Дыши

- Пора просыпаться, Китнисс, - шепчет Пит и ласково проводит рукой по моим волосам. Мне слишком тепло, поэтому я недовольно хныкаю и теснее прижимаюсь к объекту тепла. Пит усмехается и целует меня в макушку. Я мурлычу, прижимаюсь к нему и грею руки на теплой груди друга. - Не хочу. Мне хорошо. Мне тепло. - Может, водичкой в неё? – предлагает смутно знакомый моему подсознанию голос. - Убери руки, Финник. Она не сможет дышать, если ты её лицо водичкой обрызгаешь, - замечает Пит. До меня только-только доходит, что меня куда-то несут. - Куда мы? - В отель. Нам нельзя здесь засветиться, солнышко. - Мы уже засветились, - замечаю я с закрытыми глазами. - Уверена? А на что мне мой дар? – интересуется Пит. Я раскрываю глаза. - Ты растянул иллюзию? – выпучиваю глаза я. - Ага, - довольно улыбается он. – Только вот не знаю, как долго это продлится. Поэтому нужно как можно быстрее добраться до отеля. - Окей, - выдыхаю я. – Я посплю на тебе, хорошо? - Ты не выспалась, солнышко? – обеспокоенно спрашивает он. Я пожимаю плечами. - Трудно сказать. Но ты тёплый и мягкий. И я хочу поспать на тебе. Ты же не против? - Нет. Спи, - добродушно отзывается парень, и я снова прикладываю ладони к его спокойному сердцу. Чувствует ли он, как между нами проносятся искры? * * * - Китнисс! Пора вставать! Нас ждёт важный-преважный день! – щебечет сопровождающая. - Ещё пять минуточек, Эффи, ладно? - Нет! У вас сегодня интервью в этом Дистрикте, так что отрывайся от кровати и иди в ванную. Твоя команда подготовки будет через несколько минут. Я со стоном поднимаю своё бренное тело с кровати и тащусь в ванную. Горячая вода стекает по моему телу. Капли разбиваются о кафельный пол, и я наслаждаюсь тихими звуками, приводящими в трепет моё тело. Ладони слепо скользят по телу, смывая остатки геля для душа, и я запрокидываю голову, подставляя лицо горячим струям. Приятно. До дрожи в коленках, до чёртиков в голове. Приятно. Я заворачиваюсь в полотенце и выползаю из кабинки. Вения и Октавия приветствуют меня радостными улыбками, и я не могу не улыбнуться им в ответ – мои детки, мои маленькие разноцветные глупые пташки. - Как мы рады видеть тебя, Китнисс! – щебечут наперебой они, и я улыбаюсь, обнимая каждую. Их ловкие руки быстро вытирают остатки влаги с моего тела, и я быстро сушу волосы. - Как ваши дела? – из вежливости спрашиваю я. Лучше бы молчала… Следующие полчаса проходят под пытками. Меня натирают всякими маслами, скрабами и кремами, от которых жутко чешутся руки вылить всю эту дрянь куда-нибудь в окошко, пока стилисты не заметили. Но я стоически терплю все муки и не пищу, пока эти изверги выдирают из меня волосы, вытягивают последнюю душу. - Ауч! – не сдерживаюсь я, когда они поливают меня маслом, которое обжигает кожу. Поверьте мне, я знаю, что такое «обжигает»: мой лучший друг – повелитель огня. Но этот жар оставляет на моей коже красный след. Я вскакиваю и несусь в ванную, поливая ногу кипятком и смывая масло. Облегченно стону, когда кожа становится здоровой и привычно смугловатой. - Что это было за масло? - Облепиха. - Ясно. Больше не используем, - кивает перепуганная Октавия и убирает баночку в чемоданчик. Я вздыхаю и снова омываю ногу. - Есть какое-нибудь другое? - Используйте крем, - прошу я. – На них у меня точно не будет такой реакции. Хорошо? Вения кивает. Желтая масса, которую втирает в мою кожу Октавия, ласкает порядком потрёпанную кожу и дарит более смуглый оттенок. - А это ещё зачем? - Автозагар? - Он. Зачем он вам? - Не нам. Тебе. Белое красиво смотрится на смуглой коже, - пожимает плечами Октавия. – Так пожелал Цинна. Я успокаиваюсь и позволяю девушкам полностью покрыть моё тело желтым кремом. Если того хочет Цинна, значит, так нужно. * * * - Пит, Китнисс, - улыбается Цезарь, приветствуя нас. Я уверенно смотрю в камеры и улыбаясь, пряча за ослепительной улыбкой отвращение к капитолийцам и Сноу в частности. Моя рука крепко сжимает руку Пита, и я ловлю его полный восхищения взгляд на себе. Смущаюсь. Опускаю глаза и чуть-чуть обтягиваю короткий белый сарафан. Ветер приподнимает воздушную ткань, и я делаю незаметное движение рукой, посылая ветер на Цезаря. Невинно улыбаюсь. - Потрясающий вид, Китнисс, - говорит Цезарь. – Я могу только поаплодировать твоему стилисту, потому что ты невероятно выглядишь, - произносит он и целует мою ладонь. Я мило улыбаюсь и думаю, что бы мне такого сказать. - Да, Цинна действительно мастер своего дела. Я поражаюсь всему, что он творит, - улыбаюсь я и присаживаюсь на кресло рядом с Питом, закидывая ногу на ногу. – К тому же, Цинна всегда учитывает абсолютно все детали. Он просто гениален! - Повезло тебе, Пит, - вздыхает Цезарь и нарочито жалостливо вздыхает. - Это точно. Не каждый отхватит себе такую красотку, - подмигивает он ведущему и целует меня. Я улыбаюсь и кладу руку ему на шею, прижимая его голову к себе. Чуть прикусываю его нижнюю губу, на что получаю игривый взгляд. Моргнуть не успеваю, как его губы уже подбираются к моему уху. - Не играй с огнём, девочка. Я смеюсь и награждаю его лёгким поцелуем в щеку. - О-о-о-о, боюсь, мы не вовремя, - довольно хохочет Цезарь и подмигивает нам. – В таком случае мы постараемся поскорее завершить интервью и дать влюблённым уединиться. Как вам в Четвёртом, Китнисс? - Мокро. Красиво. Солнечно. Я даже загорела! – смеюсь я. – А если честно, то нам здесь безумно нравится. Вода тёплая, так что всё к нашим услугам. - Ты думаешь также, Пит? - Она озвучила мои мысли, - глубокий, бархатистый баритон. Я улыбаюсь и наслаждаюсь звуками его голоса. - Мы чувствуем друг друга, - признаюсь я, откидываясь спиной на его грудь. Ладонь Пита скользит по плечу и добирается до моего живота. Закусываю губу и устраиваюсь удобнее. – Порой я чувствую то, что может чувствовать он. - Это похоже на ту самую пресловутую химию, правда, солнышко? – тихий вопрос мне в волосы. Переплетаю наши пальцы. - А как же иначе? - И что же сейчас чувствует Пит? – интересуется Цезарь. Я злюсь на себя за то, что рассказала ему об этом. - Думаю, сейчас он думает о том, как бы поскорее упасть в тёплую кровать и выспаться, - хихикаю я и треплю его по волосам. Он удивлённо смотрит на меня. - Боюсь, ты не уточнила одну маленькую деталь, - замечает он. Я хмурю брови и надуваю губы, изображая мыслительную деятельность. - Ты не уточнила, с кем я хочу упасть в тёплую кровать, - с намеком произносит он и красноречиво кладёт руку на моё колено. Собственник, блин. Отлично. Теперь судачить о том, что мы с ним спим, будут не только Хеймитч с Эффи. Замечательно! Ну, Пит! - Думаю, мы действительно не вовремя. И у меня к вам остался всего лишь один вопрос: когда же вы собираетесь возвращаться в свой родной Дистрикт? Ваши родные, наверное, с ума сходят… - Как только насладимся солнцем и морем, - улыбаюсь я. Одергиваю платье. Пит обнимает меня за плечи, и я прикрываю глаза. - Друзья, с нами были Китнисс Эвердин и Пит Мелларк – победители 74-ых Голодных Игр! Мы не прощаемся с вами, ребята! Красные огни камер гаснут. Я с облегчением закрываю глаза и устраиваю голову на плече Пита. - Только попробуй пошевелиться, - шепчу я. – Вздую на месте. Ты моя личная подушка. - Очень смешно, солнышко, - отзывается парень. В его голосе усталость и невыразимое желание уснуть. - А кто смеётся? – парирую я. – Ты тёплый и мягкий. К тому же, для всего Панема ты мой… пока ведь парень, да? Значит, ты моя подушечка, - в полусне говорю я и с ногами забираюсь на парня, обнимая его одной рукой за шею, а второй рукой за спину. – Не отдам. Никому не отдам. Мой. - Засыпай, Китнисс. Так и быть, я побуду твоей подушкой. Куда ж я денусь… - Никуда. Ты никуда от меня не денешься, - говорю я и уплываю в страну грёз.