Когда небеса разверзнутся

На Рваном Берегу как всегда не было ни души – лишь бесконечный простор морской глади и крики чаек. Мерриль предпочла бы зеленый лес с золотистыми лучами солнца, играющими с листвой, но и побережье было лучше, чем затхлые каменные стены Киркволла. День выдался прекрасный – солнце светило с самого утра, а бушевавшие не так давно ветра улетели дальше на юг, оставив после себя лишь воспоминания и легкий бриз. Мерриль прищурилась на солнце – оно уже клонилось к западу, но до заката было еще долго. – Дальше сегодня не пойдем, – провозгласил Хоук, шагавший справа. – До темноты мы все равно не доберемся до этих проклятых пещер, а здесь очень хорошее место для ночлега. Вокруг них весело прыгал Дэйн, у которого уже весь день было игривое настроение. Он, как и его хозяин, не был большим любителем городской жизни. Они часто сбегали из города втроем – собрать лечебных трав, испробовать несколько новых заклинаний или просто так, пару дней просидеть возле костра, жаря пойманных Дэйном кроликов и наблюдая за садящимся солнцем. Иногда к ним присоединялась Изабелла – по ее словам, выбраться из шумного «Висельника» иногда было полезно, но чаще они были втроем. Андерс был слишком занят своей бурной деятельностью, бегая то в лечебницу, то на тайные собрания, Фенрис чувствовал себя в городе куда свободнее, чем среди деревьев и песчаных дюн, Авелин и на миг не бросила бы своих казарм, а Варрика держали в Киркволле его многочисленные дела. Пока Хоук вытаскивал из своего походного мешка все необходимые для ночлега вещи, Мерриль набрала прибитых к берегу деревяшек, но костер разводить пока не стала. – На ужин у нас есть копченый сыр и сушеная рыба. Можно попробовать раздобыть что-нибудь еще, если хочешь, – сказал Хоук, разобравшись со своим мешком. – Мне без разницы, – ответила Мерриль, вычерчивая на песке эльфийские слова. Немного подумав, Хоук подозвал к себе мабари и отправил его охотиться. – О чем думаешь? – спросил он, усевшись рядом с Мерриль. – О том, сбежала бы Изабелла из Киркволла, будь у нее корабль. – И к каким выводам приходишь? – Не знаю. С одной стороны, она уже давно мечтает о том, чтобы все бросить, и уплыть куда глаза глядят. А с другой стороны – не все так просто. Она замолчала, и долгое время они сидели в тишине, прерываемой лишь волнами, бьющимися о берег. – Думаю, она бы все-таки уплыла в бескрайние дали, если бы могла, – сказал Хоук, нарушив молчание. – Она очень изменилась, – ответила Мерриль. – Мы все изменились. – Только ты не меняешься, Хоук! Он не ответил, и они так и сидели, наблюдая за резвящимися в голубом небе чайками. Через некоторое время с охоты вернулся Дэйн, и они занялись принесенным им кроликом. Мерриль сходила за водой к ручью, плескавшемуся неподалеку. Смастерив нехитрый ужин, они поели в свете заходящего солнца и поставили палатку. В костре потрескивали пропитанные морской солью поленья, горя тревожным сине-зеленым светом. Сидя возле огня, Мерриль рассказывала легенды о храбрых воинах Арлатана, а Хоук слушал, поглядывая на восходящую луну. Закончив очередную историю, Мерриль замолчала. – Ты счастлив с Андерсом? – спросила она после небольшой паузы. – Я люблю его, – ответил он. – Хороший ответ. – Наверное. Ветер совсем стих, и даже шум моря, казалось, растворился в ночи. – У меня нехорошее предчувствие, lethallin, – проговорила Мерриль, всматриваясь в пламя потухающего костра. – У меня тоже. С самого первого момента, когда я увидел его, у меня было нехорошее предчувствие. Но я люблю его. – Тогда, когда мы играли в карты, помнишь... – начала она. – Вы все хорошо подстроили, – улыбнулся Хоук, прервав ее. – Я так и не поблагодарил тебя за это. Думаю, не случись этого тогда, все пошло бы по-другому. – Но с того времени меня преследует нехорошее предчувствие. Как будто бы откуда-то вырвалось что-то темное, и ждет своего часа. – Все будет хорошо, – ответил Хоук, посмотрев Мерриль в глаза. – Я пойду на что угодно, лишь бы все было хорошо. Посидев еще немного, они потушили костер и легли спать, отгородившись от всего мира тонким полотном палатки. Дыхание Хоука почти сразу стало равномерным, словно шаг галлы, везущей аравель, но Мерриль еще долго не могла уснуть.