Когда расцветают пионы

В этот вечер я сидел за барной стойкой, слушая вечные причитания Дина о том, что мне нужно быть более разборчивым в выборе девушек. Уже несколько минут я не слушал его, следя за тем, как капли заказанного охотником виски стекают по стенкам графина. Друг мой уже немного охмелел, ну а я лишь чувствую небольшое головокружение. Хотя, учитывая моё эмоциональное состояние, это неудивительно. Хотел бы я действительно опьянеть, чтобы позабыть обо всем, что тревожит меня сейчас… чтобы забыть Эмили и её горящие ненавистью глаза. Даже глядя на виски, я вспоминаю её карамельного цвета глаза. Господи Боже, что со мной творится? И хотелось бы всё забыть, но в этом баре нет столько алкоголя. Нервно взъерошив себе волосы, я посмотрел на Дина, который о чем-то уже договаривался с двумя девушками, такими же хмельными, как и он сам. — Дин, что ты делаешь? — А это вот мой друг Кас. — Охотник явно решил проигнорировать мой вопрос и, улыбаясь, обнял меня за плечо, представляя этим девушкам. — Кас, знакомься, это Лили и Джорджи. Я хмуро оглядел этих юных особ и коротко кивнул им, соблюдая рамки приличия. Хотя на самом деле у меня не было особого желания продолжать общение с ними. Девушки похожи друг на друга, вероятно, они сестры. Одеты, на мой взгляд, вульгарно, видимо, пришли они сюда не просто провести время вместе, слушая музыку. Нельзя сказать, что уродливы, но никакого сравнения с Эмили как во внешности, так и в одежде, и в манере поведения. Я опять думаю о ней, зачем? Она сказала мне исчезнуть из её жизни, уйти и никогда больше не появляться. Так может, лучше забыть? Поперхнувшись, я выпил содержимое своего стакана, надеясь на то, что хоть немного опьянею. Действительно, всё вокруг немного поплыло и заискрилось, из-за чего я стал уже более приветливо общаться с щебечущей около меня Джорджией. Девушка явно заинтересовалась мной, судя по тому, с каким энтузиазмом она обсуждала со мной книгу, которую я даже и в руки не брал. Впрочем, как и она. Эмили честно признавалась мне, что её больше привлекают иллюстрации или, на худой конец, детективы с закрученным сюжетом, чем популярные женские романы. Бармен уже с опаской смотрел на меня, наливая седьмой по счету стакан, а Дин только радовался, думая, что я вошел во вкус. Да, я вошел во вкус, но это никак не касается Джорджии. Мне нравится то, что происходит со мной с каждым стаканом или даже глотком этого крепкого напитка: всё вокруг преображается, моё тело начинает немного пошатываться, но вместе с этим появляется какая-то легкость, и я постепенно забываю обо всем. Нет, не забываю, мне просто становится всё равно. Когда я в общей сложности выпил уже больше литра или даже полтора, мне стало безразлично всё. Алкоголь только стал немного выветриваться, когда я заставил себя сосредоточиться, чтобы попасть ключом в замочную скважину номера в мотеле, куда я попал вместе с Джорджией непонятным мне образом. Да, ко мне начинало возвращаться сознание, но недостаточно для того, чтобы понимать, что происходит. Я зашел в номер и, оглядев его, хмыкнул: главенствующим предметом мебели здесь, без сомнения, была кровать. Бледные стены, ничем не примечательная кухня и простые деревянные тумбы зрительно как-то отходили на второй план в сравнении с красным бельем на постели. Что я здесь делаю? Я снова начал задавать вопросы, значит, скоро проснется сознание, совесть, смущение и прочее, мешающее мне забыться. Исходя из рассказанного мне Дином, думаю, здесь должен быть так называемый мини-бар. Лишь бы не спиться мне так. Я нашел глазами темную тумбу рядом с плитой и направился к ней. Как я и думал: здесь есть некоторые запасы спиртного. Теперь уж точно моё сознание было отброшено в сторону и заперто где-то в уголке моего опьяневшего мозга. Ноги меня уже держат с трудом, и я, коротко глянув на новую знакомую, упал на постель, раскинув руки в стороны. То ли комната вокруг меня действительно кружится, то ли я настолько много выпил, что абсолютно перестал ориентироваться в пространстве. Я отвлекся от созерцания потолка только тогда, когда почувствовал на своих бедрах вдруг навалившуюся тяжесть. Подняв голову, я с каким-то огорчением понял, что это Джорджия решила ко мне присоединиться. А могла бы быть Эмили. Интересно, что она собирается делать? А, впрочем, неважно, меня больше ничего не волнует. Прикрыв глаза, я решил абстрагироваться от происходящего и думать, что это не девушка из бара, а Эмили. Сложно, но можно. Хотя разве возможно сравнивать эту девушку с ней? Джорджия вроде бы и делает всё то же, но у меня нет к этому никаких чувств. А с Эмили была целая буря, захлестывающая с головой так, что иногда хотелось срываться на крик. Но она прогнала меня, обвинила в убийстве брата своего и грозилась кровной расплатой. Я потерял её доверие, и в этом можно поздравить Кроули, он, наконец, добился своего. Она, наверное, с ним. Тогда что мне мешает забыть о ней и, наконец, обратить внимание на девушку, которая уже практически полностью раздела меня? Джорджия наклонилась ко мне и, недолго медля, впилась в мои губы, видимо ожидая хоть какой-то инициативы от меня. А я… А я понимаю, что не могу так. Одним рывком я практически скидываю её с себя рядом на постель и сажусь на край кровати, закрывая лицо руками. Девушка испуганно и недовольно смотрит на меня, а я пытаюсь найти более тактичные слова, чтобы она исчезла. А, плевать… — Уходи. — Ну и пошел ты, — прошипела она, застегивая свою кофту. Называй меня, как хочешь, только быстрее. Я не сказал этого, но искренне желал, чтобы она ушла как можно быстрее. Джорджия оделась и перед тем, как выскочить из номера, бросила: — Придурок чокнутый! Возможно, вполне возможно. Мои глаза закрылись, как только дверь номера захлопнулась, и я остался наедине с собой. Меня всё ещё шатало, но большая часть алкоголя уже выветрилась, а это значит, что я прихожу в себя. Надо окончательно вернуть себе прежнее состояние перед тем, как возвращаться к Винчестерам в мотель. Хотя что-то мне подсказывает, что Дина там точно нет. Кажется, в таких случаях помогает сон, хотя спать мне совсем не хочется. Нет, надо заставить себя подняться и по крайней мере одеться, а там разберусь. Найдя свои брюки, я, чуть не свалившись на пол, всё же дотянулся до них и стал медленно возвращать одежду на свои места. Всё-таки алкоголь ещё не полностью выветрился из меня, потому что мне вдруг пришла в голову идиотская мысль явиться к Эмили. И понимаю же, что нельзя, но крылья как-то сами по себе раскрылись и понесли меня в квартиру девушки. Она спала: неудивительно, я пришел к ней в три часа ночи. Такая тихая, такая прекрасная, что я даже забыл о том, что ещё четверть часа назад пытался её забыть. Я не смогу её забыть. Она спала при свете прикроватной лампы, одной рукой придерживая на животе раскрытую книгу, а другой — прикрывая глаза. Чуть наклонившись, я посмотрел на название книги и еле заметно улыбнулся: Эмили говорила, что, когда ей плохо, она всегда перечитывает «Приключения Шерлока Холмса и Доктора Ватсона». Задумавшись, я выключил свет и аккуратно забрал книгу, положив её на тумбу рядом. Теперь, в полумраке, Эмили кажется мне ещё более прекрасной. Кажется, я совсем потерял голову. Или это так действует алкоголь? Окончательно перестав контролировать свой вессель, я наклонился ближе к девушке, упираясь одной рукой в постель. На её лицо опять упал непослушный локон, я не мог его не поправить. Мне хотелось полностью видеть её лицо, поэтому я осторожно убрал её руку на подушку. Эмили только хмыкнула что-то сквозь сон; видимо, она давно уже спит и не замечает постороннего присутствия. Это хорошо, ей не нужно знать, что я был здесь. Хотя сейчас, похоже, меня мало волнует конспирация, я совсем забыл об осторожности. Будто зачарованный, я кончиками пальцев провел по её щеке, спускаясь к шее, и… Боже, что я делаю? Упершись второй рукой в постель, я наклонился ещё ближе и, наплевав на все возможные последствия, поцеловал её. Как же я пожалею об этом завтра, когда все остатки алкоголя окончательно покинут моё тело! Девушка поморщилась то ли от самого поцелуя, то ли оттого, что на моих губах остался горький привкус спиртного. Она же просыпается, остановись и уходи, пока не поздно! Нет, моё опьяневшее сознание считает иначе, ведь я снова чувствую, как моё сердце останавливается и появляется приятная боль вверху и внизу живота. Я бы всё отдал, чтобы ощущать это как можно дольше. Но вот Эмили уже открыла глаза и вздрогнула, видимо, поняв, что ей это не снится. Она напугана, ей это не нравится, но меня, похоже, это не волнует, ведь я продолжаю её целовать, причем даже более настойчиво. Девушка вскрикнула сквозь поцелуй, когда у неё не получилось отпихнуть меня толчком в плечо. Разве она забыла, что я намного сильнее? Эмили прибегла к другой тактике, замахнувшись и ударив меня ладонью по лицу. У меня будто только что глаза открылись. Испугавшись вдруг своих действий, я ослабил хватку, что дало девушке возможность вырваться из-под меня и вскочить на ноги, стоя на кровати. — Ты совсем, что ли, ополоумел?! — закричала она, чуть ли не плача, глядя на меня, а я был готов провалиться сквозь землю. — Эмили, я… — «Ты» что?! Напился и решил изнасиловать меня, пока я сплю?! — Нет, я бы никогда… Я опустил голову, замолчав, когда Эмили всё-таки заплакала, закричав: — Что я, по-твоему, должна подумать?! Какая же ты сволочь! Я брата похоронила из-за тебя, я предупредила тебя, чтобы ты не совался ко мне, и вот, что ты решил?! Нажрался, как последняя скотина, и полез ко мне, пока я сплю! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! — Я понимаю… — И что толку, что ты понимаешь?! Ты… ты с ума сошел! — Крикнув это, она соскочила с кровати, направляясь прочь отсюда. Нет, я не мог допустить, чтобы она ушла. Теперь, кажется, я протрезвел и понимаю, как омерзительно это выглядело. Взмахнув крыльями, я оказался прямо перед ней, из-за чего девушка, не рассчитав, врезалась в меня. Я взял её за запястья, чтобы она не ушла. Я не хочу причинять ей боль, я не хочу, чтобы она возненавидела меня ещё больше. Эмили ещё сильнее заплакала, пытаясь вырваться, и уже с испугом в глазах смотрела на меня. Она боится меня… — Эмили, пожалуйста… — Отпусти меня! Я закричу, отпусти! Вот так, значит, да? — процедила сквозь слезы она, глянув мне в глаза. — Пользуешься своей силой, как последний трус? Что ты смотришь на меня? Ну давай, чего ты медлишь?! Ты же хотел этого! Жизнь потеряла для меня смысл, так что переживу как-нибудь, если меня изнасилует ангел! — Я не собирался тебя насиловать. — Как же ты мне противен! Строишь из себя саму скромность и невинность, а на самом деле — настоящее чудовище! Ты чудовище, слышишь?! Мне плевать, что ты со мной сделаешь, я всё равно ненавижу тебя, и ты должен знать об этом! — Пожалуйста, Эмили, выслушай меня. — Ах, ты хочешь, чтобы я тебя выслушала?! Тогда убери к черту свои руки от меня! — Если ты не будешь убегать, я отпущу тебя. Эмили раздраженно кивнула, прожигая меня ненавидящим взглядом. Больно, почему мне так больно? Я осторожно отпустил её руки, и девушка зашипела, потирая запястья и нетерпеливо глядя на меня. Убедившись, что она не собирается бежать, я выдохнул и попытался успокоиться. — Я не причастен к смерти твоего брата, что бы ни говорил Кроули. Это ложь, я бы никогда не причинил тебе вреда. — Я снова выдохнул, заметив, как девушка иронично усмехнулась, покачав головой. — Я знаю, как выглядело то, что произошло несколько минут назад. Это омерзительно, я понимаю, мне безумно стыдно за себя, но, поверь, я бы ни за что не поступил так, как говоришь ты. — Хорошо играешь, — тихо сказала она, отступая назад. Я только успел заметить, как Эмили достала зажигалку и, прокрутив кремниевое колесо, бросила её на пол, а вокруг меня начало разжигаться огненное кольцо. Я, нахмурившись, посмотрел ей в глаза; я в ловушке. Нет, она не могла. — Что ты делаешь? — Мщу за брата. — Она посмотрела мне за спину. — Стража! Что? «Стража»? Я оглянулся назад и увидел двух демонов, вошедших в комнату. Моё сердце сжалось окончательно и, казалось, вовсе перестало биться. Она не только не поверила мне — она предала меня. Я обернулся и снова посмотрел на девушку, не веря в то, что происходит. — Нет, ты не можешь, — тихо прошептал я. — О, ещё как может. — Этот голос я возненавидел уже давно, как и его владельца, но теперь — с новой силой. Кроули ликовал: я снова в его ловушке. Он медленно подошел к Эмили, обходя огонь, и ухмылялся, глядя на меня. Наверное, это самый самодовольный демон из всех, что я встречал. Подойдя к девушке, он обнял её за талию, из-за чего моя злость доходила до предела. Эмили просто смотрела на меня как-то опустошенно, будто и вовсе сквозь, пока Кроули не заговорил: — Умница, просто умница, Эмили. Кас, неужели ты и вправду думал, что она поверит в твою ложь? Она слишком умна, чтобы поверить в твои сказки. — Ты льстишь мне… — Нисколько, моя Королева, нисколько. — Он ухмыльнулся, посмотрев на меня, и, приподняв её лицо за подбородок, поцеловал её. Королева… Нет, не может быть. Я прикрыл глаза от того гула и звона в ушах, что начал мучить меня. Не понимаю, что за звон? Наверное, так разбивается сердце.

***

Я сбился со счета, пытаясь понять, сколько провел времени здесь. Впрочем, неважно, я всё равно отсюда никогда не сбегу. Я снова в каком-то подземелье, только вместо решеток здесь тяжелые чугунные двери, а потолок заметно ниже. Краска, когда-то покрывающая стены, выцвела, и вместо неё теперь только пятна грибка от сырости. Где-то капает вода, а где-то — моя кровь. Здесь её уже немало. Я не чувствую ног, но всё равно продолжаю стоять на них, потому что выбора нет. Одна пуля, выплавленная из ангельского клинка, всё ещё в моей правой ноге, отчего очень больно стоять прямо, но ничего с этим сделать нельзя. Я не думал ни о чем. Только о том, что здесь я, скорее всего, и погибну. Винчестеры за мной не придут, а у меня с такими ранениями шансов самостоятельно выбраться нет. Глупо рассуждать о смысле жизни, когда у тебя и жизни особо не было. Постоянные сражения, войны, а всё ради чего? Чтобы погибнуть от рук низшего существа в этом сыром подвале, пропитавшемся плотью, кровью и гнилью. Худшая смерть для воина. Хотя какой из меня теперь воин? Одурманенный чувствами, поверженный прямым попаданием в сердце. Теперь мне ничего не важно, лишь бы побыстрее всё закончилось, лишь бы боль ушла как физическая, так и моральная. Я поднял голову, когда дверь моей камеры открылась с таким скрипом, от которого голова ещё больше начинает болеть. Разглядев зеленую мантию, я отвернулся. Зачем она пришла? Хотя это и так ясно: она пришла позлорадствовать, увидеть меня таким — раненым и слабым. Надо же, в который раз она меня уже предает? А вообще на что я рассчитывал? Я никто для неё, чтобы быть преданной мне. Эмили сняла мантию, повесив её на один из крюков, и посмотрела на меня. Ей неприятно смотреть в мои глаза, она ненавидит меня. Хмыкнув, девушка достала из набедренного кармана кожаных джинс клинок. Я понял, зачем она пришла… — Ничего рассказать не хочешь? — спросила она, подходя ближе. — Я уже сказал: я не убивал твоего брата. — И почему ты решил, что я должна поверить тебе? Факты, Кастиил, факты говорят против тебя. Той ночью ты ушел от меня в половину четвертого, вернулся в пять утра. Вполне достаточно времени для одного убийства — ведь Кристофера убили в четыре. И это сделал ты. — Эмили, метки там могло и не быть! Да я и не могу ей пользоваться без своей благодати, пойми ты, наконец! — Не кричи на меня, ты не в том положении сейчас. — Она поморщилась и приставила лезвие клинка к моему горлу. — Плевать я хотела на метку. Полиция нашла видео с камер наблюдения кафе, где работал Крис. И, поверь, убийцу не узнать я не могла. — Это невозможно. — Ты отнял у меня дорогого сердцу человека. Ты отнял у меня желание жить. И теперь ты говоришь, что это невозможно? — По её щекам полились слезы, а рука, сжимающая клинок, начала дрожать. — Это ты невозможен. Эмили дрожала, я видел это. В её сознании шла неизвестная мне борьба, а я лишь ожидал её результата. Всхлипнув, девушка, не убирая клинка от моего горла, приподнялась на носках и поцеловала меня. Мои руки дернулись — я хотел обнять её. Но не могу: мои руки скованы кандалами. Снова сердце останавливается, снова боль в животе и снова хочется жить. Но поцелуй продлился недолго: Эмили резко отстранилась от меня, тяжело дыша. — Это на прощание, — дрожащим голосом сказала она и уперла лезвие мне в грудь на уровне сердца. — А ведь всё могло бы быть по-другому… Прощай… Я прикрыл глаза, смирившись со скорой гибелью, и только просил, чтобы это произошло быстрее. Я выдохся и устал постоянно ошибаться. Это выше моих сил. А Эмили всё не решалась, наконец, всадить этот клинок в моё сердце по самую рукоять. Так долго, что у меня возникло желание забрать у неё оружие и самому покончить с этим. Из ступора нас обоих вырвал грохот ударившейся о стену двери. Я открыл глаза и не мог поверить: на пороге стояли Дин и Сэм Винчестеры. Я не знаю, как они меня нашли, и не мог представить, что они всё-таки меня искали. Эмили обернулась, посмотрев на охотников, и, выронив оружие, отбежала к стене. Она судорожно шарила руками по стене, пока не наткнулась на какой-то камень. Девушка нажала на него — и в стене открылся тайный проход, в котором она и скрылась, бросив перед этим прощальный взгляд на меня. Дин хотел броситься за ней, но проход закрылся прямо перед ним. Старший Винчестер выругался и подошел ко мне, пытаясь открыть кандалы. — Дай угадаю: это она? — Да. — Да уж, умеете же вы с Сэмми себе подружек выбирать… И я, и Сэм хмуро посмотрели на Дина, а он только пожал плечами, будто констатируя факт. Хотя, видимо, так оно и есть. Ведь я всё равно вижу перед собой её глаза…