Верный ворон госпожи Малефисенты

      «Еще двенадцать лет впереди — слишком много и одновременно мало, не так ли?..» — думала фея, но начинала понимать, что время утекает сквозь пальцы. Казалось, еще вчера Аврора потерялась в лесу, куда отправилась в поисках волшебных существ, которые, к слову, не хотелись быть найденными и потому зарывались глубоко в норы и затаивались в самых темных уголках, прячась от любопытных глаз девочки. Или же будто не так давно молодая принцесса перевязала крыло поранившемуся Диавалю, что был обязан следить за каждым ее шагом, но попал в немилость парочки водяных, от чьего озера успел в последний момент оттащить девочку, цепляя ткань и светлые волосы своими маленькими, но цепкими лапками.  — Бедняжка, — с явным сопереживанием проговорила девочка, осторожно опустившись рядом с поранившейся птицей и протянув руку, даже не подозревая, что за ней наблюдает из темноты пара чарующих медово-изумрудных глаз. — Зачем ты дергал меня за волосы?.. И как только ты умудрился так пораниться? — она внимательно рассмотрела порез на черном крыле и, не долго думая, взяла ворона на руки, прикрыв сверху краем накидки, и пошагала по знакомой тропке в сторону дома. Бедный ворон только на тот момент смог отойти от страха, что находится в руках человека. Невольно поддавшись панике, он начал протяжно каркать и бить крыльями, тем только сильнее запутываясь в накидке и пугаясь от того еще больше. — Не бойся, глупый, — попыталась успокоить его девочка и, немного растерявшись, приподняла накидку, чтобы птица увидела свет и не так сильно паниковала. Впереди уже виднелась знакомая хижина, из трубы которой к самому небу поднимался негустой дымок. — С тобой ничего не случится, если будешь вести себя тихо. Я тебя не обижу, а вот за своих тетушек не ручаюсь.       Диаваль тут же во всех красках вспомнил трех фей, что пару раз пытались запустить в него тем, что под руку подвернется, будь то скалка, садовая лейка или все та же лопата.       Аврора даже удивилась про себя, как быстро утихомирился ворон, прижавшись к ней своим теплым боком и, нет да нет, любопытно поглядывал в щель между складками накидки. Белокурая принцесса облегченно вздохнула, когда, поздоровавшись с тетушками, миновала лестничный подъем и заперлась в своей комнате.       День только начинался, так что небольшое помещение было пронизано лучами солнца, что лениво светило из-за редкой дымки облаков. — Ну, вот и все, — сказала она, скидывая с себя накидку и, опустившись на кровать, посадила птицу себе на колени. Достав лоскуты для повязок, девочка откупорила пузырек с крепко-пахнущей жидкостью и осторожно обработала ранку на крыле птицы. Принцесса даже удивилась про себя, что ворон не дернулся и даже не заверещал, а лишь смотрел куда-то за спину девочки, а именно — на кучу рисунков, приколотых к стене. Тут были и пейзажи, и животные, и растения, но привлек внимание слуги волшебницы именно тот рисунок, что висел в самом центре — нечеткая, но вполне узнаваемая фигура женщины с рогами на голове, на хрупком плече которой сидел черный, как смоль, ворон.       «Нужно показать это госпоже» — понял ворон и, как только принцесса, наложив ему повязку на крыло, отлучилась по зову тетушек, Диаваль вспорхнул на спинку кровати и, вцепившись в рисунок, сорвал его со стены и неровно выпорхнул на улицу через открывшееся сквозняком окно.       Рассекать воздушные потоки с перевязанным и еще немного больным крылом было крайне сложно, так что, только достигнув полосы леса, ворон с облегчением опустился на ветку ближайшего дерева, стараясь выровнять дыхание и одновременно не выронить рисунок из клюва. — Что-то ты слишком запоздал в этот раз, — ровным голосом произнесла Малефисента, с удовольствием отметив мимолетный испуг в глазах птицы, что, чуть было не рассталась с только что добытым рисунком. — Это еще что такое? — нахмурившись, ворчливо произнесла фея и по щелчку пальцев придала слуге человечий облик.       Диаваль, недовольно насупившись, поднялся на ноги, начав при этом торопливо вытряхивать из спутанных черных волос листья и веточки. На лице волшебницы даже появилась тень улыбки от столь забавного зрелища, но тут глаза с тайным беспокойством остановились на руке юноши, в которой он зажал порядком помявшийся листок бумаги. — Что это? — потребовала ответа она, ступив ближе, от чего ворона окатила волна спокойствия, которое стало привычным для него в присутствии Малефисенты.       Но не всегда… — Я нашел это в доме. Рисунок Авроры, — скороговоркой произнес он, но тут же удивленно округлил черные глаза, когда волшебница, отставив посох к дереву, перехватила его руку, обделив вниманием листок бумаги и рассматривая лишь повязку на ладони парня. — А, так вы про это… — отрывисто произнес он, чувствуя, как учащенно забилось сердце в груди, а к щекам — прилила кровь. — Откуда повязка? — строго спросила волшебница, прищурив внимательно свои необычайной красоты глаза. — Аврора, — немного хрипло отозвался ворон и, откашлявшись, продолжил намного громче. — Ей не впервой помогать обитателям леса. — Видимо, просто кто-то и в самом деле был столь жалок, — довольно ухмыльнулась Малефисента, перехватив поудобнее руку слуги, пока тот прятал рисунок в карман своих черных одежд. — А теперь дай взглянуть, что там с тобой успело сделать Чудище. — Всего лишь царапина, госпожа, — ровно произнес он, не без некоторого удивления изучая лицо феи. — Не стоит вашего внимания. — Не тебе решать, — отчеканила она, склонив голову и поджав алые губы, что спустя миг снова скривились в холодной насмешливой усмешке. — А теперь — не шевелись и дай оценить последствия твоего геройствования. — Так вы знали?! — возмущенно, было, выдохнул ворон, но фея прижала палец к губам, призывая к молчанию и начала неспешно разматывать повязку. Юноша немного поморщился, когда женщина сняла с ладони последний лоскут ткани, открыв на всеобщее обозрение длинную, пересекающую почти всю ладонь, царапину. — Ничего существенного, — произнесла, обращаясь больше к самой себе, фея, проводя над ладонью слуги пальцами, из которых лучился золотистый исцеляющий свет. Ворон зачарованно наблюдал, как рана затягивается сама собой, в конце концов, превратившись в гладкий розовый шрам который, спустя мгновение, и вовсе исчез.       «Вот так, — подумал изумленно Диаваль, крутя руку так и эдак, — даже шрама не останется». От этой мысли ворону стало даже немного грустно, ведь ему бы хотелось хранить воспоминание прикосновений нежных рук Малефисенты, ее непривычно заботливого огонька во взгляде и чуть приоткрытых в улыбке губах… — Что полагается сказать, птица? — улыбнулась шире фея, в глазах при виде лица Диаваля появились задорные искорки. Их ворон в последнее время видел все чаще и чаще — по-видимому, госпожа стала находить его до крайности забавным. — Благодарю, — в свою очередь с тенью улыбки поблагодарил юноша, немного склонившись вперед и в знак благодарности коснувшись губами хрупкой ладони хозяйки. На какой-то миг при виде ее растерянного лица он не на шутку испугался, что разгневал ее, но страхи оказались напрасны: женщина быстро справилась с моментом удивления, придав лицу привычную строгость и сдержанность, лишь глаза как-то по-незнакомому блистали: — Кто бы мог подумать, что даже птицу можно научить хорошим манерам.