Когда расцветают пионы

Каждый хоть иногда задумывался о смерти. О том, какой она будет. Кому-то суждено утонуть, кому-то — разбиться на самолете, а кому-то просто заснуть вечным сном на склоне дней своих. Но кто же мог подумать, что мне суждена именно такая смерть? В возрасте двадцати восьми лет, на пике карьеры, отдавая жизнь за свою глупость и чрезмерную доброту к тому, кого я знала всего несколько дней. Такую красочную, в чем-то даже красивую смерть уготовила мне судьба. И сейчас меня почему-то волнуют мои похороны. Будут ли они вообще? Или я останусь здесь, в этом темном, сыром подземелье, меня так никто и не найдет, а спустя несколько месяцев моё тело превратится лишь в груду костей. Не очень заманчивая перспектива. Но ничего уже не изменить, свои дела в этом мире, видимо, я уже закончила, осталось только дождаться того самого света в конце туннеля и увидеть все-таки Ад. Кстати, и почему я так уверена, что попаду именно туда? А, не важно. В моем положении так даже лучше: у меня даже в Аду есть связи. — Эмили! Ну вот, я уже слышу голос. Сейчас мне расскажут, сколько я, грешная, всего натворила за свою короткую жизнь, а потом укажут на какой-нибудь лифт, который спустит меня в саму Геенну Огненную. Или там нет лифта? — Эмили, очнись! От чего очнуться? Ну, хорошо-хорошо, я понимаю, что Ад — это не курорт. Но лифт там обязан быть! — Эмили! — Да что?! Стоп, я это сказала? Я только что слышала свой голос. Я это сказала. Я сказала это! А если я говорю, значит, я жива! Надо только попытаться открыть глаза, прийти в себя и по возможности надрать задницу этому бывшему ангелу. Мне надоело из-за него попадать в неприятности. Итак, надо всего лишь сделать над собой усилие и открыть глаза. Всего-то. Голова страшно болит, и теперь я окончательно понимаю, что жива: у мертвецов ничего не болит. Наконец, у меня получается приоткрыть глаза, и я, медленно моргая, пытаюсь распознать хоть что-то вокруг меня. Всё расплывается, я вижу только какие-то контуры и очертания. Я вижу стену напротив меня, освещаемую зажженным факелом, вижу чей-то темный силуэт. Хотя почему «чей-то»? Я прекрасно узнала, кто это, поэтому и, замахнувшись, засадила ему звонкую пощечину. О, теперь даже картинка резче стала, а мне прямо так хорошо стало, надо почаще его бить. Стоп, девочка, какое «почаще»? Кастиил, видимо, не ожидая такого теплого приветствия, попытался отклониться, но вместо этого довольно шумно и болезненно сел на пол напротив меня. Прислонив ладонь к краснеющей щеке, он ошарашенно уставился на меня, не понимая, за что его так ласково приложили. Хотя моей руке тоже досталось. Не думала, что давать пощечину так больно. Или, может, это с ним что-то не так? Присмотревшись, я не заметила на его лице и торсе ни одной раны или хотя бы царапины. О тех пытках, что мне пришлось видеть, напоминала только окровавленная одежда. А у стены напротив омертвевшей тушей лежал тот самый ангел, который меня убил. Черт возьми, он мертв. Я прикрыла дрожащими руками рот в надежде унять истерику, но не получилось. Я была слишком напугана всем происходящим, да и со смертью так близко я ещё не сталкивалась. Кастиил снова приподнялся на корточки и говорил что-то, пытаясь меня успокоить, но я даже не слушала его. Даже не слышала. У меня гудела голова, я абсолютно ничего не слышала. Единственное, до чего я додумалась — вцепиться в первое, что попадется под руки. И этим «чем-то» оказался Кастиил. Я просто повисла на его шее, а он замер, как вкопанный, но через минуту всё-таки тоже осторожно обнял меня. Я не думала тогда, что, возможно, ангелу может быть непонятна причина таких внезапных объятий, и он может воспринять это на свой счет, но мне просто нужно было прижаться к чему-то теплому. Успокоившись, я отклонилась и посмотрела в эти успокаивающие синие глаза. Мне уже легче. Бывший ангел решил подниматься и, взяв меня аккуратно под локти, помог мне тоже встать на ноги. — Ты в порядке? — Если учитывать, что я ещё недавно была мертва, то да. Но голова раскалывается. — Это остаточный эффект от воскрешения. Он скоро пройдет. К сожалению, я не так силен, как раньше, так что это всё, что я могу для тебя сделать. — С ума сойти можно. — Я схватилась за голову, всё ещё придерживаемая Кастиилом. — Ангелы, демоны, заговоры, Апокалипсис… Я сплю? Да, наверное, это просто затянувшийся сон… Или я сошла с ума? — Ты не спишь, и твою психику можно считать здоровой. Только есть небольшие проблемы со зрением, а так ты абсолютно здорова. — Ты откуда знаешь? — Я дернулась, возмущенно глянув на него. — Я ангел, я многое знаю. — Он нахмурился, склонив голову набок. — Перестань ругаться, пожалуйста. — Ты ещё и мысли умеешь читать? Чудно, просто чудно. Ладно, побуду ещё немного героем и предложу тебе выбираться отсюда. — Как? Я хоть и пользуюсь благодатью брата своего, но всё же не настолько силен, чтобы противостоять десяткам демонов. И переместиться я из темницы не могу, потому что всё здесь исписано блокирующими символами. Вот почему Малакай вошел через дверь. Я раздраженно выдохнула, осматривая комнату. На жестяном столике осталась масса оружия, которое, в принципе, можно применить на деле, но из меня такой же боец, как из этого ангела, скажем, балерина. Меня уже не особо волновал труп, валяющийся в этой темнице. Я просто хочу поскорее избавиться от этого непутевого ангела с щенячьими глазками и зажить себе прошлой жизнью. По крайней мере, тогда моя совесть будет спокойна. Наткнувшись глазами на брошенную мной здесь мантию, я ухмыльнулась: — У меня идея. Уже через пять минут я, стуча каблуками, уверенной походкой шла по коридору и вела за кандалы «неизвестного» заключенного, чей облик скрыт под порфирой и её капюшоном. Кастиил держался с завидным спокойствием, но вот меня изрядно потряхивало. Вдруг мужчина остановился, крепко схватив меня за руку, и повернул голову ко мне. Его лица не было видно из-за капюшона, но я понимала, что смотрит он в мою сторону. — То, что ты делаешь… это не повлияет отрицательно на тебя? — Успокойся, ладно? И перестань строить из себя рыцаря. Со стражей проблем не будет, а Кроули в итоге я скажу, что ты обманул меня, сделал что-то со мной, чтобы я отключилась, и сбежал. Дам совет на будущее: перестань думать о других, это мешает жить. — Но ты же думаешь? — Я лично думаю, как поскорее от тебя отделаться. Это не забота о других. Я ни о ком не забочусь. Только о себе и иногда просыпающейся совести. — Я пошла дальше, дернув его за руки. — Ничего из того, что я сделала, не воспринимай на свой счет. Так легче. Он не ответил, только еле слышно выдохнул. Это не было похоже на выдох облегчения, а, скорее, огорчения. Или… я даже не знаю. Мне не особо хотелось разбираться в его эмоциях, меня это не обходит. Я открыла очередную дверь и остановилась, столкнувшись взглядом с двумя демонами. Кастиил опустил голову ещё ниже, чтобы полностью скрыть своё лицо. — Малакай ушел к Кроули обсуждать условия сделки, а мне поручили провести пленника. — Я ухмыльнулась. — Пропустите или дальше будете мне глазки строить? Демоны посмеялись, переглянувшись, но всё-таки пропустили нас. Такое гадкое чувство внутри, как будто я предаю Кроули, но так, кажется, будет правильней. Никто не заслуживает пыток и смерти, сколько бы он ни натворил. Другие заключенные как-то странно затихали при виде ангела, но я не придавала этому особого значения. Мало ли какие у этих существ законы. Наконец, мы дошли до последней дубовой двери, ведущей на лестницу, и я решила, что мантию уже можно снимать. Оставив тряпку у входа, мы поднялись наверх. За дверью было тихо, но лучше перепроверить, поэтому я пошла первой и осторожно оглядела комнату. Никого нет. Я кивнула Кастиилу и отошла в сторону, давая возможность войти в комнату. Следующим этапом было снятие кандалов, с чем я успешно справилась. Мужчина потер запястья и, выдохнув, с легкой улыбкой посмотрел на меня: — Я благодарен тебе за всё. Ты спасла мне жизнь, причем и не раз. — Всегда пожалуйста. Всю жизнь мечтала спасать непутевых ангелов от неминуемой гибели. И снова это выражение лица: он, нахмурившись, склонил голову набок. Я махнула рукой, давая понять, что сказала глупость. Видимо, сарказма он решительно не понимает. — Я в долгу перед тобой, так что, если тебе понадобится моя помощь, ты можешь рассчитывать на меня. — И как мне тебя найти? — Достаточно просто позвать меня по имени или помолиться мне. Я услышу. — Кастиил почему-то замялся, опустив голову. — Я видел, что люди при прощании обнимаются. Могу я обнять тебя? — Ну, я думаю, в этом нет ничего криминального. Можешь, — сказала я, улыбнувшись, и тут же была заключена в крепкие объятия. — Но не так сильно! — Прости. До свидания, Эмили Лоуренс. — До свидания, Кастиил. Отклонившись, он виновато посмотрел на меня, а я кивнула: если играть, то по правилам. Ангел осторожно приставил два пальца к моему лбу, и у меня тут же начали слабеть ноги. Кажется, я теряю сознание, но я всё-таки запомнила, как Кастиил придержал меня и аккуратно опустил на землю. А ещё я слышала тот странный звук: шелест крыльев.

***

Очнувшись, я с облегчением поняла несколько вещей: у меня не болит голова, я нахожусь у себя дома и, что самое главное, этот ангел исчез. Наконец-то я смогу забыть обо всем этом, как о кошмарном сне. Моя кровать уютно скрипнула, стоило мне перевернуться набок, а где-то снизу послышалось недовольное мяуканье: я нарушила сон моей девочки — британской дымчатой кошки Карлы. Животное выползло из-под кровати и сверкнуло в мою сторону своими желтыми глазами. Кроули говорил, что мы с ней даже похожи. Я улыбнулась, отодвигаясь от края, и похлопала по одеялу рядом с собой: — Иди сюда. Карла мявкнула в ответ и, обойдя кровать, запрыгнула на неё, устроившись у меня в ногах. Но потом, подумав о чем-то своем, она медленно пошла к моему лицу. Так медленно, грациозно, мягко ступая своими пушистыми лапками по одеялу, отчего оно немного шуршит. Подойдя ко мне, кошка снова начала мурлыкать и легонько побила лапой меня по носу. Это наш маленький ритуал, особое приветствие. Карла — единственное существо, к которому я действительно испытываю искреннюю любовь. Всё остальное — так, мимолетно. В дверь постучались, и кошка зашипела, давая мне понять, кто за дверью. У них с Кроули очень «теплые» отношения. Иногда даже мне приходилось снимать её с люстры, удивляясь, как она туда попала. Мужчина зашел в комнату, а моя Карла спряталась обратно под кровать, продолжая шипеть. — Мохнатое чудовище, — протянул Кроули, покосившись в сторону кошки. Демон посмотрел на меня и, выдохнув, присел рядом со мной на кровать. Что-то в нем всё же поменялось, ведь теперь он как-то совсем по-другому на меня смотрел. — Ты в порядке? — спросил он, положив руку мне на колено. — Да, всё хорошо. Прости меня, я такая дура. — Ты не виновата. Слышал, ангелы имеют способность убеждения. А его я всё равно найду. Пусть узнает, наконец, пернатый, что такое Ад. — Может, не нужно? — Я взяла его за руку. — Пусть катится на все четыре стороны. У тебя разве забот других нет? — Забот у меня достаточно. Особенно сейчас. Всё равно ему же будет лучше, если он будет держаться подальше от тебя. — Я скажу, если он объявится. — Умница. Как только Кроули ушел, удостоверившись, что со мной действительно всё в порядке, я начала собираться, чтобы закончить начатое. Всё-таки, если уж я спасла этого ангела, нужно предупредить его, чтобы не совался ко мне больше. А то разбросалась обещаниями, мол, приходи, когда захочешь, но теперь понимаю, что это глупо и опасно. Собравшись, надев платье поскромнее, я направилась в ближайшую церквушку, что находилась в квартале от моего дома. Живу я довольно высоко, поэтому лифта пришлось дожидаться прилично. Улыбнувшись швейцару, я вышла на улицу и пошла уверенным шагом в нужном мне направлении. Никогда не ходила в церковь, никогда не молилась и всегда могла себя отнести скорее к атеистам, чем к верующим. Наконец, прибыв на место, я осторожно прикрыла дверь и прошла внутрь. Солнечные лучи пробивались сквозь прекрасные красочные витражи на окнах и через маленькое круглое окно у самой вершины башни. Через него лучи падали прямо на алтарь с Библией, освещая её страницы и витающий вокруг дым от лампад. Подойдя к алтарю, я выдохнула и сложила руки у своих губ, прикрыв глаза: — Я никогда не молилась, не знаю, правильно ли делаю, но всё же. Кастиил, мне нужно поговорить с тобой. Это важно. Приоткрыв один глаз, я осмотрелась и раздраженно фыркнула: никого нет. Что ж, может, он занят или ещё что. Я полистала Библию, рассматривая старые страницы, и посмотрела наверх — на изображение Бога. — Ну, здравствуй, Бог, — улыбнулась я. — И какой же из Тебя Отец? Ты посмотри, что вытворяют Твои сыновья. — Эмили. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась на низкий хриплый голос, раздающийся здесь эхом, будто ударяясь о мраморные пол и стены. Это был Кастиил, и, признаться, выглядел он лучше, чем вчера. Я ведь проспала почти весь день. Он уже где-то раздобыл себе одежду: темный костюм без галстука и укороченное бежевое пальто. Неужели все ангелы такие консерваторы? Я приветственно улыбнулась, кивнув: — Привет. — Здравствуй. Ты хотела меня видеть? — Вообще я хотела тебя предупредить. Кроули крайне недоволен твоим побегом и сказал, что будет искать тебя и приставит ко мне охрану. Так что, думаю, нам лучше больше никогда не встречаться, если ты не хочешь быть снова пойманным. — Он держит тебя? — Что? — Я нахмурилась. — Я знаю Кроули, знаю, на что он способен. Ты не обязана подчиняться ему и быть зависимой. Если ты боишься, я могу отвести тебя к моим друзьям, они помогут тебе и смогут защитить. — Нет, мне не нужна защита. Меня всё устраивает, я просто не хочу, чтобы всё повторилось. Второй раз спасать я тебя не буду. — Зачем ты меня поцеловала? — неожиданно спросил он, а я удивленно вскинула брови. — Почему ты во всем ищешь смысл? — Я улыбнулась. — Потому что он должен быть во всем. Ты не ответила. — Просто так. Тебя это устроит? Тебе сулили мучительную смерть, и мне стало тебя жалко. Должна же я была хоть что-то тебе подарить напоследок? Подразумевалось, что мы больше никогда не увидимся. — Теперь ты снова хочешь прощаться навсегда… И почему я теперь ищу во всем смысл? Или со мной что-то не так, или меня действительно только что так прозрачно попросили повторить сцену прощания на бис. Ну ладно, почему бы и нет? Снова улыбнувшись, я медленно подошла к ангелу и посмотрела ему в глаза. И почему мне так нравится, когда он краснеет? Ей богу, как ребенок. Приподнявшись на носочках, я одной рукой обняла его за шею, а другую прислонила к щеке и поцеловала его. Но если тогда он просто замер, не особо понимая, что произошло, то сейчас он хоть и неумело, но попытался ответить. Хорошо, что здесь, кроме нас, никого нет, иначе я бы сгорела от стыда, а он и подавно. Я, кажется, переплюнула даже самых почетных атеистов: целоваться с Ангелом в церкви. Можно медаль давать. Отстранившись, я осталась на близком расстоянии, сама не знаю, почему. Ну вот, начались эти вечные молчаливые «гляделки», как в сопливых романах. Но долго это не продлилось: тишину нарушил громкий скрежет тяжелой двери. Мы оба обернулись, и я в удивлении приоткрыла рот. У входа стоял Кроули и смотрел на нас так, будто застал жену с любовником. Поздравляю, Эмили, вечно ты найдешь себе приключений и неприятностей. Черт меня дернул сюда прийти. Или не черт?