Когда расцветают пионы

Винчестеры разбирали новое дело, решив отвлечься от поисков Абаддон и её уничтожения. Они не говорили, только перечитывали книги Просвещенных в поисках нужной информации. Тишину нарушил до боли знакомый звук: шелест крыльев. Братья встрепенулись, посмотрев в сторону источника звука, ожидая увидеть там кого угодно, но увидели всего лишь старого друга — Кастиила. Ангел выглядел непривычно: растрепанный и напуганный чем-то, весь мокрый и тяжело дышащий. Он отстраненно оглядел друзей и тихо сказал: — Мне нужно умыться. — Прямо и направо, — удивленно ответил Дин. — Спасибо. Ангел ушел по указанному маршруту, громко хлопнув дверью, а братья снова переглянулись, не понимая, что это только что было. — Мне показалось, — спросил Дин у брата, — или у него на шее… — Да, я тоже заметил. — Кто куда, а Кас — по бабам. Вот уж не думал…

***

Я закрыл за собой дверь в ванную и подошел к раковине, посмотрев на себя в зеркало. Да, я догадываюсь, что обо мне подумали Винчестеры, застав меня в таком виде, но идти мне больше было некуда. Единственное, что я тогда знал — у Эмили мне оставаться нельзя. Всё вело слишком далеко, а я… Я просто испугался своих чувств. В голове у меня творился настоящий беспорядок, а о контроле над телом вообще и речи не шло. Я даже не могу толком объяснить хотя бы сам себе, что произошло несколько минут назад. В этом теле остались отголоски воспоминаний прошлого владельца, именно им я и следовал, решив довериться ощущениям. Мне просто надоело тогда, что со мной играются, как с мальчиком. Во мне просто проснулся дух воина, который не потерпит быть ведомым. Я просто решил перетянуть инициативу на себя, хотя бы в поцелуе. Ну а потом… Будто я перестал контролировать свой вессель, впервые за столько лет он не подчинялся мне. Точнее, моему разуму, но не моим желаниям. Что за низость, как я докатился до такого? Разве ангел может желать такого? А главное: чего «такого» требует от меня мой вессель, я понять не могу. И даже тогда, несколько лет назад, когда меня поцеловала демон Мэг, я не ощущал такого. Вот так, пытаясь разобраться в себе, я одновременно с этим пытался привести себя в порядок, чтобы не было так стыдно хотя бы Винчестерам на глаза попасться. Как же нелепо я выгляжу, наверное, Дин и Сэм уже всё поняли. Ну и пусть, у меня тоже может быть своя личная жизнь. Или не может? Как же у людей всё сложно. Да, Кастиил, зато с тобой очень легко. Вот, я уже сам с собой разговариваю, докатился. Заправив, наконец, рубашку в брюки и поправив воротник пиджака, я посмотрел на себя в зеркало, опираясь руками на раковину. — И что ты делаешь? — спросил я сам у себя и, выдохнув, умылся холодной водой, чтобы окончательно прийти в себя. Мне стыдно. Перед собой, перед Винчестерами… а как перед Эмили стыдно! Я сбежал, сбежал, как последний трус, оставив её в смятении, ничего не объяснив. Я должен вернуться и по крайней мере извиниться за своё поведение. Да, так и сделаю. Надеюсь, она простит меня. Ещё не так поздно, думаю, она ещё не легла. Собравшись с мыслями, я с трудом расправил сгоревшие крылья и перенесся к ней в дом, хоть и ориентироваться мне всё сложнее: чужие крылья не слушаются. Я оказался в её спальне. Эмили уже спала, свернувшись в клубок под тонким покрывалом, как сворачиваются дети в утробе матери. Занавески, подхваченные легким ветром из приоткрытого окна, будто плавали в воздухе над зажженной на столе свечой. Подойдя, я погасил огонь: он сейчас не нужен. Я посмотрел в окно на почти полную луну, чьи лучи падали на меня и на постель, освещая серебром среди мрака ночи девушку. Моя тень упала ей на лицо, закрывая от этих лучей, и Эмили зашевелилась, хмыкнув себе под нос и переворачиваясь на живот, лицом ко мне. Как завороженный, я подошел к кровати и присел на самый край, наблюдая за спящим прекрасным созданием. Сейчас, когда она спит, в ней нет ни доли издевки, колебаний и попыток казаться мне злой. Её лицо расслаблено, только ресницы подрагивают: ей снится какой-то сон. Я всегда хотел понять, что это такое — видеть сны, но даже будучи человеком мне это не удалось. Я лишь засыпал, проваливаясь от усталости в какую-то темную бездну, и просыпался только через несколько часов, но сны мне так и не являлись. Когда Эмили в очередной раз перевернулась, ей на лицо упал завитый локон темно-огненных волос, и я осмелился поправить его, аккуратно убрав за ухо. Видимо, девушка всё же почувствовала мои прикосновения, потому что уже через несколько секунд она взяла мою руку и подложила её к себе под щеку, крепко прижимая к себе. Ну вот, я оказался в довольно приятном плену её рук. — Можешь лечь, если тебе неудобно, — протянула она, не открывая глаз. — Ты не спишь… — изумленно прошептал я, немного даже вздрогнув. — Только что проснулась. Ты свой плащ забыл, я его повесила в шкаф. — Эмили… — Можешь не оправдываться, я всё понимаю. Это мне должно быть стыдно. Но нет, мне не стыдно. Что было, то было, если ты считаешь это ошибкой, мы забудем об этом. — Я… я не хочу забывать. Эмили открыла глаза, удивленно посмотрев на меня. Она удивлена? Она хмуро всматривалась в мои глаза, будто ожидая подвоха в моих словах. Она не верит мне. Большие светло-карие глаза ещё больше раскрылись, а на лице уже не осталось ни одного признака недавнего сна. А я, в доказательство своим словам, решил просто поцеловать её. Ведь это, кажется, так просто. Это лучше любых слов и доказательств, особенно если она чувствует то же, что и я. Должна почувствовать, что я не лгу ей. Ведь, наверное, доказать лучше именно так. Не знаю, откуда во мне берется это, я совсем себя не слушаю. Я совсем уже не хочу уходить, здесь другая жизнь. Нет лишних вопросов, нет обязанностей и долга, нет прошлого и нет будущего. Есть только настоящее, и я волен делать всё, что захочу. Как и она. Мне так хотелось жить, как Эмили, делая только то, что хочется, а не то, что должен. Однажды я жил так, но тогда я был не в себе и просто ничего не понимал. Вернуть бы то время, ту беззаботность, и пусть я буду сумасшедшим. Нет, кажется, я снова сошел с ума. Девушка отрывается буквально на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза, и снова целует меня, забирая теперь инициативу на себя. Но я вроде бы и не против, снова подчиняясь своим чувствам. Так странно и так хорошо — подчиняться лишь своим чувствам. Я и тогда подчинялся, но теперь стараюсь сохранять контроль над ситуацией и осознавать, что происходит. Мне так спокойнее. Я уже выучил, что значит выражение «мурашки по спине», и почувствовал именно это, когда Эмили тихо рассмеялась мне на ухо, увидев синяк на шее, оставленный ею же ранее. Не получается сохранять контроль, я снова себя не слушаю. Он появился так же внезапно, как и исчез. Я не держу на него зла, я всё понимаю. Пусть мы не так давно знакомы, но сейчас мне кажется, что знаем друг друга мы всю жизнь, что каждую ночь он приходит ко мне вот так, без спроса, чтобы извиниться за то, в чем виновата я сама. Но я не хочу это прекращать, ведь с ним всё похоже на какую-то красивую сказку. Так пусть эта сказка длится вечно. Я смеюсь, потому что окончательно обезумела. Какими же темными оказались небеса. Особенно сейчас, в его потемневших глазах. — Я сошла с ума. — Я, кажется, тоже. Что с нами творится? Мы больны? — Да, Кастиил, — улыбнулась я, — мы больны. Я снова поцеловала его, решая не продолжать разговор. Сейчас меня больше интересовало, как избавить ангела от лишней одежды, не спровоцировав на новое исчезновение. Главное, видимо, не думать о том, что это неправильно, это грех и вообще несвойственно ангелу. Если я сомневаюсь, он чувствует это и прекращает все действия. Вот, у меня уже получилось аккуратно избавить его от рубашки и пиджака, да и ангел не отставал, по всей видимости. А вот теперь меня не устраивает его положение. Я, конечно, понимаю, что столкнулись два непокорных характера и командовать ангелом невозможно, но только не сегодня. Сбив новым поцелуем Кастиила с толку, я с силой уперла ладони ему в плечи, тем самым перевернув его на спину и сев сверху. — Эмили, — практически прорычал он, заставив меня засмеяться сквозь поцелуи. — Как грозно. Нет уж, галчонок, главным сегодня ты не будешь. Или смирись, или я опять достану наручники. Я почувствовала, как его губы растягиваются в какой-то странной ухмылке, и меня снова придавливают всем телом к кровати. Следующим его действием было удержание моих рук и привязывание их ремнем к спинке кровати. — Какой сообразительный мне достался ангел, — промычала я сквозь поцелуй. — Мне неудобно. — Однажды ты сказала: «Это твои проблемы». — Вот гад пернатый, это ты мне мстишь так?! — Чтобы хоть как-то отыграться, я попыталась как можно больнее укусить его за язык. — Возможно. Прекрати меня кусать. — Черт, Кастиил, отвяжи меня. — Я капризно захныкала и поерзала под ним. — Я буду слушаться. — Обещаешь? — Обещаю. Пряжка ремня щелкает, я снова чувствую свободу, но не намерена сдаваться. Никому и никогда не удалось меня приручить, кто сказал, что у него получится это сделать? Поэтому я резко вскочила и, заставив его сесть, уселась к нему на руки. — Ну так я не задеваю твою гордыню? В ответ, лишь спародировав мои действия, меня укусили за язык, из-за чего я ещё больше разозлилась на ангела. Услышав странный звук, я нахмурилась и тихо спросила: — Перед тем, как я сниму с тебя штаны, можно задать неприличный вопрос? — Думаю, можно. — Чем ты вибрируешь? Кастиил нахмурился, перестав меня целовать, и, глядя мне в глаза, видимо, обдумывал вопрос. Наконец, сообразив, он достал телефон из кармана брюк и несколько секунд рассматривал светящийся экран. — Кто там? — Мой друг. — Ну и друзья же у тебя, отвлекают на самом интересном месте. — Я ухмыльнулась, выхватив у него мобильный. — Дай сюда, я расскажу ему, что неприлично звонить другу среди ночи, а особенно отвлекать от такого важного занятия! — Эмили, отдай телефон. — А вот не отдам! Пытаясь увернуться от его рук, я упала назад на спину и, хохоча, сняла трубку. А ангел, видимо, оставив попытки забрать у меня гаджет, решил просто усесться на мне, обиженно сопя. И неважно, что весит он раза в два больше меня. — Аппарат абонента скоро будет выключен, так как находится в зоне действия постели, — рассмеялась я в трубку, отвечая на новые вопросы так называемого друга. — Говорит его секретарша. Кас? Я не знаю, как называется эта позиция, но, если он не слезет с меня, я рискую быть раздавленной. Что?! Кастиил, у тебя очень вежливый друг. Нет, друг Каса, я не проститутка. Но иногда делаю исключения. Почку продай, может, хватит. Всё, ты мне надоел, передаю трубку твоему другу. Ангел буквально выхватил у меня телефон и, вскочив, уселся на край кровати, сосредоточенно слушая собеседника на другом конце провода. Он сразу стал таким серьезным, стал, кажется, самим собой, а не тем, что был несколько минут назад. Поправив съехавшую шлейку и закутавшись в одеяло, я тоже села, обеспокоенно всматриваясь в его донельзя серьезное лицо. — Да, Дин. Да, я понимаю. Прости. Я потом всё объясню. Да, хорошо, я сейчас буду. — Он повесил трубку и, выдохнув, опустил голову. Тоже вздохнув, я подползла ближе и, чуть улыбнувшись, поцеловала его плечо. Я так странно себя чувствую сейчас, положив голову ему на плечо, прижимаясь щекой к его спине. Как кошка трется и прижимается к своему хозяину. Спустя столько лет мне кажется, что я, наконец-то, стала чьей-то, а не своей собственной. — Что-то случилось? — тихо спрашиваю я. — Да, моим друзьям нужна помощь. — Прямо сейчас? — Да. — Он чуть оборачивается и прижимает меня к себе, а я, сложив руки перед собой, просто утыкаюсь носом ему в шею. — Не злись на меня, пожалуйста. Это правда важно. — Я не злюсь. Друзья должны помогать всегда. Приходи, когда освободишься. Может, я ещё не буду спать. — Хорошо. Я обязательно вернусь. Я всегда к тебе возвращаюсь. — Всего несколько дней, — улыбаюсь я, прикрыв глаза. — А кажется, что целая вечность. Не ответив, я только подняла голову, посмотрев ему в глаза. Казалось, и ничего не надо больше. Но я не влюбилась, нет. Просто так глупо улыбаюсь, гипнотизируя его взглядом, прижимаюсь к нему, не желая отпускать куда-то. Кастиил отклонился немного и прикоснулся губами к моему лбу, так и застыв, будто растягивая поцелуй. Ему тоже не хочется уходить. Но всё же иногда приходится делать то, что совсем не хочется. — Ну всё, лети, галчонок. — Я ухмыльнулась и, сморщив нос, укусила его за ключицу. — Хорошо. Я не знаю, насколько это затянется, так что можешь ложиться. Сон тебе нужен. Я приду, как только завершу дела. — Договорились. Кастиил, подожди. — Я снова рассмеялась, увидев синяк на шее. — Может, тебе шарфик какой-то дать? — Не нужно. — А друзья? — Устроят допрос, но я готов к нему. Не волнуйся. Я вернулась на подушку, с улыбкой наблюдая за ангелом, который сейчас поднимает с пола рубашку с пиджаком и, глянув на свои брюки, поднял взгляд в поисках ремня. Найдя его рукой у изголовья, я отдала вещь законному владельцу, получив короткий кивок в ответ. Ему стыдно, я вижу это в его глазах. Но, по крайней мере, хотя бы страх ушел, Кастиил снова спокоен и собран, как и обычно. Движения и действия его сейчас скорее машинальные, сосредоточен он на чем-то другом, витая мыслями совсем не здесь. Ангел спокойно застегнул пуговицы на рубашке, накинул пиджак и вопросительно посмотрел на меня. Поняв его немой вопрос, я кивнула в сторону шкафа, чуть приподнявшись на локте. Так странно: понимаем друг друга без слов. Кастиил, подойдя, открыл дверцы шкафа и, помедлив немного, снял с вешалки свой плащ. Признаться, мне было отчего-то немного приятно доставать свою вещь из её шкафа. Даже забирать этот плащ оттуда не хотелось, а наоборот, я захотел оставить его там. Его и что-нибудь ещё, будто оставить напоминание о себе в этом месте. Были бы у меня хоть какие-то личные вещи, я бы определенно что-то оставил здесь. Сейчас, вспоминая, что было до звонка Дина, я опускаю голову, пытаясь скрыть от девушки проступающий румянец, ведь мне безумно стыдно за себя, за свои действия и за свои мысли. Полностью одевшись, я снова посмотрел на Эмили, обдумывая возникшее в моих мыслях предложение: — Через несколько часов чары, наложенные мной на это место, спадут. Думаю, будет лучше вернуться домой тебе. — Раз так, тогда да. — Девушка начала подниматься и посмотрела на меня. — Подождешь, пока я соберусь? — Конечно. Оставшись у дверей, я стал молча наблюдать за тем, как Эмили медленно поднимается с постели, собирая свои вещи вокруг. Медленно, плавно, даже грациозно, будто она не в своей спальне, а на сцене, исполняя свою роль. Но в этих движениях нет ни доли жеманности, наигранности или преувеличения. В этих движениях и есть она. Эмили, закончив с чулками, надела платье и, став у зеркала, попыталась сама застегнуть молнию на спине. Но не получилось: видимо, я тогда слишком сильно дернул за неё, и «собачка» соскочила или просто заела. Подойдя, я осторожно убрал руки уже начинающей злиться девушки от молнии и попытался застегнуть её. Молния поддалась, отчего я чуть улыбнулся, довольный тем, что смог помочь. Выдохнув и склонив голову, я еле ощутимо коснулся губами её плеча, повторяя увиденное действие из какого-то фильма, просмотренного мной во времена безумия. — Я готова. — Держись крепче. — Я прижал её к себе, боясь разминуться с координатами, ведь крылья всё ещё не признают меня. Мы оказались в её квартире, в коридоре. Было темно, но мне почему-то кажется, что такой молодой человек, как Кристофер, не будет спать в такое время. — Где твой брат? — Опять гуляет где-то, балбес. — Эмили обернулась, обняв меня за шею. — Спасибо, что подбросил. Будь осторожнее, ладно? У меня крыльев нет, я не полечу спасать тебя на другой конец света. Что ж, иди, друзья уже заждались, наверное. — Да. — Я поцеловал её на прощание. — До свидания, Эмили. — До свидания, Кастиил. Я снова покидаю её, а так не хочется. Я не хочу покидать этот маленький мир, созданный ею, где можно всё, где не нужно прятать чувства на замок, где можно быть самим собой, не стыдясь своего прошлого. Но нет, я снова оказался в сером, пыльном придорожном мотеле, в очередном номере на двоих с двумя кроватями раздельно. Они всегда вдвоем, зачем им я? Дин, заметив меня, тут же начал задавать вопросы, на которые, честно говоря, мне не хотелось отвечать. С одной стороны, я хотел увидеть удивление на его лице, стоит мне рассказать, что со мной было и кто эта загадочная девушка, снявшая трубку вместо меня. Но, с другой стороны, я понимал, что будет лучше, если всё это останется в тайне, хотя бы из уважения к Эмили. Да, у меня перехватывало дыхание. Да, я каждую секунду боролся с новой волной стыда и смятения. Да, в груди было ощущение, будто сердце останавливается. Да, я не могу разобраться в своих ощущениях и чувствах. Но это моё, личное. А точнее — наше личное. Именно поэтому я и промолчал, решив не отвечать ни на один вопрос, в чем меня поддержал Сэм Винчестер — человек, в отличие от своего брата, предпочитающий соблюдать рамки приличия. Коротко глянув на старшего Винчестера, я перевел дыхание и уже своим естественным голосом попросил говорить ближе к делу. Впервые за эти годы мне не хотелось находиться в их компании. Нет, лгу. Мне всегда приятно находиться в их обществе, но теперь я считал минуты, глядя на часы у стены, торопясь к той, кто не задает вопросов. Я упорно не спала, ожидая своего ночного гостя. Ночь медленно сменялась утром, на горизонте уже появилась тоненькая полоска голубого неба. Лежа в своей постели, я рассматривала потолок, на котором уже много лет назад были нарисованы неоновые звезды, светящиеся в темноте. Будто спишь под звездным небом. За эти часы, проведенные в одиночестве, я обдумала всё, что произошло за эти несколько дней. И в какую же увлекательную авантюру затащила меня судьба! Мой друг — демон, мой ещё не состоявшийся любовник — ангел, а ещё, оказывается, есть множество других существ. Ужас какой-то, сочувствую тем людям, которые тоже знают об этом. Теперь мне даже как-то засыпать страшно. Поэтому, собственно, я и не сплю. Каждый шорох, движение занавесок или клацанье старого электрочайника кажется мне чем-то мистическим и ужасным. Дернувшись от очередного «подозрительного» звука, я спряталась с головой под одеяло, буквально трясясь от страха. Со мной такое частенько бывает, что поделать, с воображением у меня всё в порядке. Кажется, у меня уже галлюцинации начались: мне кажется, что кровать скрипнула и прогнулась. Или не кажется? — Эмили. Я вскрикнула и резко вскочила, даже не узнав по голосу Кастиила. Мужчина тоже вздрогнул, чуть не свалившись с кровати, и недоуменно уставился на меня: — Я напугал тебя? — А? Нет, это я… Дурной сон, ничего страшного. — Ты дрожишь, — заметил он, а я в ответ лишь простучала зубами. — Ты закончил с делами? — Не совсем, но у меня есть несколько свободных часов. Мои друзья заснули, мне там делать нечего. — Ясно. Ты… ты не мог бы полежать со мной, пока не засну? — Да, наверное. — Чудно. Только в обуви я тебя в постель не пущу. И плащ желательно снять. — Хорошо. Ангел кивнул и, стянув со своих ног туфли, аккуратно поставил их возле кровати. На очереди был плащ, который занял своё место в сложенном виде на кресле. Вспомнив, как эти вещи были разбросаны по всей комнате, я мотнула головой и подвинулась, освобождая для мужчины место. В такие моменты, когда страшно до жути, единственное желание — прижаться к кому-то большому и сильному крепко-крепко. Кастиил осторожно лег возле меня на спину и боязливо покосился на меня, а я лишь улыбнулась, подползая ближе и перекидывая левые руку и ногу через него. Будто ребенок прижимает к себе плюшевого медведя, так и я прижималась крепче к ангелу, положив голову ему на плечо и утыкаясь носом в воротник рубашки. Да, Эмили, молодец, сравнила здорового мужчину с игрушечным мишкой. Меня робко обняли за плечо, и я окончательно почувствовала себя защищенной. — Были бы со мной мои силы, я бы избавил тебя от кошмаров. — Ничего, это всего лишь кошмар. — Но ты всё ещё дрожишь. — Сейчас перестану. Ты же рядом. — Ничего не бойся. Что бы там ни было, ты в безопасности. — Я знаю. Скажи, ты мой ангел-хранитель? — Нет, к сожалению. Но могу им стать, если ты этого хочешь. — Хочу. А что для этого нужно? — Сейчас бессмысленно что-либо делать, ведь во мне чужая благодать. Когда я верну свою, я поклянусь в преданности тебе и тогда никогда не смогу нарушить клятву. А сейчас, Эмили, просто поверь мне на слово: я буду защищать тебя любой ценой. Не потому, что так нужно, а потому, что я так хочу. — Как же ты красиво говоришь… — Я что-то сказал не так? Я не умею по-другому… — И не нужно. Мне нравится то, как ты разговариваешь. — Тебе уже лучше? — Намного. Ты такой теплый и мягкий. Может, ты будешь моей личной грелкой? — Заметив, как лицо ангела напряглось в глубокой задумчивости, я улыбнулась. — Забудь, я пошутила. — Тебе не интересно, где я был? — Нет, совсем нет. Уж лучше я буду знать о тебе совсем мало, чем абсолютно всё. Так легче. Мы не будем задавать друг другу вопросов, никаких событий, никаких имен, никакого прошлого и уж тем более никакого будущего. Я надеюсь, ты понимаешь это? — Что именно? — То, что у нас с тобой нет будущего. Его и вправду нет. Мы с тобой просто замерзшие звери в этом сером и жестоком мире. Звери, которым на время бури очень хочется тепла. Мы просто прибились друг к другу, потому что так теплее и легче. Но наступит время, и мы разбежимся кто куда. Ты — спасать мир. Я — в свою мастерскую, вдохновленная новым приключением. Мы всего лишь приключение, Кастиил, друг для друга. Мы — всего лишь одна из историй, которая рано или поздно закончится. Не будет теплых слов любви, не будет признаний под луной или жарких ночей под открытым небом. Никаких чувств, никаких сантиментов, только тепло другого тела рядом. Никаких чувств, слышишь? Не смей в меня влюбляться. Пообещай, и тогда я пообещаю в ответ, что тоже никогда в тебя не влюблюсь. Так будет лучше для нас обоих. — Почему? Почему лучше? Разве любовь не дает сил жить? — Нет, не дает. Любовь только обременяет. Сначала ты любишь, любишь до гроба, до потери пульса. А потом всё либо угасает и остается противное чувство привычки, либо наступает горькое расставание, которое разобьет тебе сердце. Чем больше ты любишь, тем больнее потом. Понимаешь? — Да, понимаю. — Обещаешь, что никогда в меня не влюбишься? — Да… обещаю. — И я обещаю. Облегченно выдохнув, я прикрыла глаза и крепче прижалась к мужчине, пряча своё лицо в воротнике его рубашки. Тихое, размеренное биение чужого сердца успокаивало меня и будто убаюкивало. Мы замолчали и не проронили и слова до самого рассвета. Только смотрели на мой звездный потолок или погружались в легкую дрёму на несколько минут. Но тут же просыпались по очереди, смотрели друг на друга и снова погружались в свои мысли, каждый обдумывая что-то своё, наверное, чрезвычайно важное и в то же время до безумия простое. Да и казалось, что больше ничего не нужно. Это была первая ночь в моей жизни, когда я спала с мужчиной. Действительно спала.