Верный ворон госпожи Малефисенты

      Диаваль не помнил, чтоб у его Госпожи когда-либо было такое прекрасное настроение, как в то утро. И первым, что решила сделать Малефисента по такому прекрасному случаю — преподнести небольшой подарок трем феям, что так «умело» справлялись с ролью нянек для Авроры, едва не заморив малышку голодом в первый же день своего опекунства и наградив Волшебные болота долгим днем детского плача… а вот подарок оказался действительно стоящий.       Громкий визг и возгласы трех тетушек едва было слышно за шумом дождя, что обрушила на ветхий домик Малефисента, наслаждаясь звуками, что заполонили округу. Фея, задорно улыбаясь, немного зловредно рассмеялась, поведя пальцами в воздухе, вокруг которых сгустились золотистые пылинки магии, добавив для пущего веселья молний, даже не подозревая, с каким удивлением в тот миг наблюдал за ней верный слуга.       Ворон никак не мог отвести взгляда от неожиданно раззадорившейся феи: в тот момент Малефисента не казалась ему могущественной волшебницей, что держала в страхе все королевство, а скорее походила на милого шаловливого ребенка. Непривычный живой блеск в глазах и довольная улыбка на алых губах действительно очаровывали и напоминали о том, кем была обескрыленная фея, пока не попалась в руки человека. — Что? — плохо скрывая веселье в голосе, спросила Малефисента, взглянув на своего слугу. Диаваль, спохватившись, что все это время смотрел только на нее, придал лицу серьезный вид, в ониксных глазах вопрос: зачем ты это делаешь? — Ох, да брось, смешно же! — произнесла с наигранной строгостью фея, хоть в медово-изумрудных глазах продолжали витать искорки смеха. Отвернувшись от юноши, Малефисента продолжила колдовать, мурлыкая какую-то незамысловатую мелодию под нос и казалась донельзя довольной собой.       Пусть этот ворон знает, что и она умеет веселиться!       Диаваль с легкой улыбкой на губах продолжал наблюдать за ней, понимая, что готов отдать очень многое, чтоб хотя бы еще раз увидеть такой Малефисенту.

***

      С того солнечного дня прошло немало времени — было несколько попыток преодолеть терновую стену, но они лишь обернулись смертями и бедами для людей. После стольких потерь и разочарований или же окрыленный какой-то идеей, Стефан угомонился на какое-то время, Малефисента же заскучала, становясь день ото дня мрачнее и мрачнее. Каждый день становился донельзя похожим на предыдущий, так что фея окончательно потеряла счет времени. Одному такому дню и предстояло положить начало чему-то большему, чем просто терпимость к королевской дочери.       Малефисента, как и все последнее время, сидела с грацией королевы на своем троне, со скучающим видом подбрасывая магией в воздухе камушек. Внезапно впервые за несколько дней послышалось знакомое хлопанье крыльев. В душе у феи потеплело по непонятной причине при виде приближающейся в полете фигуры ворона. — Что ты здесь делаешь? — произнесла без особого интереса фея, сделав небрежный, но изящный жест рукой, и ворон обратился в юношу, что твердо приземлился на ноги. Диаваль отряхнул свое черное одеяние от пыли, неловко поклонившись и обратившись к королеве Волшебных болот: — Госпожа, думаю, Вам стоит последить сегодня за сохранностью Авроры. — Чудища, — неодобрительно посмотрела из-под опущенных ресниц на слугу фея, с помощью магии продолжая подбрасывать перед собой верх-вниз разноцветный камушек.– И что за дерзость предлагать мне следить за этим мало разумным существом, когда это поручено тебе? — Прошу прощения, Госпожа, но я не стал бы беспокоить Вас, не будь на то причины, — замялся ворон, внимательно наблюдая за занятием феи, чтобы в нужный момент увернуться. Да и магии он побаивался, особенно в исполнении Малефисенты, хоть и превращался на дню по несколько раз в человека и обратно. — И что же, ворон, стоит моего драгоценного внимания на этот раз, если ты не можешь уследить за маленьким ребенком? — без особого интереса поинтересовалась волшебница, выбросив камушек в пруд, чем спугнула нескольких водяных фей, и те ушли на глубину.       «Скверное настроение» — отметил про себя не без опаски Диаваль, наблюдая, как камень тонет в воде, и все же продолжил: — Феи и девочка отправляются в лес, Госпожа. Вам ли не знать, сколько в нем может таиться опасностей. Теперь, когда дитя научилось бегать на своих ногах, опасностей прибавится еще в несколько раз. А мне не уберечь ее ото всех. — Что ж, я и не сомневалась в твоей беспомощности, птица, — фыркнула волшебница с бесстрастным выражением на бледном лице, хотя в голосе и слышались задорные нотки. — За Чудищем нужен глаз да глаз, хоть ты и справлялся вполне терпимо. — Терпимо? — произнес с явной обидой в голосе Диаваль, с прищуром взирая на свою Госпожу, которую, кстати говоря, часто веселила перспектива лишний раз подразнить ворона. — Я день и ночь глаз с нее не спускаю! Как Вы и приказывали, между прочим, хоть я и не перьевая игрушка и не нянька! — Довольно, — поднялась с трона женщина, неспешно сходя с возвышения вниз, и Диаваль тут же смолк, хоть это и давалось ему трудновато из-за ворчливого нрава. Один изящный жест руки Госпожи– и вот перед ней уже не черноволосый юноша, а ворон, что тут же вспорхнул на ее хрупкое плечо. Фея погладила указательным пальцем птицу, направляясь в сторону леса и почти не опираясь на посох. — По сему, нам предстоит долгая прогулка, а я сегодня не в настроении слушать твое надоедливое роптание. В какую часть леса они направляются?       «К зеленым холмам у ущелья, Госпожа» — ответил карканьем ворон. Малефисента впервые за долгие дни растянула губы в легкой улыбке — предстоящее путешествие грозит быть крайне интересным.