Верный ворон госпожи Малефисенты

      Был полдень, на лазурном небе — ни облачка. Самый что ни на есть подходящий день для небольшого пикника, что затеяли три феи, решив, что их воспитаннице будет полезно провести время на природе, хоть она и так живет прямиком в лесу. Была страшная жара, так что Диаваль крайне радовался тому, что он был в облике ворона, а не человека, и убежище Малефисента нашла стоящее: их совершенно не видно по ту сторону обрыва, да и деревья вокруг давали спасительную тень.       Настроение, как и предполагал ворон, у феи улучшилось. Хранительница топких болот давно не покидала своего мрачного убежища и совсем позабыла о своих прежних заботах. Но, как отметил для себя Ворон, малышка-Аврора возрождала что-то светлое в Малефисенте, словно помогая ей забыться на время и жить дальше. Была какая-то необъяснимая незримая связь между ребенком и феей, и связь эта становилась раз от раза лишь прочнее.       Но делиться своими предположениями с Госпожой Диаваль никак не собирался. Жизнь больно дорога. Может фея и прощала ему многое, но привязанность к девочке наверняка истолкует как слабость.       Да, именно так она и говорила ему:       «Любовь лишь слабость, — звучала давно принятая истина.  — Существуй  она на самом деле, у людей в руках было бы самое грозное и сильное оружие. Что их копья, мечи да щиты? Оставят лишь шрамы. Любовь же оставит пустоту в душе, которую не заполнить ничем. И с ней жить тебе придется на протяжении веков».       Ворон, встрепенувшись, бросил взгляд на хозяйку, что сидела в тени деревьев, набрав в ладонь пригоршню спелых ягод. В тот момент волшебница казалась как никогда безмятежной: хрупкие плечи не сковывало напряжение, на бледном лице нет и тени тревожных мыслей, а необыкновенной красоты глаза смотрят с интересом на мир, не ощущая его привычной враждебности.       Ну как можно даже подумать нарушать ее покой?       К тому же, ей совсем скоро наскучило наблюдать за всеобщей идиллией, так что она нашла себе отлично занятие: один прищур сосредоточенных золотисто-зеленых глаз, движение пальцев — и одна из бабочек дернула фею в голубом за волосы. Та, посчитав это делом рук сестры, дернула и ее за волосы, но та тоже в долгу не осталась. Еще одно мановение руки Малефисенты — и забавная шляпка сорвалась с головы главной феи. Она, встретившись грозным взглядом с голубой феей, вместе с ней обвиняющее уставилась на другую сестру. Мгновение, быстрая переглядка — и завязалась небольшая драка.       Малефисента с довольной улыбкой на губах отправила в рот еще одну ягоду, но тут ее интерес перешел к Авроре.       Маленькая девочка, хохоча, пустилась в погоню за бабочкой, пытаясь накрыть ее своими маленькими ладошками, три феи же за своей возней и не заметили, что их воспитанница исчезла из поля зрения. — Ты видишь? — с вежливым интересом обратилась хранительница болот к ворону, внимательно наблюдая за девочкой. — Чудище, того и гляди, сорвется с обрыва.       Диаваль, заметив это, стал громко протестующее каркать, махать крыльями и призывать госпожу спасти дитя, что шаг за шагом приближалось к опасности.       Пожалуй, этот случай и послужит опровержением, или же подтверждением недавней мысли.  — Какой нам в этом прок? — спросила с наигранным безразличием фея, спокойно наблюдая, как королевская дочка неумолимо приближается к обрыву. Ворон продолжал неистово каркать и раскачиваться на ветке, и вправду поверив, что Малефисента даст своему Чудищу погибнуть.       Над обрывом раздался детский визг, и ворон впервые пожалел, что у него нет рук, чтобы зажать уши. Ничего не дрогнуло в лице феи, а сердце ее слуги, что мгновение назад спрятал голову под крыло, упало, казалось, вместе с ребенком в пропасть.       «Неужто ошибся? .» — с ужасом подумал он.       Внезапно отчетливо раздался хорошо узнаваемый смех Авроры, и ворон удивленно выглянул из-под черных перьев, наблюдая, как девочку возвращают обратно сплетенные воедино корни растений. Они, словно руки любящей матери, легко и осторожно опустили дитя на землю, а ребенок, немного огорченный тем, что упустил бабочку, быстро побежал подальше от обрыва.       Диаваль перевел удивленный взгляд на фею. — Что? — с достоинством спросила она, без всякого выражения посмотрев на ворона, что, склонил черную головку на бок, с любопытством взирая на госпожу.       «Почему?» — каркнул он, но Малефисента лишь пожала хрупкими плечами, отведя взгляд и наблюдая, как девочка, хихикая и подпрыгивая на ходу, возвращается к своим сиделкам.       Волшебница сама не знала ответа на вопрос ворона, так что промолчала, откинувшись на камень и, испустив усталый вздох, смежила веки, наслаждаясь теплом солнечного дня. Если Чудище ей так безразлично, то почему сердце так неистово бьется в груди, словно она сама едва не упала с обрыва? .

***

      Как оказалось, этот день преподнес еще одно неожиданное испытание для Малефисенты.       Фея, удостоверившись, что Чудище целым и невредимым попало домой, удалилась в лес, даже не подозревая, что за ней наблюдает пара любопытных детских глаз. Благо, фея не ушла с тропинки глубоко в лес, решив излечить попавшееся по дороге больное дерево. Пока Диаваль сидел на одной из нижних веток и чистил перышки, волшебница занялась лечением дерева и настолько глубоко погрузилась в мысли об Авроре, что даже не заметила, как маленькая девочка подошла к ней со спины. — Здравствуй, — немного невнятно протянула малышка, с восхищением и любопытством разглядывая столь необычную особу, чей смутный образ она не раз замечала неподалеку от себя, куда бы ни пошла. Детские глазки заворожено наблюдали, как развеялось по ветру золотистое свечение у ствола дерева, а сама незнакомка — медленно обернулась в ее сторону.       Диаваль и Малефисента невольно замерли на месте, не зная, что делать. Они никогда не задумывались над тем, а что же будет, если малышка-Аврора увидит их так близко. Но чудо — девочка вовсе их не боялась…что несколько обескураживало, особенно хранительницу болот. Справившись с мгновением замешательства, она повернулась к девочке, выпрямившись во весь свой рост и расправив плечи, не отводя настороженного взгляда от малышки. Диаваль же только и делал, что переводил встревоженный взгляд с госпожи на ребенка и обратно, потому что не мог сказать наверняка, чем может закончиться эта встреча. Одно дело столько времени наблюдать на расстоянии, и совсем другое — столкнуться лицом к лицу. — Уходи, — произнесла фея, на лице против воли быстро промелькнула растерянность, когда ребенок сделал несколько нетвердых шагов в ее сторону. — Кыш, — шикнула на нее женщина, но упрямости у девочки было не занимать. — Ступай! — с подавляемой ноткой паники в голосе проговорила Малефисента, но следующий поступок ребенка ее совсем поразил: ее обняли! — Я…я не люблю детей!       Девочка продолжала стискивать в объятиях статную фигурку незнакомки.       Женщина медленно посмотрела на ворона, взглядом прося помощи: она понятия не имела, что такое дети и как надо себя с ними вести. Ворон неуверенно прокаркал:       «Возьми ее на руки. Я видел, люди так делают»       Послав ворону грозный взгляд, женщина, сохраняя строгость в лице, взяла не без опаски Чудище, подняв повыше. Аврора же, нисколечко не смущаясь, тут же стала изучать незнакомку: потрогала рога, попытавшись под удивленный взгляд феи снять их, потом провела своей детской ладошкой по перьям на воротнике, надув пухлые губки и промычав что-то.       Диаваль, затаив дыхание, наблюдал за всем этим — уж чего-чего, а он никогда бы не подумал, что в Малефисенте может быть столько терпения! — Все, ступай, — спустила с рук ребенка фея, опустив на тропинку, по которой девочка тут же сделала несколько шажков, но оглянулась. — Топай, топ-топ, — подгоняла ее Малефисента, показывая жестами, чтобы малышка шла домой. Девочка, бросив на фею последний заинтересованный взгляд, в несколько нетвердых шагов вышла из леса и помчалась в сторону дома.       Фея тяжело вздохнула и оперлась спиной о ствол дерева, проводив взглядом фигурку малышки, пока та не скрылась в доме. Диаваль робко посмотрел на госпожу, что за маской спокойствия пыталась скрыть целый ураган эмоций. — Идем, покуда нас не увидели, — сказала после затянувшегося молчания фея, поманив за собой ворона. Тот бесшумно снялся с ветки, следуя за хозяйкой, Малефисента же шла впереди, раздвигая магией низкие ветви деревьев. Почему-то она чувствовала себя раненой, опустошенной, словно это Чудище действительно что-то значило для нее.       Нет, у нее ещё будет время подумать над этим, но не сейчас. Еще целых двенадцать лет впереди — слишком много и одновременно мало, не так ли?