Когда расцветают пионы

Для чего придуман вечер? Вечером большие семьи собираются всем составом за вкусным ужином, обсуждая прошедший день. Пожилые пары сидят в креслах и смотрят выцветшие фотографии, вспоминая свою молодость. Молодежь отрывается на громких вечеринках, травя юный организм алкоголем и психотропными препаратами. Дети досматривают мультфильмы, готовясь ко сну. Но для чего предназначен вечер одинокому человеку? У которого семья живет практически за сотни километров, подруги заняты семейными хлопотами, так как уже давно повыходили замуж, а жених совершенствует Ад. Я снова смотрела на огонь в камине, накручивая на палец локон волос и не зная, чем заняться. На кухне, в спальне и на чердаке копошатся демоны — слуги Кроули. Они вроде бы накладывают на мой дом защиту от ангелов. По настоянию новоиспеченного жениха я перебралась в свой фермерский домик, чтобы не привлекать внимания. Наконец, шум прекратился, и один из демонов зашел в зал, с опаской поглядывая на меня. — Всё готово, Королева. Ни один ангел сюда не сунется, мы об этом позаботились. Я поморщилась. И откуда у демонов столько пафоса? Тем более, я ещё не приняла этот титул. Да и приму ли вообще?.. Не мели ерунды, Эмили, конечно ты выйдешь за него замуж. А сомнения бывают у всех. — А те двое? — Я подняла взгляд на демона. — Не думаю, что их остановят эти художества. — Винчестеры? Мисс, Белый Дом позавидовал бы Вашей охране, об этом можете не беспокоиться. — Хорошо, спасибо. — После минутной паузы я снова посмотрела на него. — Свободен. — Слушаюсь. Меня оставили в гордом одиночестве, что очень даже хорошо. Я могу спокойно подумать. Хотя какие к черту мысли, если стоит мне моргнуть, как я вижу эти глаза?! Я помотала головой, пытаясь избавиться от всплывающих вновь и вновь воспоминаний. Жаль, очень жаль, что нельзя стереть себе память. Тогда я бы, наверное, стерла некоторые фрагменты. Теплые взгляды, переплетенные пальцы, крепкие объятия, нежные поцелуи на прощание и такие, что помутнили рассудок. Стерла бы боль, что испытывала потом при каждом взгляде в эти прекрасные, но ненавистные мне теперь глаза. Взъерошившись, я сильнее закуталась в кофту и что-то начала бурчать себе под нос. И почему мне холодно? Ну правильно, Эмили, ты ещё какие-нибудь подробности вашего с ангелом тесного общения вспомни, тебя не то что в холод, а уже в жар бросать будет. Хотя с какой стати мне вдруг холодно? — Ну привет, сестренка. — Знаете то самое чувство, когда застываешь на месте, задыхаясь от ужаса? Я знаю. Моё тело меня не слушалось, я будто окоченела, не в силах двигаться. Нет, не может быть. Меня начал пробивать озноб, и я всё-таки заставила себя повернуться, не веря в услышанное. Возле дивана, где я сижу, стоял мой брат. Мой мертвый брат. Я не закричала: в моих легких не хватало воздуха. Тяжело задышав, я просто попятилась назад и чуть не свалилась с дивана, а Крис только рассмеялся: — Знаю, видок у меня не очень, но, увы, стилисты призраков не обслуживают. — Ты… ты… мертв… — заикаясь, прошептала я, вжимаясь в спинку дивана. — Конечно мертв, поверь, я в курсе. Я призрак, говорю же. — П-почему? — Ну, сестренка, Рай закрыт на ремонт, тем более у меня здесь осталось неоконченное дело. И это связано с тобой. — Со мной? — С тобой и с моим убийцей. — Крис, я… Я пыталась, пойми, но я не смогла отомстить. Это было выше моих сил, я… — Ты полная дура, скажу я тебе! — Что?.. — Я нахмурилась, глядя на брата. — Что, не нравится? Девочка моя, насколько я знаю, у ангелов не бывает черных глаз. — «У ангелов»?! Подожди, откуда… — Да, я многое тебе не рассказывал… — Крис ухмыльнулся. — Последние несколько лет я занимался далеко не выпечкой. — Господи, Крис! — Не кричи, ничему уже не помочь. Я уже труп. А ты рушишь свою жизнь. — Я не понимаю тебя. Что ты имеешь в виду? — Ты обвинила невиновного, поэтому меня колбасит и я не могу спокойненько потягивать себе призрачный виски на призрачном курорте. Так тебе понятно? — То есть… — я сглотнула, — ты хочешь сказать, что тебя убил не Кастиил? — И у нас есть победитель! — крикнул Крис, захлопав в ладоши. — О Боже… нет… — Сестренка, духи знают всё. — Брат как-то странно улыбнулся. — И видят тоже всё. Даже в сердце, Эмили. Прости, я не могу больше здесь оставаться. — Нет, Крис, не уходи. — Я заплакала, схватив его за холодную ладонь. — Это круговорот жизни, милая. Кто-то уходит, а кто-то остается, чтобы сделать то, что должен сделать. Видимо, свой лимит времени я уже истратил. Всё, что меня беспокоило, я уже уладил. Главное, чтобы ты была счастлива. Ты всегда опекала меня, обучила всему, что я знаю, выручала меня из любых неприятностей. Ну же, сестренка, обними меня на прощание. Заплакав сильнее, я поднялась на ноги и обняла брата. Такой холодный, но такой родной. Я не знаю, как буду жить без него, без его вечных шуток и издевательств. Прижавшись крепче, я зажмурилась, не желая его отпускать. — Крис, я люблю тебя. — Да, есть в твоем сердце любовь. И не только ко мне. — Брат отклонился, посмотрев мне в глаза. — И уж точно не к твоему жениху. Не бойся своего сердца, Эмили, ведь именно оно дает тебе жизнь. Крис исчез, а я так и осталась обнимать пустоту. И всё равно мне холодно. Не от температуры, нет, а от осознания того, что я чуть не казнила собственными руками невиновного. Мне становится трудно дышать, мне просто не хватает воздуха. Начав тяжело дышать, я выбежала прочь из дома через дверь, ведущую на задний двор, а оттуда — в лес, находящийся в километре от моих владений. Там я каждую сосну знаю, каждый куст и тропинку, ведь гуляла очень часто в поисках вдохновения, вслушиваясь в звуки природы. Ветки хрустели под ногами, иногда царапая мне щиколотки, а я всё равно бегу. Потому что не могу оставаться на месте, когда мысли переполняют голову и всё тело, мешая дышать. На мне только футболка, пижамные штаны и тапки, но меня это ничуть не смущает. Мне всё равно сейчас, как я выгляжу и во что одета. Мне нужно добраться до места, где я почувствую себя лучше. А именно — до неглубокой реки, протекающей через этот лес. Вот, наконец, она. Темная вода мерцает в лучах луны, отражаясь на стволе склонившегося дерева, нависающего над ней. Не раздумывая, я забежала в воду и закричала, остановившись на середине. Закричала от холода, тут же пронзившего моё тело. Вот так, стоя практически по грудь в ледяной воде, я выла, пытаясь справиться с болью немеющего тела. Физическая боль перекрывает душевную. Чтобы хоть немного привыкнуть к холоду, я решила окунуться в воду с головой. Лучше бы я этого не делала: моё сердце заколотилось быстрее, а боль усилилась с новой силой. — Что ты делаешь? — С берега послышался голос, и я, вздрогнув, обернулась. Это был он — тот, кого я обвинила во всех мирских бедах. Кастиил хмуро смотрел на меня, стоя на самом краю берега. Ему совсем не нужно было кричать, чтобы я его услышала: его низкий, хриплый голос вмиг разносился эхом над речкой, будто камень, брошенный с берега, отскакивал от воды. С минуту я просто смотрела на ангела, думая, что он мне лишь кажется. — Выходи оттуда, — неожиданно строго сказал он, будто воспитатель, нашедший свою подопечную в не положенном для купания месте. Я лишь похлопала глазами, пытаясь понять, что мне делать: бежать прочь или послушно понурить голову и подойти к нему. Кастиил раздраженно выдохнул, глянув по сторонам, и снова посмотрел на меня: — Вода холодная. Если начнется судорога, ты станешь тонуть, и мне придется снова тебя спасать. — Зачем меня спасать? — пробурчала я, постепенно выходя из воды. — Будет лучше, если ты пойдешь ко дну этой реки, течением которой твое омертвевшее тело принесет к берегу какого-нибудь водохранилища, откуда люди берут воду? Я даже остановилась, возмущенно покосившись на него. Пусть скажет «спасибо», что я не ела целый день. Я осталась в воде на уровне колен, но была достаточно близко к ангелу, чтобы спокойно разговаривать с ним. Хотя о каком спокойствии может идти речь? К моему горлу нещадно подступил ком, мешая дышать. — Зачем ты пришел? — Мой голос предательски дрогнул, выдавая мои чувства. — Я услышал, как ты называла моё имя. В дом я попасть не смог, пусть и не планировал показываться тебе. Я же поклялся, что буду защищать тебя несмотря ни на что. — Он поднял на меня взгляд, посмотрев прямо в глаза. — Даже несмотря на боль. Я не в состоянии больше сдерживать себя под гнетом ледяного взгляда небесно-синих глаз. По моим щекам полились слезы, а я лишь искала слова. Но разве слова могут исправить то, что я натворила? — Теперь я вижу, что с тобой всё в относительном порядке. Мне здесь делать нечего. — Нет, подожди. — Я сделала шаг вперед, намереваясь остановить его. — Нам нужно поговорить. — «Поговорить»? — Ангел усмехнулся. — Разве нам есть о чем разговаривать? Разве тебе не противно смотреть мне в глаза? Разве я тебе не омерзителен до глубины души? О чем ты хочешь поговорить со мной, убийцей твоего брата? — Я знаю. Я всё знаю теперь. Мне так жаль… — Жаль! Ты пыталась меня убить, ты заманила меня в ловушку Кроули, ты называла меня чудовищем! — Он выдохнул, прикрыв глаза. — Ты не верила мне. Я говорил тебе правду, я смотрел в твои глаза и пытался увидеть в них хоть каплю веры. Но ты скорее поверишь в то, что я монстр, чем мне самому. — Ты зол на меня, и это понятно. Я знаю, мне нет оправдания. Я совершила ужасные вещи, я причинила тебе боль, но, поверь, — я судорожно вздохнула, пытаясь унять слезы, и посмотрела на Кастиила, — я пыталась, я хотела тебе верить, мне было очень больно оттого, что сердце верило тебе. — Сердце?.. — Да, сердце. Я дура, полная идиотка, раз не послушалась его с самого начала! Я не знаю, я не привыкла доверять чувствам. — Я зашипела, топнув ногой. — Ну вот, я опять ищу себе оправдание! — Зачем я тебе? Я снова посмотрела на ангела, замолчав в изумлении. Это всё ещё Кастиил, хмуро заглядывающий в мои глаза. Но что-то в нем поменялось. Я опять читаю его глаза и вижу немного другие эмоции: обреченность и одновременно с этим надежду на что-то. — Я не знаю… — Эмили, зачем я тебе нужен? — Я не знаю!!! — крикнула я, казалось, на весь лес и сильнее заплакала. Всё, это выше моих сил. Опустив голову, я закрыла лицо руками и старалась плакать как можно тише. На берегу послышался тяжелый вздох. — Выйди из воды. — Лучше я останусь здесь и утону, лишь бы всё это закончилось или оказалось сном… Снова вздох, и через минуту послышалось плескание воды. Не понимая, что происходит, я подняла голову и сглотнула, ожидая своей участи. Не то положение, конечно, чтобы смеяться, но мне было немного смешно смотреть на Кастиила, зашедшего в воду в чем есть. Ничуть не смущаясь ледяной воды, он подошел ко мне, дрожащей и стучащей зубами. — Прости меня, — прошептала я, глядя на него снизу вверх. — Прости меня, пожалуйста. Я так виновата. Ангел молчал, просто смотрел мне в глаза неотрывно и пристально, из-за чего меня пробивала ещё большая дрожь. Это так сложно — ожидание. Оно мучит сильнее, чем любая пытка. Будто удав гипнотизирует меня своим взглядом. — Пожалуйста, не молчи. — Я сглотнула, теряясь под напором этих глаз. Он поднял голову, посмотрев на луну, и снова вернулся к моим глазам. Плакала я уже бесшумно, только изредка всхлипывая. Я не знаю, что мне делать. Не знаю, как дальше жить. Опять обреченный вздох — и я оказываюсь в крепких объятиях. Выдохнув, я снова расплакалась, вцепившись пальцами в бежевую ткань плаща и прижимаясь крепче. — Прекрати, слышишь? — тихо сказал он, склонив голову ко мне. — Не могу. — Перестань плакать, я не стою этих слез. — Стоишь, всего стоишь! — Я подняла голову. — Что же ты сделал со мной? — А ты? — спросил ангел и, чуть улыбнувшись, поднял меня на руки. — Что ты делаешь? Отпусти! — закричала я, вцепившись в его воротник. — Я высоты боюсь! — Я не настолько высок. — Всё равно боюсь! Отпусти меня! Только он так может. Нет, он, конечно, отпустил меня… в прямом смысле этого слова! Просто взял и отпустил. А я очень громко и живописно плюхнулась в воду. Точнее, я ударилась о дно своей пятой точкой и, сев в воде, зло посмотрела на тут же смутившегося ангела. Или испугавшегося? — Это месть? — Ты же сказала отпустить… Я зарычала, убирая прилипшие к лицу волосы, и вдруг ухмыльнулась. Ну держись, пернатый. Незаметно для него я замахнулась и подбила ему ногу, из-за чего ангел потерял равновесие и тоже упал. Даже ещё более живописно, чем я. Вот же два идиота. Я засмеялась, глядя на нахохлившегося и мокрого Кастиила, и, ударив по воде, обрызгала его ещё больше. — Эмили! — Что, не нравится? — Потянувшись ближе, я поцеловала его. — А так? Он прижал меня крепче к себе и снова поцеловал, заставляя быть ещё ближе. Я не могу так. Зашипев, я отвернулась и поднялась на ноги. Ангел недоуменно смотрел на меня, и его можно понять. Я же его поцеловала. Я направилась к берегу под плеск воды, даже не дожидаясь Кастиила, который тоже поднялся и пошел следом. Оба мокрые, мы стояли на берегу и смотрели кто куда. Он — на меня, а я — по сторонам, боясь встретиться с ним взглядом. — Это из-за Кроули, верно? — мрачно спросил он; я в ответ лишь коротко кивнула. — Думаю, тебе стоит определиться. — Я не могу. — Эмили, — подойдя, ангел взял меня за плечи и посмотрел прямо в глаза, — если ты боишься, поверь мне, пожалуйста, я смогу тебя защитить. — Я не боюсь. Мне не нужна защита. Я пообещала, я не могу расторгнуть помолвку. — «Помолвку»?.. — Он опешил, отпустив меня. — Да… Кастиил, я… — Не стоило мне приходить. — Нет, пожалуйста, не уходи! — А зачем мне оставаться?! — Кажется, я ещё никогда не видела его таким злым. — Эмили, зачем ты всё это делаешь?! Для тебя это шутки, игра?! Что за игры ты ведешь?! Что тебе нужно от меня на самом деле?! Меня достаточно использовали в этой жизни, мне надоело это! — Мне… — Прекрати! — Я прикрыла глаза, больно ударившись затылком, когда меня практически толкнули к дереву. — Скажешь, что тебе жаль?! Не смей говорить этого, тебе нисколько не жаль! — Откуда ты знаешь?! — Я вспылила, упрямо посмотрев в его горящие гневом глаза. — Чувствую! — Ты ангел, воин или кто-то там ещё, но Господень! Разве чувства — не грех?! Раз ты весь такой из себя правильный, скажи, что мне делать! Предать лучшего друга или тебя?! Ты бы смог сделать выбор?! Естественно, смог бы, потому что солдафон, у которого ни черта нет внутри! Ни души, ни чувств, ничего! — Это неправда, — тихо сказал он, смягчив тон. — Души нет, но чувства есть. Есть, слышишь? Ангел перебил меня на полуслове, накрыв мои губы своими. Нет, я не должна этого делать, хоть и сердце снова трепетно замирает. Я делала всё, что в моих силах: пыталась отстраниться, вырваться, била кулаками мужчине в грудь, но вскоре сдалась, оставив руки перед собой. Потом я обняла его, а моё сердце забилось с удвоенной силой. Я чувствовала, как колотится его сердце, но также чувствовала тот самый трепет, с которым меня только он целовал. И всё же я на секунду оторвалась, заглянув в темно-синие глаза: — Что происходит? — Наша клятва рушится, — ответил он и снова поцеловал меня, прижимая крепче к себе. Дыхание участилось и вовсе сбилось, тело пробрала приятная дрожь от его теплых рук на моей талии. Мокрые, холодные и дрожащие — да, мы замерзшие звери, прибившиеся друг к другу в поисках тепла. Тела рядом. Слишком далеко, слишком. Нужно ближе, холодно. Он склонил голову, целуя меня и всё сильнее вжимая в ствол дерева. Церковь, сад, теперь лес… я точно сошла с ума. И он сошел с ума, мы оба настоящие сумасшедшие, раз всё ещё вместе. Кастиил приподнял меня, а я обхватила его талию ногами для удобства. Безразлично всё, к черту всё. К черту и нас, мы уже горим, нам уже не холодно. Я охнула, когда он спустился поцелуями к моей шее, целуя осторожно, будто я растворюсь от любого прикосновения, и одновременно с этим страстно. Так, что челюсть сводит в удовольствии, а внизу живота завязывается узел, от которого тяжело дышать. Схватив его за волосы, я потянулась к его уху и тихо сказала: — Только попробуй исчезнуть. Получив в ответ лишь поцелуй в губы и укус за язык, я поняла, что никто уходить и не собирался. Кажется, он уже всё для себя решил. А я и не против. Скинув с него плащ вместе с пиджаком, я отклонилась и как можно выразительнее посмотрела в его потемневшие от неизвестного ему чувства глаза. На удивление, мой взгляд был понят, и меня аккуратно уложили на плащ, нависнув сверху. Теперь, заметив страх в его глазах и нерешительность, я поцеловала его мягко, пытаясь отныне вкладывать в поцелуи столько нежности, сколько во мне осталось. Лишний, каждый миллиметр лишний между нами. Дрожащими руками на ощупь попыталась найти пуговицы на рубашке, намереваясь избавить нас обоих от этих ненавистных миллиметров. Слишком хорошо, слишком часто сердце бьется, слишком сильна боль внизу живота. Я нарушила все свои обещания, но теперь, похоже, действительно счастлива. Кажется, я всё-таки… — Что мне делать? — Его голос дрожит и ещё больше охрип от волнения, отчего я, похоже, влюбляюсь в этого ангела снова. — Чувства… слушай их… сердце подскажет… — Но ты же говорила… — Плевать, что я говорила! У меня есть душа, есть сердце, есть чувства. — Я снова поцеловала его, обнимая крепче. — Я люблю тебя, ангел-хранитель. Он улыбнулся, посмотрев на меня, и я снова влюбляюсь. В каждое действие, в каждую черту и каждый жест снова и снова. И этого не передать словами. Я люблю, я готова закричать на весь мир и молчать об этом вечность. Ангел снова начинает целовать мою шею, прикрыв глаза и слушая своё сердце. Наконец, решившись, он взял мою футболку за края и стянул её с меня, снова избавляясь от ненавистных миллиметров. Секундное смятение исчезло, и он стал спускаться ниже, изучая моё тело, будто карту, заставляя мой голос тоже охрипнуть от стона. От каждого поцелуя на коже будто ожог, а уже проявляющиеся укусы пылают, будто отметины. Потянув его за волосы, я заставила его вернуться и поцеловала его в губы так, как не целовала никогда. Взахлеб, искренне и тоже трепетно, как целует он. Кас что-то пытается сказать, но я не даю этого сделать, целуя его лицо. Надо же, я впервые назвала его так. Кажется, если я попытаюсь сказать хоть одно слово, то просто захнычу или заскулю, ведь совсем не контролирую своё тело. До слёз, мне почему-то хочется плакать от того, что происходит внутри. Непослушные руки никак не могут справиться с пряжкой ремня, я совсем потеряла голову. Мне стало холоднее, я лишь прощально глянула вслед кинутым на землю пижамным штанам и снова поцеловала Кастиила, практически вгрызаясь в его губы в наказание за эту чертову пряжку. Его горячие ладони накрыли мои руки, помогая мне справиться с ремнем. Снова миллиметры сокращены. Теперь мне действительно тепло, я спряталась от всего мира под мощным телом ангела. Чувствуя его дрожь, я стала успокаивающе гладить его по спине, ведь сама знаю, что это нелегко. — Веришь мне? — Да. — Тогда всё будет хорошо. — Я снова поцеловала его, потянув на себя. Кас вздрогнул, замерев, всё ещё отвечая на поцелуй, будто в поисках поддержки. Я снова влюбляюсь, услышав первый тихий и беспомощный стон. И поддержка была: доверяясь мне, он стал неуверенно двигаться, постепенно привыкая к новым ощущениям. А я не узнавала себя, совсем не узнавала. Никому ещё так не доверяла, никого так не целовала, ни в чьих руках ещё так не извивалась, желая быть ещё ближе. Неуверенность прошла, и по лесу, сгоняя птиц с веток, уже проносятся крики. Крики, потому что не хватает воздуха. — К черту клятву, я люблю тебя, слышишь? — прошептала я, посадив голос. В ответ меня немного грубо и взахлеб поцеловали, сдерживая будто звериный рык. Я никогда не любила так, и меня никто не любил. Прогнувшись, я случайно прокусила ангелу губу до крови, стерпев то, с какой силой меня вдруг обняли за талию. Теперь я считаю звезды, глупо улыбаясь и пытаясь отдышаться, но всё ещё обнимая его. Будто обессилев, ангел навалился на меня всем телом, но мне не было больно. Я будто и вовсе была теперь не здесь. Посмотрев на меня, он нежно прикоснулся губами к моей щеке и, тяжело дыша, тихо прошептал на ухо: — Я тоже тебя люблю. Прости, что нарушил клятву. Посмотрев на него, я засмеялась, хотя по щекам пробежали слезы. Смех от своей глупости. А слезы… слезы от счастья.