Когда расцветают пионы

Солнечные лучи стали постепенно пробиваться сквозь щелку между фиолетовыми плотными шторами, задернутыми мною пару часов назад. Наплевав на то, что Кастиил всё ещё в уличной одежде, я укрыла нас обоих пуховым одеялом: под утро становится довольно прохладно. Теперь мне ещё теплее и уютнее. Будто в гнезде. Хотя нет, это будет похоже на насмехательство над этим пернатым чудом. Как только солнечный луч стал падать мне на лицо, я начала ворочаться, чем, наверное, разбудила ангела. Немудрено, кого угодно можно разбудить, если тыкаться носом ему в предплечье, будто птенец клювом. Но он, кажется, понял, чего мне надо, и повернулся на бок, лицом ко мне. Это дало мне возможность уткнуться лицом ему в плечо и прижаться ещё крепче. Наверное, Кастиил и не спал: ему ведь сон не нужен. Прозвенел будильник, и я зашипела от такого ненавистного мне звука. Хотелось взять и швырнуть этот аппарат об стену. И не столь важно, что я не выспалась, а, скорее, важно то, что ночь закончилась. А если она закончилась, наступило утро. А это значит, что Кастиилу пора возвращаться к своим заботам. — Птенец галки, подъем, — пробубнила я, всё ещё упираясь ему в плечо. — Враг не дремлет, просыпайся. — Я не сплю. — Меня только прижали крепче, зарываясь носом в мои волосы. — Ну их к черту, твоих друзей. Никуда я тебя не отпущу. Ты такой теплый, большой и мягкий, чего им надо от тебя? — Эмили, не забывай, что Ангел Господень — это воин, а не ребенок с луком и стрелами, как принято считать у людей. — Ну и что же ты тут делаешь, воин, со мной? — Я подняла голову, посмотрев ему в глаза. — Причина мне неведома. — Кастиил как-то странно улыбнулся, рассматривая моё лицо. — А я не замечал ранее на твоих щеках веснушки. Широко распахнув глаза, этим самым напоминая, наверное, сову, я обернулась и посмотрела в стоящее сзади зеркало. Какая же мерзость, ненавижу веснушки! Эти рыжие пятнышки разъедают белизну кожи, будто грязь на моем лице. Поморщившись и зашипев, я спряталась под одеяло, теперь утыкаясь лицом ангелу в живот. — Эмили, что случилось? — Кастиил попытался убрать одеяло, но я только сильнее притянула ткань к себе. — Я обидел тебя? Почему ты прячешься? — Я не хочу, чтобы ты видел меня такой! — Какой? Эмили, это всего лишь веснушки. — Нет, они ужасны! — Я так не считаю. Перестань, посмотри на меня. — Да я, собственно, и смотрю, — пробубнила я, ухмыльнувшись, привлеченная поблескивающей в пробивающемся лучике света пряжкой ремня. Ну да, я всегда находила время для того, чтобы облапать кого-нибудь. Я скинула одеяло куда-то на пол, резко опрокинув ангела на спину и сев сверху. Пернатое лишь выпучило на меня свои синющие глаза, открывая и закрывая рот, как рыба. Я, наверное, своими домогательствами доведу его до инфаркта. Он сам напросился, нечего при мне быть таким красивым и невинным одновременно. Пусть терпит, он же теперь мой ангел-хранитель, а всё свое я обычно изучаю с особой педантичностью. Мой… И почему же мне так приятно думать об этом? Я наклоняюсь к его уху и тихо говорю: — Мой. — Да, мне определенно нравится говорить это. Распробовав это слово, я тихо смеюсь, ведь ангел подо мной нервно сглотнул, вжимаясь в кровать. Просто лежит и смотрит на меня испуганным взглядом, будто я тут с бензопилой сижу. Вот чудо из чудес. — Ты когда-нибудь перестанешь меня бояться? — всё так же говорю я и, не дождавшись ответа, целую его в шею. — Эмили, пожалуйста, прекрати. — Надо же, от мольбы я ещё больше зверею. — Мне нужно возвращаться. — Я закончу, и катись хоть на все четыре стороны. А пока даже не смей рыпаться, ангелочек. — Я поморщилась, продолжая его целовать, когда услышала телефонный звонок. Самый обычный звонок, стоящий на всех телефонах. Кастиил начал шарить по карманам и прокашлялся, пытаясь сделать нормальный голос. Он посмотрел в экран телефона, а я лишь прорычала ему на ухо: — Я ненавижу твоего друга. — Да, Дин. — Ангел попытался практически спихнуть меня обратно на кровать, но не вышло, и единственное, что ему оставалось — закрыть глаза, тщетно пытаясь сохранять равновесие, потому что я уже расстегиваю его рубашку. — Я не пропадал, у меня были дела. Я не занят. Ох… Не занят он. Ещё как занят! А за такие обороты он был больно укушен в шею. Чтобы не смел врать, это нехорошо. Я ложь не люблю, очень не люблю. Настолько, что могу и кусаться. А то и хуже, если уж сильно начнет выкручиваться. Не понимаю, что плохого в том, чтобы сказать правду? Разве у ангела не может быть личной жизни? Разве у него не может быть девушки? Или этим друзьям наплевать? Тогда к черту таких друзей. — Я… я общался с ангелами. С теми, кто не против меня. — Он прикусил губу, стерпев очередной укус плеча за ложь. Если так и дальше будет продолжаться, я на нем живого места не оставлю. Что ж, и пусть, сам доиграется, сам получит и распишется. Лжецы должны быть наказаны. Ух, как меня сейчас радует эта фраза. — Нет, со мной всё хорошо… Посчитав, что это ещё мягко сказано, я просто поцеловала его в шею, как поощрение. Хотя, судя по тому, как несчастный ангел искусал себе губу, ему не хорошо — ему очень хорошо. Кастиил вдруг вздрогнул, и я почему-то подумала, что сейчас польется очередная ложь. — Нет, Дин, у меня нет девушки! Ах, меня нет?! Ну держись, небожитель ты мой. Одним укусом ты, гад, не отделаешься. Я прекрасно знаю, что такое, когда тебя так мучат, поэтому и пытаю ангела. Сладкая, растягивающаяся пытка — вот что хуже всего. А ещё хуже, если ты при этом разговариваешь по телефону. Ну, Кастиил сам напросился, нечего было брать трубку и уж тем более врать. Я снова поднялась к его уху и, опуская руки к пряжке на ремне, усмехнулась: — Что, правда нет? — Дин, я не могу сейчас говорить. Я скоро буду. — Он практически отшвырнул телефон в сторону и посмотрел на меня. — Сколько страсти, — рассмеялась я. — Эмили, перестань. Какой же сложный этот ангел. Вроде бы просит прекратить, но в то же время и подается ко мне, извиваясь. Да, ангелы — народ сложный. Кастиил начинает тяжело дышать, и я понимаю, что сейчас опять начнется истерика. Так и случилось: он вскочил, опрокинув меня на спину, и сел на край кровати, нервно сжимая пальцами свои колени. Тревожный, взъерошенный, как старый голубь. Я тоже села, ухмыляясь, и тихо сказала: — Беги. Но вместо того, чтобы исполнить мой приказ, Кастиил наклонился и поцеловал меня. Нежно, ласково и трепетно — так, что внутри меня всё задрожало, будто натянутая струна, которую только что подцепили и которая только начинает издавать приятные звуки музыки. Так, что я теряю голову, а вместе с ней и всю ту пошлость, что была во мне минуту назад. Сейчас я томно выдыхаю, пытаясь так же нежно ответить на поцелуй, и прислоняю ладонь к его щеке. Отстранившись, я засмеялась, обняв его за талию и утыкаясь носом всё в ту же рубашку. — Почему ты смеешься? — А что, мне одной ситуация кажется глупой? Я лично чувствую себя каким-то маньяком. А мы с тобой, как два девственника, полночи барахтались, но ничего так и не вышло. — Один. — Что «один»? — Один девственник. — Что ты… Подожди, это ты про себя? Да ладно, ты серьезно? Черт, какая же я дура… Ты же сказал, что у тебя никогда не было девушки. А я думала, что ты просто ни с кем длительно не встречался. Вот дура, ну. — Я обняла его мягче, поглаживая по спине. — Прости меня. — За что? — Я не вижу его лица, но он, кажется, улыбается, может, даже немного смущенно. — Если бы я с самого начала догадалась, я бы так не лезла к тебе. Теперь я понимаю, всё понимаю. Если тебе неприятно, я больше не буду к тебе приставать. — Мне… приятно, просто… — Слушай, перестань оправдываться, я тоже когда-то давно была девственницей. Очень давно. Всё, теперь я чувствую себя старой шлюхой, прекрасно. Ладно, давай подниматься, тебе и вправду уже пора. — Я засмеялась, поднявшись на ноги и оглядев мужчину. — Ну и видок у тебя. Давай хоть рубашку поглажу, будем считать, что это компенсация за домогательства. Я села обратно и снова обняла его, вздохнув. Из-под моей кровати послышалось мурлыканье, и я поняла, что сейчас Кастиилу конец. Карла очень не любит мужчин. Особенно она не любит Кроули, но что-то мне подсказывает, что она так недоверчиво относится ко всем представителям сильного пола, заходящим в мою спальню. Кошка посмотрела на нас, сверкнув желтыми глазами, и одним прыжком оказалась у ангела на руках. Кастиил отклонился от меня и стал пристально смотреть зверю в глаза, а я думала над тем, кто кого первым убьет. Я вздрогнула, когда мужчина поднял Карлу, причем так, чтобы их глаза были наравне. А кошка, как завороженная, смотрела на него, не отрываясь. Наконец, отмерев, она мявкнула и, потянувшись, лизнула его в нос. Ангел отпустил животное, и оно скрылось за пределами спальни, а я удивленно смотрела ей вслед. — Это удивительно, но ты ей понравился. — Я знаю. — Кастиил смущенно улыбнулся, когда я посмотрела на него. — Откуда? — Я говорил с ней. Кивнув, решив просто не вникать в тонкости ангельских возможностей, я пошла в зал раскладывать гладилку. Надо же хоть каким-то образом из ангела человека сделать. А то что-то Кастиил совсем помятый какой-то. Неудивительно, Эмили, думаю, так его ещё никто не мял. Гостиная у меня довольно просторная, в былые времена могла вместить в себе целую компанию художников и коллекционеров вместе с дизайнерами, пьяную в дрова. Большой угловой диван, если его разложить, позволял уложить спать человек пять как минимум, ну а остальные довольствовались пушистым ковром на полу. Да, свои компании я размещала именно так, а сама спала в своей кровати. Потому что не пускала туда никого без особого повода. Что ж, Кастиил оказался первым и, возможно, последним. Я поставила гладильную доску в розовый цветочек и, поставив руки в бока, стала ждать, пока до ангела дойдет, что рубашки не гладят прямо на теле. Наконец, мужчина кивнул и снял пиджак, сложив его аккуратно на диване. Белая рубашка была передана мне, а я, оглядев полуголого ангела, замычала: — Твою ж мать… — У меня нет матери. — Слушай, ты не мог бы подлечиться как-то? Я не знаю… — «Подлечиться»? — Он нахмурился. — Ты меня ранила? — Ну, практически да. — Я виновато посмотрела на него, а потом издала смешок. — У тебя такой вид, будто кроме меня здесь было ещё как минимум шестеро, и все — любители пожестче. — Я не понимаю… — Просто залечи синяки и укусы! — Меня Дин зовет. Сейчас вернусь. — Но не в таком же, — я не успела договорить, как он исчез, — виде… Ох, черт!

***

Я знаю, Дин не любит, когда я появляюсь внезапно, но ничего поделать с этим не могу. Я не могу летать медленнее. Я не понимал, что страшного в моем виде, и забыл о том, что на мне были всего лишь брюки. Меня это никогда особо не волновало, не понимаю, почему люди так переживают по поводу одежды. Нет, прожив уже столько среди людей, я бы ни за что не явился нагим, как это делают Купидоны. Вот кому вообще безразличен внешний облик. Вспоминая времена своего безумия, я до сих пор не могу простить себе того случая с пчелами и появления в таком обличье перед Дином. Тогда мне всего лишь понравилось, как пчела стала ползать по моей руке, немного щекоча кожу своими лапками. Но, наверное, только сумасшедший ангел мог додуматься до того, до чего додумался я. С другой стороны, это было прекрасное время. Я делал всё, что мне хочется, не участвовал в схватках и сражениях, не пытался спасти мир и не ошибался при этом, делая только хуже. Тогда меня заботили только насекомые, еда и настольные игры. Помню, как мне понравилась игра «Твистер». Очень увлекательная, но, как мне кажется, если бы со мной ещё кто-то играл, было бы интереснее. Надо будет при случае предложить Эмили сыграть в неё. Хотя она девушка гибкая, думаю, она быстро меня обыграет. Пока я размышлял о значении одежды для людей и предавался воспоминаниями, Дин уже успел выругаться и отскочить от меня на несколько метров. Потом, рассмотрев меня, он усмехнулся, и я понял, что меня, похоже, раскрыли. За столом сидел Сэм, который, в отличие от своего брата, решил просто тактично отвернуться. Но не Дин, он начнет задавать мне вопросы. Как же я не люблю вопросы. — Ну, что расскажешь, Кас? — Дин уселся на стул и, ухмыляясь, смотрел на меня. — Какого зверя ты встретил этой ночью? Он спрашивает про животное, может, он не догадался, что со мной действительно было? Тут я вспомнил про Карлу — кошку Эмили — и решил воспользоваться этим: — Кошку. Дин почему-то рассмеялся, заставив меня нахмуриться. Он же сам говорил про зверя, почему смеется теперь? — Сэмми, ты слышал? Гляди, какие нынче кошки пошли! Кас, мне аж интересно, где ты эту тигрицу нашел? Где я нашел Карлу? Она сама меня нашла, когда я сидел в спальне Эмили. Нет, я не должен говорить её имени. — В спальне. — Ага, то есть она там сразу уже была? — Дин ещё раз хохотнул и всё больше ухмылялся. — Кас, как не стыдно врать? — Дин, прекрати. — Сэм нахмурился, вставая на мою сторону. Решив не отвечать больше на вопросы, я перенесся обратно к Эмили, которая, в отличие от Дина, не обошлась одним криком. Девушка, испугавшись моего внезапного появления, чуть не ошпарила меня раскаленным утюгом. Надо будет с ней аккуратнее. Эмили извинилась, вручила мне отглаженную рубашку и помогла надеть пиджак. И мне это нравится. То, что мы делаем сейчас. Это как-то… по-домашнему, по-человечески. Мне нравится куда-то собираться, уходить, когда меня провожают, и возвращаться туда, где меня ждут. Это приятно, очень приятно. Повернувшись, я поцеловал её на прощание и перенесся обратно к Винчестерам, теперь уже собранный и готовый к серьезным разговорам.

***

Вот же чудило пернатое. И правильно, что чуть не получил по лицу утюгом, нечего меня так пугать. Выдохнув, я сложила гладильную доску обратно в каморку и присела на диван, решив выяснить, где до сих пор шляется мой обожаемый братец. Неспокойно мне что-то стало. Только я собралась набирать его номер, как зазвонил городской, отвлекая меня от этого дела. Я подошла к тумбочке в коридоре и сняла трубку. Лучше бы я этого не делала… — Мисс Лоуренс? — Да. — Кристофер Лоуренс — Ваш брат? — Да, а кто говорит? — Сержант Бенедикт, мисс. — Что он уже натворил? — Боюсь, что он уже ничего не натворит. — Что?.. — Ваш брат мертв, мисс Лоуренс. Трубка вывалилась из моих рук, ударившись о пол и повиснув на проводе. Около минуты я просто убеждаю себя в том, что мне послышалось, что это всё сон или чья-то злая шутка. Потом наступает отчаянье. Я съезжаю по стене на пол, закрывая лицо руками. Сержант всё ещё что-то говорит, но мне не до него сейчас. Крис, мой мальчик, мой младший братец, который вечно заставлял переживать за него. Моё рыжее, лучистое солнце, не дающее мне отчаиваться и опускать руки. Теперь его нет, как же так? — Эмили, что случилось? — Услышав голос, я ещё больше заплакала. — Эмили, девочка моя, что такое? В последнее время я ругала Кроули за то, что появлялся он не вовремя. Но теперь… Теперь он пришел как раз кстати, иначе я бы просто сошла с ума. Мужчина опустился рядом со мной на корточки и потряс меня за плечо, не понимая, что со мной. Я лишь подняла голову, сквозь слезы посмотрев ему в глаза, и тихо сказала: — Крис… мой Крис… Он всё понял. Мне не нужно было больше говорить, Кроули всё сам прекрасно понял. Он обнял меня, крепко прижимая к себе, а я вцепилась пальцами в его черное пальто, не в силах успокоиться. Я не могу, не могу осознать того, что его больше нет. Демон поднял меня, всхлипывающую, на руки и, отнеся на диван, подошел к мини-бару, выполненному из темного дерева. Звякнули бокалы и бутылки — и я уже чувствую под своим носом стакан виски, дорогого и очень крепкого. Я взяла стакан и осушила его залпом, закрыв глаза от того, как моментально мою глотку опалило таким огнем, будто я выпила горящий бензин. — Легче? — Да. — Я кивнула, посмотрев на Кроули. Мужчина налил мне ещё и, поставив бутылку на кофейный столик, пошел в коридор к телефону. Там он позвонил в участок и узнал, что случилось с моим братом и где можно будет его забрать. Меня трясло, я судорожно выпила второй стакан тоже залпом, надеясь, что от него станет легче. Кроули пришел обратно в зал и, устало выдохнув, налил уже нам обоим. — Надо, — я окинула помутненным взглядом комнату, — столько надо всего сделать… Найти службу, обзвонить родню и друзей… Господи, как я родителям скажу?.. — Ни о чем не беспокойся. Я всё устрою. — Ты узнал… что с ним случилось? — Узнал. Убийство, Эмили. Сегодня утром ровно в четыре. — Известно, кто это сделал? — Полиции — нет. Мне — да. — Кто это? — Я сжала кулаки. — Кто-то из его дружков? — Нет. На его теле обнаружен символ. Он не позволяет мне вернуть твоего братца к жизни. — Что за символ? — Я посмотрела на демона, когда тот замялся. — Кроули! — Метка Престола, тебе это о чем-то говорит? — Сейчас заговорит. Я поднялась с дивана и шаткой походкой направилась к своему компьютеру. Кроули тоже подошел, опираясь руками на стул, где я сидела перед пустой поисковой строкой. Я не знала, что именно искать, ведь мне вполне могли выдать какой-нибудь популярный сериал, а не то, что нужно. — Каббала, Эмили. Смотри в каббале. Кивнув, я ввела нужные слова и открыла один из высветившихся сайтов. Начав читать, я опустила голову и заплакала сильнее, узнав, наконец, что такое Престол. А точнее — кто такой Престол*…