствовал, - Рональд улыбнулся, поглаживая пах юноши. Рональду нравилось, как мило краснели щеки его старосты, когда они были вдвоем и занимались стол запретными и непотребными вещами, удовлетворяя свою похоть. Хамфриз дотронулся рукой до возбуждённой плоти своего однокурсника, поглаживая и лаская. Алан сам потянулся за поцелуем, притягивая парня за шею. Только Рональд знал, каким Хамфриз бывает нетерпеливым и напористым. Таким Алан стал совсем недавно, таким его сделал Нокс. Но юноша достаточно быстро научился с этим справляться – это ведь только на время учёбы, дальше они разбегутся, создадут семьи и не вспомнят об этом самом большом позоре их жизней. - Не в моих правилах сочувствовать, особенно если ты виноват, - юноша закусил губу, ему были приятны действия Рональда. - Ох... Алан, - жарко выдохнул Нокс, не в силах сдержать стон от столь умелых ласк юноши. Хамфриз был весьма страстным, более того, он любил брать инициативу в свои руки, вот даже сейчас он целовал Нокса напористо и очень умело, заставляя того постанывать от блаженства, зарываясь руками в каштановые волосы юноши. Кто бы мог подумать, что собранный и серьезный Хамфриз, соблюдающий все правила, бывает таким. Рональд склонился, прикусывая кожу на его шее и при этом нахально усмехаясь. Алан вздрогнул, а затем приложил руку к ноющему месту, предчувствуя, что уже завтра там расцветёт яркая «метка». Опять придётся скрывать шарфом, благо, сейчас было холодно, и это не показалось бы странным, особенно зная теплолюбивость Хамфриза. - Нокс, мать твою, - выругался староста, толкая того и прижимая к стене. - Черт, Алан, у меня и так задница болит, - простонал блондин, недовольно поморщившись. Уж что касается силы, слабым Алан отнюдь не был, это Ноксу уже довелось на себе прочувствовать. По сути, Хамфриз долгое время ненавидел своего соседа по комнате. Именно он превратил в своё время его жизнь в ад, рассказав своим друзьям, которые в свою очередь растрепали всем остальным, что Алан стипендиат. В этом не было ничего зазорного, но богатенькие детки считали подобных учеников людьми второго сорта. После этого юноша потерял своих немногочисленных на тот момент друзей, и ему пришлось привыкать к постоянному одиночеству. Так почему сейчас он находился в подсобке с Рональдом и нарушал неписанные истины? Ответ Хамфриз и сам не мог найти. Видимо, он слишком просто мог прощать людей, даже если они и рушили его жизнь. Юноша верил в то, что люди могут меняться, хотя всё чаще он убеждался в обратном. - Дай угадаю, вы вчера опять стащили вино с кухни? – ухмыльнулся Алан, сжимая в руке яички Ронни. – Некоторые вещи не меняются. - О, да, ты бы только видел, как трепетно Дэйв прижимал к себе свою блондинку, жаль, тебя там не было, как всегда попустил все веселье, - Нокс ухмыльнулся, впиваясь в губы Хамфриза поцелуем. - Признайся, ты бы хотел быть в нашей компании, - Рональд ослепительно улыбнулся, прикусывая от наслаждения губу. Его ладони скользнули по ягодицам парня. - Зачем мне это? Мне и одному хорошо, - спокойно ответил Алан. Да, порой Хамфриз думал, что было бы, не стань он изгоем среди своих одноклассников. Но это сделало его сильным, а после дополнительных уроков с их тьютором хрупкий на вид юноша мог весьма неплохо за себя постоять. Именно с того момента у него начали складываться доверительные отношения с профессором Слингби – тот всегда поддерживал Алана, нередко угощая горячим чаем и советуя книги. - Из-за кого ты так возбуждён? – тихо спросил староста, сдерживая стон, когда умелые руки дотронулись до особо чувствительного места. – Уж не из-за нашего ли нового учителя латыни, которого мы не видели уже третий день? - Из-за этого садиста? - фыркнул Нокс, демонстративно отводя взгляд, но щеки предательски покраснели. - Так я и поверил, вон как покраснел, - Алан усмехнулся, а затем прикусил ключицу Ронни в отместку за шею. – Значит, Сатклифф… Могу поговорить, чтобы он назначил тебе дополнительную отработку, благо, проступков у тебя хватит ещё на два срока обучения, не составит проблемы выбрать из них хотя бы один. - Только попробуй поговорить с Сатклиффом, - Нокс сжал запястье Алана, заводя ему руку за спину. – Хочешь, чтобы этот высокомерный ублюдок меня снова отшлепал, как первокурсника? - Нокс коснулся губами шея Алана. - Как бы я хотел проучить этого профессора Сатклиффа, - его губы чуть скривились в презрительной усмешке. - Он почти наш ровесник, а строит из себя невесть что. Тоже мне... - А если и пойду, что ты мне сделаешь? – с вызовом спросил Хамфриз, выворачивая руку, и спустя мгновение Рональд уже был прижат лицом к стене. - А ты изменился, - Нокс хмыкнул, оказавшись прижатым своей симпатичной мордашкой к пыльной каменной кладке. - Все еще хочешь мне отомстить, Аланчик? - он прикусил губу, чувствуя поглаживания на своих ягодицах. - Может быть, я хочу, чтобы он тебя ещё раз наказал? Ты ведь тоже ещё тот ублюдок, на тебя же нет управы, а когда я ещё смогу посмотреть, как тебя публично унижают? - в словах старосты проскользнуло неприкрытое ехидство и насмешка. Чем Хамфризу нравились их «отношения», так это тем, что он мог высказать всё, что хотел, в лицо Ноксу, имея над ним большую власть, особенно когда его рука ласкала бёдра юноши. И что главное, тот не мог ничего ему ответить, слишком жаждал получить максимум наслаждения. - Знаешь, что мне больше всего нравится, Ронни? – он прикусил мочку уха юноши, скользя к возбуждённой плоти рукой и вновь её лаская. – Мне не приходится ничего делать, ты сам себе находишь проблемы на свою милейшую задницу, да такие, что она потом ещё долго болит. Алан ударил по ягодицам, а на его губах играла усмешка. Ему нравилось играть со своим одноклассником. Здесь, в этой пыльной и затхлой каморке он мог не скрывать себя настоящего. Рональд и так знал многие стороны его характера. Хотя бы его любовь к чистоте и порядку. Или нежелание вставать рано утром в выходной. За совместное проживание в одной комнате узнаёшь многое о своём соседе. - Так что нет, я не хочу тебе мстить, мне это просто не нужно, - закончил свою мысль юноша, хотя его дыхание с каждым движением становилось всё тяжелее и прерывестее. Нокс прикрыл глаза, вздрогнув от удара по своим упругим ягодицам, ощутив при этом боль и какое-то возбуждение, отдающееся сладким томлением внизу живота. - Какой ты садист, Хамфриз, - прошептал Нокс, отчего-то вспоминая учителя латыни с розгами в руке. И особенно отчетливо - аромат его розовых, чисто женских духов. Юноша в красках представил, как наматывает алую шевелюру на руку, ставит молодого зарвавшегося учителя на колени и наносит удары розгами. На губах Нокса мелькнула мстительная улыбка. Что-то ему подсказывало, что их учитель имеет какую-то тайну, не зря же он так выспрашивал насчет церкви несколько дней назад. Нокс вывернулся из хватки Хамфриза, проводя ладонью между его ног. - Поможешь нам проучить Сатклиффа? Эта манерная выскочка, уже многих достала, - Нокс прикусил нежную кожу на шее Алана. - Ещё одна метка на моей шее – и ты покойник, Нокс, - угрожающе прошипел тот. - И что же ты хочешь сделать ему? - Алан взглянул в нахальные глаза соседа. - Я в этом участие принимать не собираюсь, даже не надейся, покрывать тоже не буду, - добавил Хамфриз. - За меня богатый папочка, в отличие от тебя, не заступится, а я не хочу вылететь за год до окончания колледжа. - Если ты попробуешь меня сдать, я шепну ребятам, что староста стучит. Догадываешься, что с тобой сделают парни? - Нокс вновь укусил Алана в шею. - Ронни, я ведь тебя предупреждал… - Алан склонился, прикусывая кожу на шее почти у самого уха. В этом месте почти невозможно скрыть метку, и юноша очень хотел посмотреть, как его сосед будет пытаться это замять. Честная плата за то, что ему придётся симулировать больное горло. - Хамфриз... меня же теперь точно заподозрят, ублюдок ты, - Нокс прижал руку к уху, толкая Алана на пол и нависая над ним. - Ты заигрался, староста, - Рон мгновение смотрел на Алана, сжимая его плоть в своей руке, а затем склонился и накрыл его припухшие губы поцелуем. Скользнул ладонями по бедрам и телу парня, поглаживая. Алан бросил раздраженный взгляд на Нокса, пальцами притрагиваясь к покрасневшему месту. - Не заподозрят, если умело всё это обыграть, - спокойно произнес он. Нокс сверкнул глазами, сжимая запястья Алана почти до хруста, продолжая прижимать его к полу. Рональд потерся своим пахом о пах Алана, ощущая, что близок к финалу. По телу старосты пробежала приятная дрожь, он издал еле слышный стон, радуясь, что в этой части здания мало кто ходит. Алан никому и ни за что не признался бы, но ему нравилось чувствовать власть над собой, и когда его руки вот так сжимали до синяков, эта боль его заводила. Но признать это означало показать свою слабость, поэтому юноша всегда вёл в подобных «играх». Но сейчас… Он протяжно застонал, смущённо отворачиваясь. Сейчас Хамфриз чувствовал себя беззащитным. Он сжал плечи одноклассника, перекатываясь и оказываясь сверху. Всего несколько движений хватило, чтобы довести Рона до пика. Алан брезгливо посмотрел на свою ладонь. Нокс поднял взгляд на Хамфриза, который все еще был сверху. - Ты слышал о том, что шесть лет назад здесь у епископа совершили кражу? - неожиданно произнес Рональд. - Был украден крест с сапфирами и несколько перстней, говорят, это стоит целое состояние, - Нокс приподнялся на локтях, застегивая ремень на брюках. - Тогда чуть ли не половину учеников подвергли наказанию, но никто так и не сознался, и сокровища не были найдены. Что, если они спрятаны в той старой церкви? - Рон посмотрел в глаза Алана. - Помнишь, я сказал, что этот Сатклифф... - Рон вновь немного покраснел. - Что он явно здесь не просто так... Не похоже чтобы ему особенно нравилось преподавать, да и вряд ли он пришел сюда из-за денег, - Нокс фыркнул. - И что с того? Какая разница, были ли у Сатклиффа причины, чтобы идти преподавать, - юноша отобрал у Рональда платок, стирая сперму и со своей руки. Ко всему прочему Алан был ещё и жутким чистюлей, что нередко раздражало его соседей по комнате. – Тебе не кажется, что тебя это мало касается? Юноша поднялся, протягивая руку соседу и помогая ему встать на ноги, а после спешно начал приводить их обоих в порядок. - Брось, я знаю, тебе скучно, одни книжки да учеба. Тебе стоит хоть раз нарушить правила, Алан, - парень улыбнулся, когда Хамфриз начал подправлять воротничок его рубашки и галстук. - Скажу тебе по секрету, Рон, - Алан загадочно улыбнулся, - для меня уже не существует и половины запретов. Всё же быть старостой в чём-то хорошо. Алан с сожалением посмотрел на грязный рукав, боясь представить, как его некогда белоснежная рубашка выглядит сзади. Он отвернул рукава и накинул пиджак, впрочем, не спеша его застёгивать. - Рон, будешь должен мне новую рубашку, - отозвался он, подходя к юноше вплотную и поправляя ему воротник, туже затягивая галстук. - Ты такой заботливый, словно я твой брат, - Нокс фыркнул, однако на щеках проступил легкий румянец. - Знаешь, лучше бы у меня ты был старшим братом, нежели мои «очаровательные» сёстры. Алан был на полгода младше своего соседа, и когда тот в своё время узнал об этом, насмешки над юношей удвоились. Теперь же их отношения немного изменились. Если они и не были друзьями, то их объединяла общая тайна, а эти узы куда крепче дружеских. - Чем тебе не по душе твои сестрички? Заставляют мерить платья и играть в куклы? - ухмыльнулся Нокс. - Даже не хочу вспоминать об этой тёмной странице моей жизни, - мрачно отозвался Алан. – Они заметили, что я мальчик, только когда я от них съехал сюда. Нокс скользнул взглядом по шее Алана. Засосов он ему оставил немало. Заметив взгляд соседа, Хамфриз притронулся к своей шее, задевая ноющие места. - Больше не кусаться. С каждым разом всё труднее скрывать это,- произнёс он. - Мистер Никсон в прошлый раз уже порывался снять шарф, ведь это «не по уставу». Если уж не можешь терпеть, то оставляй засосы в более незаметных местах. А это, - Алан дотронулся до особо явного возле уха Ронни, - мы скроем. Есть у меня одна идея, никто и не усомнится. - Ладно-ладно, - Рональд потянулся, оправляя рубашку. На его лице появилась ухмылка. – Будь ты моим братом, наверное, ты бы доставал меня своим занудством, а я бы водил в дом девиц легкого поведения в попытках тебя хоть немного раскрепостить, - Нокс хихикнул, наблюдая, как на лице Хамфриза проступил румянец. - А я бы читал тебе лекции о неправильности подобного поведения и мешал бы твоим шуточкам, - подхватил Алан. Им обоим требовалось время, чтобы прийти в себя, не в таком же виде идти, с припухшими от поцелуев губами и алыми следами от укусов. Неожиданно Алан вздрогнул, прислушиваясь. Из-за очень плохого зрения у него отлично развился слух, он мог по шагам определить всех преподавателей и часть учеников, что порой было очень полезно. Алан зажал рот рукой попытавшемуся что-то сказать Ноксу и прижал к своей груди, тяжело дыша. Хамфриз был на полголовы ниже своего соседа, но это не мешало ему контролировать ситуацию. - Тихо, не шевелись. Там кто-то идёт, - еле слышно прошептал он, чувствуя, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. - Черт, кто это? - прошептал Нокс, сжимая край пиджака Алана, прижавшись к нему, ощущая, как Хамфриз сжимает его руку стальной хваткой. Нокс и сам начинал чувствовать липкий страх по мере того, как шаги приближались к подсобке, в которой они скрывались.