Когда расцветают пионы

— Адреналин, быстро! Всё, как показывают в фильмах. Кардиограф отчаянно бьет тревогу, а тело охватила ужасная судорога. Врачи мечутся вокруг, вкалывают какие-то лекарства, готовят дефибриллятор, предпринимают жалкие попытки удержать в этом теле жизнь. Я плакала, буквально прилипнув к окну палаты, стоя в коридоре. Винчестеры стояли в стороне, Сэм пытался в чем-то убедить своего брата. — Дин, посмотри на неё. Разве ты не видишь? Господь снова меня не услышал, а сделал только хуже. Вместо недели — несколько минут, искаженных предсмертной болью. Мой ангел-хранитель кричит сквозь дыхательную маску, отчего моё сердце готово просто разорваться на части. В книгах пишут: «Он закрыл глаза, заснул и проснулся в лучшем мире». Красивая смерть. Но что если в реальности этот процесс куда страшнее и мучительнее? Что если умирающему настолько больно, что его тело привязывают к койке, потому что до этого оно хаотично билось в судороге? В такие моменты, кажется, лучше услышать длинный писк кардиографа, только бы эти мучения поскорее закончились. Вот ангел замирает и обессиленно опускается на подушку, врачи ещё больше паникуют, доставая дефибриллятор. Длинный писк, и я, прикрывая глаза, сползаю по стенке вниз и сворачиваюсь в клубок, обнимая свои ноги. Дин, вскрикнув, перевернул стул, стоящий рядом. Сердце, отданное мне, остановилось. — Нет, пожалуйста, — тихо прошептала я. — Я на всё согласна. Что угодно, кого угодно, только не его. Не забирай… Из палаты послышался женский крик, заставив меня нахмуриться, а Винчестеров — подойти к окну. Дверь открылась, оттуда выбежала медсестра, а я поднялась на ноги. — Что вы замерли?! Вынимайте трубку! — заорал врач. Я застыла на месте, снова прилипнув к окну. На кардиографе снова появились волны, а руки ангела-хранителя то сжимаются в кулаки, то разжимаются. Он тяжело дышит и прогибается в спине, кажется, ему уже мешает аппарат искусственного дыхания. Я прислонила ладони к губам, счастливо улыбаясь и прошептав: — Спасибо. Спасибо, Господи. Приведя очнувшегося пациента в относительный порядок, медсестры повыходили из палаты, врач, разведя руками, разрешил зайти. Моё глупое девичье сердце забилось с удвоенной силой, но я не решалась подойти. Пусть лучше с ним побудут его друзья. Кастиил открыл глаза и улыбнулся им, тут же попав в крепкие объятия Дина. Сэм похлопал ангела по плечу, тоже улыбаясь. Я лишняя здесь, своё дело я уже сделала. — Эмили, а ты куда? — Младший Винчестер окликнул меня. — Я пойду, а вам, мальчики, есть, о чем поговорить. — Да нет, похоже, это как раз вам надо поговорить. — Сэм улыбнулся мне, выталкивая брата за дверь, которая потом была прикрыта за моей спиной. — Здравствуй, Эмили, — прошептал Кастиил: ему было тяжело говорить после трубки. — Привет. Я робко присела рядом с ним, глядя в любимые глаза. Не решаясь заговорить, я опустила взгляд, ведь чувствовала себя виноватой за всё. За то, что разбила ему сердце, и за то, что снова появилась в его жизни. Ангел сидел: ему приподняли кровать, чтобы он смог принять сидячее положение. И смотрит на меня так тепло и ласково, будто ничего и не произошло. Что я здесь делаю? Зачем я здесь? — Я, наверное, пойду. — Я хотела встать, но Кастиил схватил меня за руку, возвращая обратно. — Ты же не хочешь уходить. — Он слабо улыбнулся, растопив остатки льда в моём сердце. — Не хочу. Я… я так рада, что ты жив. — Я легонько обняла его, боясь причинить боль. Короткий вздох, и Кастиил прижал меня крепче к себе, будто и вовсе пряча в своих объятиях. Я так хочу спрятаться, чтобы время взяло и остановилось. Убежать далеко-далеко, хоть в другую Галактику, и спрятаться в каком-нибудь темном уголочке. Стать настолько маленькой, чтобы меня можно было бы положить в карман. Желательно карман бежевого плаща. От этой мысли я улыбнулась. Я чувствую себя маленьким ребенком, готовым вот-вот захныкать и забраться к ангелу на руки, жалуясь на нехороших дядь и тёть. Но, увы, мы не дети, которым для счастья нужно только яркое солнце и море конфет. Я не ребенок, а значит, всем плевать, чего я хочу. Все ждут от меня взвешенных решений, но так иногда хочется топнуть ногой и сказать: «Плевать мне на ваши ожидания!» Я попыталась отстраниться, но не получилось: мужчина всё ещё обнимал меня, склонив голову и едва ощутимо касаясь губами моего плеча. — Значит, ты теперь здоров? — Нет, к сожалению. Благодать всё ещё горит, мне просто дали больше времени. — Сколько? — Около двух недель… — Он продолжал говорить, но буквально на пару секунд я отвлеклась на свои воспоминания. «…Если уж нужна чья-то смерть, так пусть лучше вместо него погибну я. Только дай мне совсем немного времени. Хотя бы несколько недель. Только его не забирай…» Я прикрыла глаза, задрожав. Похоже, я стану первым человеком в истории, заключившим сделку с Богом. — …но, я думаю, мне хватит этого времени, чтобы расправиться с Метатроном. — А потом? — отмерла я, чуть повернув голову к нему, чтобы посмотреть в глаза, но наши лица всё ещё находились на очень близком расстоянии. — А потом увидим. — Может, ты хочешь чего-нибудь? Я принесу. — Я хочу, чтобы ты была со мной. Всегда. — Кас… — Я знаю, я всё знаю. — Ангел крепче прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы. — Эмили, мне осталось всего несколько недель. Я смертник, а им, насколько я помню, предоставляют последнее желание. Не запрещай мне хотя бы просто видеться с тобой. Я всё равно вскоре исчезну навсегда и хочу просто вспоминать тебя в той пустоте, в которой окажусь. Я снова посмотрела в эти умоляющие синие глаза. Разве я могу что-то сделать? Если у нас обоих так мало времени, если мы оба смертники, то, может, можно на склоне дней побыть немного эгоистом? Глупое, бестолковое девичье сердце, перестань ты так биться. Отклонившись, я прислонила ладонь к его небритой щеке и слабо улыбнулась: — Прекрати на меня так смотреть, пожалуйста, а то я перестаю думать мозгом. — А чем тогда? — Он нахмурился, склонив голову набок. — Вырастешь — поймешь. Ну вот зачем тебе такая я? Кас, я не смогу дать столько любви, сколько ты заслуживаешь. Я знаю, что ты скажешь. Перестань, слышишь? — Я прислонила вторую ладонь, взяв его лицо. — Я только испорчу твою жизнь. Может, тебе только кажется, что ты любишь меня. Меня нельзя любить, понимаешь? — Каждое творение Господа заслуживает любви. Омерзительная привычка, наглый ангел, — затыкать мне рот поцелуем. Никто не поверит, а ведь мне хочется кричать. Чтобы все услышали, как мне хорошо и плохо сейчас. Из моих глаз снова потекли слёзы, и ангел стал целовать мои щёки, будто утирая эти мокрые дорожки. Я задыхаюсь, мне не хватает воздуха. Поднявшись, но не оторвавшись от губ Кастиила, я уперла ладони ему в плечи, пытаясь всё-таки отстраниться. — Не уходи. — Ангел жалостливо посмотрел на меня, когда мне удалось отойти от него на несколько шагов. — Я приду завтра, хорошо? Только ненадолго. Пока, ангел-хранитель. — Прощай. Поняв намек, я наклонилась и быстро поцеловала его. Теперь это чудо довольно. Так странно улыбается, будто ребенок, которому сказали, что завтра он поедет в парк аттракционов. Ну и зачем я сказала, что приду? Зачем я дала ему надежду? Ведь ничего не может быть, и я прекрасно понимаю это. Он привязался ко мне, он верит мне, что же я делаю? Улыбнувшись на прощание, я вышла из палаты, решив по дороге заскочить в регистрацию и хоть что-то хорошее сделать для своего ангела-хранителя. С досадой поняла, что там уже стоят Винчестеры, а это значит — беды мне сегодня не миновать. Видимо, они пришли за тем же, судя по тому, как Дин начал просматривать свой бумажник. Не думаю, что у них больше возможностей, чем у меня, поэтому, набравшись смелости, я подошла к столу и достала свой кошелек. — Я оплачу, — коротко сказала я, протягивая медсестре кредитку. — Код: три-четыре-два-семь. — Ну и что мне мешает теперь стащить твою карточку и воспользоваться ей? — Дин повернулся ко мне, зло ухмыляясь. — То же, что и мешает тебе заткнуться — отсутствие ума. — А ты быстро вживаешься в роль. — Роли в кино играют, а здесь, дорогой мой, жизнь. — Знаешь, я не удивлен, что Кас повёлся на твой спектакль. Он всегда был наивным парнем, а ты пользуешься этим. Только вот на кого ты работаешь? На Кроули или всё же на этого ублюдка Метатрона? — Я проигнорирую этот вопрос. — Я посмотрела на немного шокированную медсестру. — Что-то ещё? — Завтра будет заведующий. Он выпишет, какие нужны медикаменты. — Сразу записывайте на этот счет, всё будет оплачено. — Подумав, я достала из кошелька купюру, подложив её в бланк, протянутый сестре. — Позаботьтесь об этом пациенте должным образом, ладно? — Да, мэм. — Отлично. Решив полностью абстрагироваться от язвительных тирад Винчестера, я развернулась и вышла прочь из больницы. Ничего, вещи Кастиила заберу завтра, но не стану сейчас возвращаться туда, где мечется этот зеленоглазый бультерьер. Топая ногой, я стала думать, как мне добраться обратно в отель. Утро, куча машин на дорогах и все такси набиты до отказа. Прелестно, придется размять косточки и идти пешком. Что ж, заодно мысли проветрю. — Тебя подвезти? — Внезапно услышав рядом с собой голос, я пискнула и обернулась. Это всего лишь Сэм — единственный, похоже, из друзей Кастиила, не горящий желанием побыстрее меня прикончить. Его брат, услышав довольно-таки заманчивое предложение с его стороны, вскипел ещё больше, всплеснув руками: — Только если у тебя есть деньги на такси, брат! — Дин! — Ничего не хочу слышать! Она не сядет в мою детку! — Прости, что спрашиваю, — шепотом обратилась я к младшему Винчестеру, — но «детка» — это… — Это машина, Эмили. Привыкай. — Сэм как-то вымученно улыбнулся, и я понимаю, почему. В конце концов, не он один — обладатель чокнутого братца. Я опустила голову, сдерживая новый поток слёз. Мой-то братец лежит в сырой земле. Действительно, люди не ценят того, что имеют. Так что, я думаю, это прекрасно — ездить с братом по стране, бороться со злом. Пусть даже в нашем случае зло представляю я. Но Сэм, похоже, другого мнения. Он понимает меня, понимает, как сложно сделать выбор, когда от твоего решения зависит целостность не только сердца того, кого ты любишь, но и его жизни. Винчестер снова посмотрел на негодующего брата с такой укоризной, будто тот сделал какую-то мерзость. А должны так смотреть на меня. — Дин, имей совесть. Мы не можем подвезти ночью девушку, которая оплатила все немалые больничные счета Каса? — Если бы эта девушка не выходила при этом за Короля Ада, не пыталась несколько раз убить Каса, а потом ещё и не переспала с ним, чтобы потом бросить, тогда бы я только с радостью! — Сэм, правда, не стоит. — Я бы положила руку ему на плечо, но боюсь, что при нашей разнице в росте это будет казаться смешным. — Я оплатила счета, не думая о том, чтобы этим заполучить ваше с братом расположение. Я действительно виновата перед Кастиилом и, чтобы хоть как-то загладить свою вину, решила начать с небольшого. Я обеспечу его содержание и, когда он будет лучше себя чувствовать, отправлю его к вам. Меньше всего я хочу причинить ему новую боль, особенно сейчас. Просто постарайтесь поверить, что я не желаю ему зла. — Дин! — Черт тебя возьми, Сэмми! — воскликнул старший брат, раздраженно посмотрев на нас и садясь за руль. — Ладно, садись! Только сидеть смирно, не двигаться, не говорить и не дышать! Мало мне было Каса со щенячьим взглядом, ещё одна на мою голову свалилась! Сэм улыбнулся мне, пропуская вперед, а на моем лице сияла счастливая улыбка. Я, как ребенок, радовалась хоть такой маленькой поблажке в мою сторону. Сев на заднее сидение, я с такой аккуратностью закрыла дверь машины, что мне бы позавидовал самый опытный сапер. С опаской глянув на грозно смотрящего в зеркало заднего вида водителя, я попыталась как можно больше сжаться в комок, приподняв руки вверх, чтобы вообще не касаться салона. Узнав вспыльчивость этого кадра, я искренне боялась за свою никчемную жизнь. Всё же не хотелось помирать раньше времени, учитывая, что мне и так осталось немного. — Дин, прекрати. От твоего взгляда уже удавиться можно. Это выбор Каса, мы должны его принять. — Да не собираюсь я ничего принимать! Ладно, сегодня Кас в полуобморочном состоянии, но вот завтра я с ним поговорю об этом. — Неужто ревнуешь? — не выдержала я, пробурчав себе под нос, но, к счастью, меня услышал только Сэм, так как его брат отвлекся на подрезавшую его машину. — Так куда тебя везти? — Sheraton Gateway, это в нескольких километрах от Государственного парка. — Ну правильно, где ещё может жить подстилка Короля Ада? — Больно бьешь, — заметила я и посмотрела в окно. Мимо проносились дома, люди, чья-то жизнь. Что говорить, моя собственная жизнь проносится мимо, и я ничего не могу с этим сделать. Я тоже смертник, но если Кастиила ждет пустота, то меня ждут вечные муки девяти кругов Ада.

***

Вернулась я в больницу на следующий день. Было что-то около двенадцати, приемные часы начинались только со второй половины дня, но разве кто-то посмеет мне хоть слово сказать? Благодаря этой злополучной передаче, теперь каждая третья собака знает, кто я такая. Как же меня бесят эти любопытные или, наоборот, презирающие взгляды. Никому не нужно моё творчество, всем нужно знать, сколько у меня денег, что я ем и с кем сплю. Именно это сейчас интересует практически каждого человека. Подойдя к регистрации, я просмотрела новый список лекарств и подтвердила платеж. Действительно, такое впечатление, будто моего ангела лечат от всех болезней одновременно. Ну, или хотя бы от половины. В коридоре меня встретила медсестра — та самая, которую я вчера любезно «попросила» присмотреть за моим больным. Женщина, что-то щебеча, решила проводить меня до палаты, чтобы никто не возмутился, что я пришла не в час посещений. — Как пациент себя ведет? — Капризно, — кивнула медсестра с тяжелым выдохом. — Неужели он не только мне нервы треплет? — Я тихо рассмеялась. — Какая-то конкретная претензия или его вообще всё не устраивает? — Отказывается есть. — О, ну так это не проблема. Приносите, меня он послушается. — Как скажете, мэм. Выдохнув, я отпустила сестру и сама зашла в палату, спрятав приготовленный пакет за спиной. И тут же он чуть не вывалился из моих рук, а я застыла на месте, с непониманием разглядывая какую-то барышню, рассказывающую что-то ангелу. Кастиил внимательно слушал её, не обращая внимания на меня. Кажется, я впервые почувствовала на себе, что такое ревность. Девушка с каштановыми, до плеч, волосами и челкой в довольно строгом сером костюме склонилась над Касом, показывая ему какие-то бумаги в папке. Решив напомнить о себе, я выразительно кашлянула, отчего гостья тут же выпрямилась, а Кастиил посмотрел в мою сторону и улыбнулся: — Здравствуй, Эмили. — Привет. — Я неловко улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. — Не познакомишь нас? — Конечно. Эмили, познакомься, это Ханна — моя верная помощница. Я сейчас практически беспомощен, поэтому Ханна приносит мне вести о моём войске. — Очень приятно. — Кастиил, кем тебе приходится эта девушка? — Ханна хмуро посмотрела на ангела. — Эмили, — Кас едва заметно, но довольно загадочно улыбнулся, — моя подруга сердца. В комнате образовалась неловкая пауза, я смотрела в глаза помощницы ангела и, кажется, понимала, почему она так враждебно смотрит на меня. Что ж, неудивительно. Прикусив губу, я поставила принесенный пакет на столик и стала заламывать себе пальцы, предположив: — Я, наверное, не вовремя. Я пойду. Скоро тебя навестят твои друзья, так что мне лучше зайти к тебе завтра. Ханна согласно кивнула, видимо, желая поскорее выпроводить меня, но мой ангел-хранитель перебил её, отдав помощнице папку: — Я думаю, мы уже закончили. Держи меня в курсе. — Хорошо. До свидания, Кастиил. — До свидания, Ханна. — После ухода девушки Кас посмотрел на меня. — Они любят, когда я называю их по именам. — Да ты прямо рок-звезда среди ангелов, — улыбнулась я и, подойдя, присела рядом. — Как ты себя чувствуешь? — Ты что-то сделала со своими волосами? — Ужасная привычка — резко менять тему. — Я склонила голову к руке ангела, который уже пальцами перебирал мои локоны. — Всего лишь подстриглась немного. — Тебе очень идет. — Так, не подлизывайся. Мне тут уже доложили, как ты себя ведешь. Решил плохим мальчиком заделаться? Ты смотри, я ведь и выпороть могу, да-да. Жестко и больно, у меня рука уже набита. Кастиил убрал руку от моих волос и непонимающе уставился на меня. И как же я боролась с желанием засмеяться, когда через минуту он стал нервно сглатывать и заливаться краской. Ага, представил зрелище? Похоже, что и после того «случая» в лесу этот ангел остался морально монашкой. Хотя, нет, он же просто ангел. В палату зашла медсестра, которую Кас тут же начал «прожигать» недобрым взглядом, и поставила ему на ноги поднос с больничной едой. Какая-то каша, предположительно, без масла и соли, порезанное дольками яблоко, стакан воды и десерт в отдельном блюдце — гора таблеток и пилюль. Мой ангел-хранитель осмотрел «аппетитное» содержимое подноса и, поморщившись, отодвинул его от себя, благо эта посудина скорее напоминала небольшой столик, поэтому и не свалилась на пол. Я кивнула медсестре, и та вышла, пожелав удачи. Повернувшись, я строго посмотрела на мужчину, отчего решивший показать гонор ангел сразу опустил плечи и жалостливо уставился на меня. Потом, наконец, заметив принесенный мной пакет, он приподнял голову, спрашивая: — Что ты принесла? — Не узнаешь, пока не съешь больничный ланч. — Эмили… — Никаких «Эмили». Хорошо, я принесла тебе кое-что вкусное. А именно — блины с медом и конфеты. Что-то мне подсказывает, что ты тот ещё сладкоежка, я права? Ну точно же ребенок! Такого загоревшегося вмиг взгляда я не видела ещё ни у одного взрослого человека. Хотя можно ли сравнивать ангела и человека? Оторвавшись от гипнотизирования пакета, Кас посмотрел на меня и коротко кивнул. Хорошо, если не получается с ним договариваться как со взрослым, буду договариваться как с ребенком. Пожав плечами, я взяла ложку и зачерпнула немного каши. — Ты в курсе, что тебе сейчас должно быть стыдно? — Я ухмыльнулась, глядя упрямому ангелу в глаза. — Взрослый ангел, который к тому же недавно мужчиной стал, а ведешь себя хуже, чем дошкольник. Давай, съешь всё это, и я торжественно вручу тебе этот пакет. Только мне удалось уговорить Кастиила, только он неуверенно приоткрыл рот, как в палату залетел врач c фразой: — Ага, Вы ещё не ели, отлично! Готовьтесь к гастроскопии. Ложка вывались из моей руки, звучно хлюпнув по остальному содержимому тарелки, и я резко обернулась, глядя на врача, аки белая полярная сова. — Начинаются девять кругов Ада, — протянула я, поднимаясь на ноги. — Можно хоть без этого обойтись? — Если Вы хотите, чтобы Вашему другу стало лучше, тогда нет. Сейчас привезут аппаратуру, пусть ложится… — Я знаю, сама объясню. — Что они собираются со мной делать? — Ангел запрокинул голову, глядя на меня снизу вверх. — Сейчас добрые врачи заставят тебя глотать. — Я ухмыльнулась, заметив испуг и непонимание. — Ничего неприличного в данном случае, не переживай. На самом деле, ничего страшного здесь тоже нет, только тебе надо лечь правильно. — Как? — Набок и ноги к животу подогнуть. — То есть, как ты спишь? — Не поняла. — Я нахмурилась, а Кастиил прикусил губу, будто понял, что сболтнул лишнего. — Ты смотрел, как я сплю? — Всего несколько раз. И это не заканчивалось ничем хорошим. — Вот маньяк небесный! Когда в последний раз? — Вчера. Я хотел убедиться, что ты заснула и больше не хочешь летать. Я снова присела на край больничной койки, ошарашенно вглядываясь в эти синие глаза. Значит, тот бред про испанцев и полёты — не сон, а искаженные наркотиками воспоминания. С осознанием того, что ангел снова спас мне жизнь, я постепенно начала вспоминать, как прошел вчерашний вечер в действительности. Не найдя ничего лучше в благодарность за спасенную жизнь, я крепко обняла ангела и прикрыла глаза. — Спасибо. — За что? — За то, что спас меня. Снова. — Я же поклялся тебя защищать. Эмили, пожалуйста, не выходи замуж. — Я не могу, Кас. — Я поцеловала его в щеку, пытаясь вновь скрыть слёзы. — Прости, прости, пожалуйста. Я в ответе не только за себя. Если бы в моих руках была только моя жизнь, я бы бросила всё, не задумываясь. Своей жизнью, поверь, я готова ради тебя рискнуть, но ставки слишком высоки, чтобы мухлевать.

***

Полумрак. Треск только разожженного камина. Запах вишневого дыма в сочетании с запахом дорогого виски. Ветер всколыхнул тяжелую штору, зашуршав ею, будто оберткой от конфеты. Странно, а ведь я раньше этого не замечал. Теперь мне страшно представить, сколько я всего совершил за свои четыреста лет. Моя память, пробудившаяся вместе с совестью, начала отматывать воспоминания назад, будто накручивая нить на веретено. Если кто-то из демонов был человеком до счастливого попадания в Ад, то я, похоже, всегда был монстром. Своё человеческое прошлое я помню обрывочно, но уверен, что нисколько не изменился. Перекресток, на котором я продал душу, смешно, за пару лишних дюймов. Мой сын, который искренне ненавидел меня, утонул в кораблекрушении. Моя мелочная жизнь обыкновенного портного, для которого ничего дороже не было бокала пива, дешевых девок и золота. Но самым светлым воспоминанием из всей этой грязи является праздник, на котором я побывал, будучи ещё ребенком, — Вальпургиева ночь. Один из самых важных и красочных праздников моей родины. Позже я узнал, что эта ночь — традиционное время встречи ведьм, но тогда мне было достаточно того, что этим праздником встречали лето. Также его называли «Белтейн» и считали его праздником любви. Помнится, тогда мне было что-то около десяти, я был ещё совсем наивным ребенком. Взрослые прыгали через костер и водили вокруг него и Майского Древа хороводы, ну а дети танцевали под заливистые звуки свирели и волынки, на которых играли пришедшие на эту поляну бродячие музыканты. Я не хотел танцевать, тем более у меня не было товарищей, с кем можно было бы со смехом забыться в хороводе или танце, я был отшельником. Более взрослые девушки, а тогда девушка становилась женщиной приблизительно с тринадцати лет, в длинных белых сорочках и с венками на головах прыгали вокруг огромного костра, смеясь и напевая одну из народных песен, призывающих богов любви, лета и урожая. И вот среди прочих детей я вижу её — Рону, чьё имя означает «мудрая правительница». Прекрасное, как мне тогда казалось, небесное создание немного младше меня с короткими, как сейчас говорят, «под каре», вьющимися огненными волосами и светло-карими глазами. На её голове тоже небольшой венок из полевых цветов, девочка держит в руках куклу, связанную из сена, и смеется, играя с подругами. Я отвлекся на своих братьев, с криками забежавших в озеро вопреки всем запретам. Ведь темные духи могут затащить на дно. — Почему ты не танцуешь? — Рядом раздался звонкий, как сто колокольчиков, голос, и я обернулся. — Здравствуй, Рона. — Ты знаешь, как меня зовут? Откуда? — Девочка улыбнулась, присев рядом со мной на траву. Конечно я знал, как зовут юную наследницу престола. Всё королевство знало. Удивительно, как принцессу отпустили к простолюдинам на праздник, но, возможно, Рона сама сбежала. Я ведь знал, какой непокорный у юной наследницы был характер. Пока я любовался её поистине кукольным лицом с рыжими веснушками на щеках, девочка вдруг поцеловала меня в щеку и, засмеявшись, потянула меня к костру. — Пойдем танцевать! — Но я не умею… — Не перечь принцессе! — Да, Ваше Высочество. Больше я её никогда не видел. Вскоре Рона вышла замуж и стала новой Королевой, ну а я — всего лишь портным с прогнившей душой, которую вскоре продал. Зато теперь я Король Ада, и это, похоже, куда престижнее. Но девочку с огненными волосами я всё же иногда вспоминал, даже будучи демоном в стандартной сборке. И, кажется, именно поэтому тогда, на вокзале в Филадельфии, спустя почти четыреста лет, я заинтересовался юной особой, которая зашла в кафетерий за чем-нибудь съедобным. У неё возникли сложности с оплатой, и, признаться, это я устроил эти самые сложности. Девушка обернулась, изумленно уставившись на меня, а я замер, рассматривая её лицо: она — точная копия Роны, той самой девочки с праздника. Похорошевшая, повзрослевшая, правда, но всё же я не мог не узнать в её чертах невероятную схожесть с наследницей. Ещё совсем наивная и юная, она постепенно изменялась на моих глазах. Хотя сейчас мне кажется, что именно я её менял, подстраивая под созданный в голове образ Королевы. И вот спустя столько лет я обручён с ней. Но теперь, после моего неполного «исцеления», я могу с уверенностью признать, что это не холодный расчет или желание иметь рядом с собой куклу. Теперь, не стыдясь, я могу сказать, что у меня есть чувства. Несомненно, я люблю её, поэтому и готов на любые меры, чтобы удержать. Поумнел за четыреста лет, второй раз я такой ошибки не допущу, пусть даже из-за этого Эмили возненавидит меня.