Верный ворон госпожи Малефисенты

      Малефисенту многое удивляло в мире, начиная и заканчивая, казалось бы, самыми простыми вещами. Порой она думала, что за столько времени узнала все самое необыкновенное в жизни, но, как оказалось, осталось еще кое-что, что все же было способно удивить повидавшую за столько лет фею.       Люди.       А именно — Аврора.       Была тихая ночь. На болота опустился туман, но окрестности волшебного места окрасились самыми разнообразными цветами волшебного мира, скрытого от чужих глаз…но не в этот вечер.       Затаив дыхание, Малефисента с осторожным интересом наблюдала, как Аврора впервые общается с жителями волшебного леса. Личико принцессы было преисполнено радости, какого-то детского восторга — она, улыбаясь и время от времени смеясь, осторожно протягивала руку, касаясь самыми кончиками пальцев кружащих вокруг и около нее фей — маленькие светящиеся создания рассекали ночной полумрак, летая рядом и словно совсем ее не боясь, предлагая поиграть. Оно и было удивительно — волшебные существа, как правило, были знакомы со злодеяниями людей. Жизнь научила их укрываться от чужих глаз, выживать, но порой встречались люди с чистой душой — и, порой, они были столь же чисты и прекрасны, как и все магические создания.       Малефисента никогда бы не поверила, что увидит подобное своими глазами!..       Но вот волшебные существа, заметив блеск ее глаз в тени деревьев, испуганно завизжали, разлетевшись во всех направлениях и оставив удивленную Аврору на заметно потемневшей поляне. Девочка внимательно вгляделась в заросли, а Малефисента замерла на месте, затаив дыхание.       Но выдавал все тот же блеск глаз.       Девочка уговаривает ее выйти, говорит, что не испугается… Фея лишь хмыкает, стараясь принять наиболее устрашающий вид. Почему-то ей хотелось казаться очень страшной, заставить Аврору уйти. Но в тоже время последнего ей хотелось меньше всего… Чудище знает, кто она. Малефисента собирается с силами, чтобы принять тяжелый удар обвинений, брошенных в лицо, ненавистного взгляда, проклятий…но к тому, что сказала девчонка, она совсем была не готова.       «Ты — моя фея-крестная» — сказала с сияющей улыбкой на лице принцесса, а глаза колдуньи изумленно расширяются. Голос совсем не слушается, становится мягче. Губы едва выговаривают слова, мысли же где-то совсем не здесь…       Представляет Диаваля. Ворон держит себя в руках куда лучше своей госпожи, хоть внутри все тоже ходит ходуном от волнения. Восторженные слова Авроры, ее сияющий взгляд и ребяческая открытость ослепляют и сбивают с толку обоих, и в следующий миг фея уже чисто из безысходности снова погружает в сон Чудище.       Ворон удивленно приподнимает бровь, переведя дух и бросив взгляд на свою госпожу.       «Жди здесь» — едва слышно выдохнула она и отправилась прочь с поляны, увлекая за собой спящую Аврору. За уходом волшебницы наблюдал почти весь лес — волшебные жители болот вылезали из ручьев и норок, удивленно наблюдая за удалявшейся процессией.       Никто и подумать не мог, что Малефисента когда-либо вновь впустит в свою жизнь человека.

***

      Туман опускался на болота, что в столь поздний час делало это место более загадочным и волшебным. С уходом Авроры болота снова стали темными и наводящими страх обиталище темной феи, что теперь, отправив Чудище домой, рассекала своей хрупкой худощавой фигуркой пространство, опираясь о посох и неспешно продвигаясь вперед. Она обвела взглядом все вокруг и недовольно нахмурилась: неужто этот ворон решил своевольничать и не дожидаться ее? Как смел снова ослушаться?..       Но тут взгляд феи остановился, в груди улеглось, а во взгляде поутихнул гнев. Диаваль спал, сидя под раскидистым деревом и облокотив голову о его широкий ствол. Женщина недовольно скривила губы, но с каждым шагом недовольство сходило с лица, что приняло озабоченное выражение. Она склонилась, внимательно вглядываясь в непривычно напряженные черты лица юноши. Не оставалось сомнений, что он видит кошмар: бледный лоб покрыла испарина, тонкие губы сжаты в одну жесткую линию, темные брови сошлись, от чего шрамы на щеке и шее натянулись и побелели.       Малефисента, было, протянула руку к лицу юноши, намереваясь погрузить того в мир более безмятежных снов, но Диаваль неожиданно проснулся. Фея тут же отдернула руку, выпрямившись во весь свой статный рост. — Госпожа?.. — неловко протянул ворон, но та лишь покачала головой, во взгляде кроме какой-то уже ставшей привычной грусти появилось понимание. Плечи Диаваля заметно расслабились, юноша тяжело вздохнул, подтянув к себе ноги и, обхватив себя руками, уткнулся лбом в колени, стараясь прогнать остатки кошмара. Он даже не заметил, как Малефисента опустилась рядом, почти касаясь кончиками рогов низких ветвей древнего дерева. — Что произошло, Диаваль? — после некоторого молчания непривычно мягко спросила волшебница, изучая ворона немигающим взглядом светящихся глаз. Ворон лишь пробормотал что-то невнятное, не поднимая головы. Даже Малефисента слышала, какой бешенный ритм отбивает его сердце. — Это был кошмар, Госпожа. Самый ужасный, какой бы я только мог себе представить. — Расскажи мне, — взгляд феи казался гипнотическим, как и ее тихий шепот. — Станет легче, — заверила его она. — Это…это отчасти не просто сон, — немного дрожащим голосом начал он, запустив пальцы в волосы и глядя перед собой. Момент исповеди казался ему неимоверно тяжелым, но еще не начав, он уже чувствовал, как невидимый узел ослабевает на его шее. — Я видел, как погибает моя семья. Это был волк, — переходя на шепот, чуть надломленным голосом произнес ворон. — А волк — был я… Не сочтите за дерзость, но даже в самое ужасное наказание не обращайте меня в волка. Не будьте столь жестоки… — Обещаю, — серьезно и с пониманием поклялась фея. Она долго и неподвижно сидела рядом, внимательно разглядывая верного ей слугу. Молчание все больше и больше затягивалось, и, поняв, что ворона одолевают мрачные и тяжелые мысли, женщина нашла необходимым продолжить разговор. — Расскажи мне еще об этих снах, — неожиданно произнесла она, неосознанно вертя в длинных белых пальцах свой посох. — Какие они? Все такие ужасные? — Неужто вы никогда не видели снов? — недоверчиво перевел на нее взгляд цепких черных глаз парень. — Ни одного? — все так же изумленно переспросил он спустя мгновение тишины. — Никогда, — признала фея, все так же не поднимая взгляда и продолжая проводить пальцами по гладкому древку посоха. — Это удел людей, а не мой…так на что похожи они? — Не знаю, как у людей, но они разные, — хмыкнул негромко Диаваль, улыбнувшись уголком рта и поднимая взгляд черных глаз к небу, сплошь усеянному россыпью звезд. — Это словно целый мир, в котором все возможно. Туда, порой, хочется вернуться. — И каков же твой мир? — как ни странно, ей хотелось знать ответ. Даже больше, чем хотелось бы признавать. — Это небесный простор, разливы рек и бескрайние леса под лучами солнца. Мир тишины и спокойствия у самых облаков…       Большую часть ночи звучали рассказы о снах и, чему не переставала радоваться Малефисента, ее не так уж и раздражала болтовня Диаваля. Она с интересом и тенью улыбки на лице слушала рассказы ворона, прислонившись к стволу дерева и наблюдая за темным звездным небом.       Она была искренне рада тому, что ей удалось вырвать слугу из мрачных мыслей. Ворон, хотя глаза и слипались, боялся засыпать, хоть в этом и не сознавался. Когда его болтовня стала более вялой и надоедливой, а сам Диаваль начал уже путаться в словах, Малефисента усыпила его магией. Лицо юноши приобрело спокойные черты, а фея же с безмятежным видом подняла взгляд к небу, так и проведя всю ночь, охраняя покой ворона.