Верный ворон госпожи Малефисенты

      Диаваль всегда думал, что достаточно хорошо узнал Малефисенту, но раз от раза убеждался насколько он ошибался. Казалось, Малефисента совмещала в себе сотню разных характеров. Порой она могла быть снисходительной, холодной королевой, а иногда (и чаще всего) беспощадной тираншей, как любил думать о ней слуга… Но то состояние, что было у нее после крестин всерьез пугало Ворона.       Даже сейчас, услышав от него очередные новости, ее губы исказились в холодной змеиной усмешке, а глаза пугающе блеснули: — Сжечь все прялки в королевстве, — задумчиво протянула женщина, смотря словно сквозь Диаваля, по ее белому, как снег, лицу, трудно было прочесть что-либо, — я думала, что Стефан умнее, чем кажется. Думает, что если он уничтожит все прялки, то это будет решением проблемы. Как глупо и наивно! — Это не все, моя Госпожа, — не слишком уверено продолжил Диаваль, невольно ежась от холода, что, казалось, излучала теперь сама Малефисента, — еще он создал большой отряд войска, который должен вас убить. Они направляются сейчас сюда.       Белые пальцы женщины отбили дробь по налокотнику трона. Губы задумчиво поджались. — Тогда я встречу их, — тихо, с усмешкой сказала она, поднявшись с трона и, пристукнув посохом по земле, величественно прошла мимо слуги. Подол ее черного плаща взметнулся, слегка задел парня по щеке. Ворон, резко поднявшись, обернулся. Он знал, что если не скажет ей это сейчас, прямо в лицо, то уже не наберётся храбрости в другой раз. — Мне нужно сказать вам еще кое-что, Госпожа, — проговорил он с завидной твердостью в голосе. Малефисента замерла на месте с каменным лицом, не оборачиваясь, а Диаваль поспешил продолжить,  — не думаю, что вы сами это заметили… Но вы живете только мыслями о проклятии. Вы думаете только о мести.       Сердце Ворона в очередной раз сжалось, когда женщина обернула к нему свое мраморное, ничего не выражающее лицо. Алые губы феи скривились в непонятной, но таящей в себе опасность полуулыбке: — Продолжай, Диаваль, — тихо, словно лаская, проговорила она, хоть угрозу прекрасно было слышно. Она медленно, по кругу стала ходить вокруг слуги, который в непонимании поднял голову, глядя на нее через черные пряди волос, — продолжай, мне же все равно, что до моего леса войску этого глупого короля-воришки остался всего лишь жалкий километр. Мне куда интереснее, что же ты мне скажешь, — она остановилась перед ним.       И дала пощечину.       Диаваль, глухо вскрикнув от боли и удивления, отпрыгнул назад, удивленно смотря на свою хозяйку. Та, казалось, была так же невозмутима, что и секунду назад, хотя слегка вибрирующий от гнева голос выдавал с головой: — Как ты посмел меня осуждать? Какое право ты, ничтожная птица, имеешь, чтобы упрекать меня, Могущественную Малефисенту в том, что я думаю о мести? — кончик посоха вспыхнул опасным зеленым огоньком, что отражался в глазах обескрыленной феи болот, от чего Диаваль опасливо попятился. — Раньше ты думала о тех, кто населяет лес, — вздохнул Ворон, потирая пальцами все еще горящую щеку, глядя на Малефисенту, — прежде ты была настоящей королевой леса. А теперь я вижу перед собой сломленную волшебницу, а не ту Малефисенту, с которой я каждое утро и день обследовал лес. Не ту Малефисенту, что помогала лесным созданиям. Не ту, что… — Молчать. — Приказала фея. Ее глаза наполнились опасным огнем. Земля под ногами задрожала, словно оттуда готова была восстать армия мертвецов и утащить непокорного слугу в преисподнюю. Но Малефисента просто приблизилась к слуге и, опираясь о свой посох и, подавшись вперед, проговорила тихо на ухо: — А ты бы смирился, если бы потерял крылья, Диаваль? — ее глаза так и не отрывались от бледного лица слуги, который поник плечами, опустив голову.       Молчание. — Я так и думала, — холодно ответила женщина и с достоинством удалилась в лес, где ее ожидала новая битва за неприкосновенность ее владений. Малефисента как раз ждала, на кого вылить свою ярость и боль, что раздирала ее изнутри. Но почему ей было так больно после слов Диаваля?       Он не мог быть прав! Не так ли?..

***

      «Вот ведь идиот, — думал Диаваль, сидя под деревом у трона Малефисенты и задумчиво потирая все еще пылающую щеку, — сказать ей все в лицо тогда, когда она собиралась на войну с людьми. А если она пострадает от своей злости? .Нет, это же смешно! .Чтобы Малефисента и оказалась в беде? .Ты смешон, Диаваль! .»       Цепкие белые пальцы нервно перебирали черные складки одежды. Некоторые волшебные создания леса неловко выходили на поляну, к ручью, то и дело поглядывая на него, словно и он может сделать что-то ужасное.       Прекрасно. Давно мечтал о карьере тирана.       Хотя стоит признать, что выглядел он со стороны угрожающе — явно не в духе, меж черных бровей легла складка, глаза цвета оникса через черные пряди смотрят зло и люто, губы каждую минуту шепчут ругательства. Всем видом помощник новой темной королевы болот вызывал опаску и трепет, правда, совсем не тот, что его госпожа. — Не могу так больше сидеть, — фыркнул себе под нос парень, поднявшись на ноги, и пошел к ручью, от чего феечки с писком тут же разлетелись в стороны, а волшебные создания или замаскировались, или поспешили удрать восвояси, — нужно хотя бы убедиться, что ее не ранили. Думает, я буду спрашивать, нужна ли ей моя помощь или нет, — он ловко перепрыгивал с камня на камень, точно в такт своим мыслям, — Вроде такая могущественная фея, а ведет себя ей-богу, как ребенок!       «А осмелишься сказать то же самое в лицо, Диаваль?» — неожиданно раздался в голове голос Малефисенты.       Ворон, вскривнув, почувствовал, как ботинок соскользнул с камня, и парень приземлился прямо в речку под хохот лесных созданий. Диаваль зло оббежал всех глазами, кое-как добравшись до берега и начав махать руками, к которым прилипла мокрая одежда. Ворон оглянулся по сторонам, но не увидел никаких признаков присутствия Малефисенты. Может, ему всего-навсего показалось?

***

      Диаваль впервые видел Малефисенту на поле боя и, признаться, это зрелище завораживало и пугало одновременно.       Малефисента, неприступная и холодная, направляла на небольшую королевскую горстку рыцарей своих защитников леса — в преимуществе ожившие деревья, отдаленно напоминающие людей. Они с легкостью врубались в ряды противника, разбрасывая их по всему полю, словно игрушечных оловянных солдатиков. Из земли иногда с диким ревом вырывался земляной змей, сметая по несколько колонн солдат за раз, большинство скрывались в его огромной пасти.       Диаваль осторожно выглянул из-за дерева, отыскав взглядом Малефисенту, что действовала по-своему: подняв посох, она водила им над собой и целые отряды подбрасывало в воздух, а затем с силой швыряло на землю, прямо под ноги чудовищам. Было видно, что волшебница зло ликует, но Ворон видел выражение боли на ее лице — она, оглядывая поле битвы, морщилась, подаваясь иногда вперед, словно больше всего желая, как и раньше, расправить крылья и лететь, лететь над головами врагов, сметая с десяток людей за раз. Да, она была непобедимой… Хотя кто сказал, что она сейчас стала слабее?       Изумрудные с золотинкой глаза удивленно округлились, когда кто-то (и она уже догадывалась кто) выскочил из-за деревьев, поймав стрелу на лету. Железный наточенный наконечник нагрелся докрасна в нескольких сантиметрах от грудной клетки женщины, что на мгновение позабыла о битве, смотря во все глаза на Диаваля, что с серьезным видом, словно что-то ей доказывал, сломал пополам стрелу, бросив на землю к ее ногам, и с вызовом посмотрел на госпожу. — Да, я не нужен, как посмотрю, — заявил ворон, поведя черной бровью, смотря в мраморное лицо феи, словно прося опровергнуть собственные слова. Он прекрасно видел, как что-то изменилось в ее взгляде, он словно обратился из металлического в каменный. Но и время, как известно, может стереть даже камень… — Я чувствую, что еще кто-то вторгся в лес, — холодно, впрочем, как и всегда, небрежно уронила женщина и повела рукой, по мановению которой юношу охватил золотистый вихрь пылинок, обратив в черного ворона, — найди и выследи.       Ворон вопросительно каркнул, склонив голову набок, но не посмел ослушаться. Взметнувшись ввысь, он, облетев битву стороной, улетел в лес. Он даже и представления не имел, как вскоре поменяется жизнь, но и не только его, но и Малефисенты, что долго тогда провожала взглядом черную фигуру улетающей птицы. «Я буду ждать тебя, Диаваль»