Дыши

«12 июня. Завтра Жатва. Я боюсь отправляться туда, да ещё и в моём положении. Мне всего семнадцать, и я больна. Больна настолько, что готова умереть, чтобы с ним ничего не случилось. Это положение безумно влюблённой мешает мне ясно мыслить. Я молюсь, чтобы Честера не выбрали… 13 июня Кажется, я тону. Слёзы заливают мои щёки, и я не вытираю их, орошая рубашку Честера. Он прижимает меня к себе и шепчет, что вернётся. Я хочу ему верить, правда, но мы из Двенадцатого. Сейчас Тридцать Третьи Голодные Игры, и у нашего Дистрикта нет ментора, в то время, как в других Дистриктах их полно. Ему никто не поможет выжить. Он сам за себя. Я буду молиться за тебя, Честер. «Постарайся выжить», - прошептала я ему в ухо, когда миротворцы пришли, чтобы увести его. Он кивнул и ушёл…» - Мне неловко читать этот дневник. Такое чувство, будто мы вторгаемся во что-то личное. - Не ври, солнышко, - говорит Пит и целует меня в нос. – Я чувствую твой интерес. - А разве говорила, что мне неинтересно? – спрашиваю я, устраиваясь удобнее на его коленях. - Читай дальше, - просит он. Я кладу голову на его плечо и скольжу глазами по строчкам. «17 июня На Интервью он был великолепен. Не знаю, кто его надоумил, что вести себя нужно именно так - холодно и высокомерно, но эта роль ему подошла на сто процентов. Жестокий. Не умеющий прощать. Холодный. Равнодушный. Как и земля, которой он управляет…» Мы переглядываемся, и я снова упираюсь взглядом в книжицу, волнуясь, как школьница перед первым свиданием. Да и покажите мне того человека, который не полез бы в душу к другому, выпади такая возможность? Возможно, я ужасна. Возможно. Но разве вам не было бы интересно? К тому же, Хеймитч сам дал нам эту книжицу… «19 июня Мама хочет заставить меня выйти замуж за Троя Розвелла. У их семьи своя собственная кузница, живут они в городе, да и Трой влюблён в меня с самого детства… Но есть одно маленькое «но»: я не хочу выходить ни за кого замуж ни за кого. Кроме Честера. А он сейчас на Арене. А я здесь. Я подарила ему кое-что перед Жатвой. Кое-что довольно важное и сокровенное. Кое-что принадлежащее теперь только ему…» - Это то, о чём я думаю? – спрашивает Пит, целуя мои волосы. - Сейчас узнаем, - хихикаю я, когда его губы касаются моей шеи. – Ну… прекрати… мы же читаем, - изворачиваюсь в его руках я и тихо вскрикиваю, когда он опрокидывает меня на спину и начинает поднимать футболку, гладя живот. Я улыбаюсь и посылаю ему в лицо поток легкого ветерка. - Сначала дочитаем, - говорю я и сажусь. Пит разочарованно выдыхает. Я кладу голову к нему на живот и вытягиваю ноги. «25 июня Задержка. Задержка. Задержка. Это слово бьётся в моих мыслях как птица в клетке. Я не могу сказать об этом никому. Кесседи меня будет осуждать, мама истерику устроит. Рассказать о беременности папе? Лучше пойти и повеситься. Осталось всего девять трибутов. Весь Дистрикт ликует: трибут из Двенадцатого вошёл в девятку выживших! И только я каждую ночь просыпаюсь в мокрой от пота постели: Честер ранен. Он лечится растениями, вырастающими из-под его ладоней, но рубец на его руке начинает превращать кожу в натянутый барабан. Как и у меня. Я верю в чудеса. Я хочу верить в то, что это пройдёт. Но лечить заражение крови подорожником то же самое, что лечить любовь аспирином… » - Можно, я не буду это слушать? – просит Пит. Я приподнимаю брови и смотрю на парня. – Это ваши женские штучки… - Можно подумать, ты слышишь об этом впервые, - фыркаю я. – Если хочешь, то я могу объяснить, - усмехаюсь я. - Рискни, - прищуривается он. - Окей. Раз в месяц девушки становятся ужасными стервами из-за того, что у них жутко болят животы из-за месячных. Месячные – это когда… - Я знаю, Китнисс, - говорит Пит и целует меня в нос. – Господи, кто дёрнул меня за язык?! - Сам виноват, - пожимаю плечами я и опрокидываю его на спину, нависая сверху. Дневник Кристины Эбернети оказывается где-то в пределах недосягаемости. - Если случается задержка, то, скорее всего, девушка беременна. Ну, или цикл нарушился из-за стрессовых ситуаций, - грустно заявляю я. - Кстати об этом… Когда там мне будет закрыт доступ? - Со следующей недели. - Значит, нам нужно поторопиться, - шепчет он и нежно целует меня. Я обхватываю ногами его за талию и скольжу ладонями по широкой груди, касаясь его носа своим. - Значит, нам нужно дочитать, - подмигиваю я и перекатываюсь, оказываясь на подушке. Пит обиженно хмурится и скрещивает руки на груди. - Подожди, - останавливаю его я. – Тут что-то не так. - В каком смысле? «26 июня Их осталось восемь. Журналисты брали интервью у семей выживших трибутов. Мать Честера особо не жаловала меня. Никогда. И поэтому интервью у меня не брали. Я жду его. Каждый день жду. Я и наш малыш, которому, как сказала миссис Эль Эвердин, всего три недели. Я попросила её и её дочь держать это в секрете. Не думаю ,что они расскажут – эти люди всегда отличались добрым сердцем и сердобольной душой. Я дождусь тебя, Честер… 29 июня Все празднуют его победу. Все поздравляют миссис Эбернети и дразнят своей радостью меня. Ни одного поздравления в мой адрес. Ни одного слова. Честиди, моя лучшая подруга, узнала о моём походе к аптекарям. Она ни минуты не упрекала меня, что я открылась ему, позволила Честеру овладеть мной. И забеременела. Она поздравила меня с его победой. Неужели всё-таки есть люди, способные понять, как он мне дорог?...» - Это откровения влюблённой девушки. Я не могу это слушать, Китнисс, меня совесть загрызёт, - вздыхает Пит. Я закатываю глаза и сажусь к нему на живот, бегая глазами по строчкам. «1 июля Сегодня поезд с Победителем приедет в его родной Дистрикт. Сегодня я увижу Честера, сегодня я обниму его, сегодня он скажет мне, что он выжил ради меня…» - Я не могу это слушать, - нараспев произносит Пит. – Я же мужчина, в конце концов! - Вот именно, - цежу сквозь зубы я. – Мужчина. А Хеймитч ещё говорил, что они были гармоничной парой. - О чём ты? «5 июля Я ищу с ним встречи, но Честер избегает меня. После своей победы он стал холодным. Отстранился. Это больше не тот парень, который дарил мне букеты, не тот, которому я подарила своё сердце. Этого Честера я не знаю. Этот Честер – победитель Голодных Игр, а не покоритель моего сердца, отец моего ребёнка… 7 июля Вчера вечером все стало на свои места. Через месяц я стану миссис Трой Розвелл. Знать о моём ребёнке ему совсем не обязательно – пусть тешит себя мечтами, что этот ребёнок его. Честер отказался от меня. От меня и нашего ребёнка. Я чувствовала странную обречённость, когда он говорил мне об этом. Не мою обречённость – его. Как и бывало раньше. Только теперь… это слишком больно. Мать обрадовалась, когда я согласилась выйти за Троя. Он тоже. Я единственная, кто считает этот брак страшнейшей ошибкой?! Мне странно причинять боль Трою. Мне больно от слов Честера. Мой выбор всегда одинаков. Но что, если тот, кого выбрала я, не выбрал меня? Я сделаю всё, чтобы сделать Троя счастливым»