Дыши

- Всех нас поразило ваше заявление о свадьбе, - вещает Цезарь, и я спокойно улыбаюсь ему, сжимая руку Пита. Он ласково улыбается мне и поглаживает мою коленку. – Неужели ваши чувства настолько глубоки, что вы решитесь пожениться в столь юном возрасте? - Я хочу привязать его к себе всеми возможными способами, Цезарь, - воркую я, прижимаясь губами к щеке Пита. Он вздёргивает брови, а потом перетягивает меня к себе на колени. - Я никому её не отдам. Только моя. - Это мы уже поняли, - чуть ехидно усмехается Цезарь. Пит прищуривается, и Цезарь показывает на свою шею пальцем. Я улыбаюсь. Пит смотрит на меня, и я закусываю губу. Он закатывает глаза, а потом смеётся. - Теперь вы видите, за что я люблю её? - Теперь видим, - смеётся Цезарь и добродушно-завистливо вздыхает. – Отхватил себе такую красавицу. Неужели у вас в Дистрикте все такие симпатичные? – спрашивает ведущий, и я мысленно закатываю глаза. Пит улыбается. - Не все, но некоторые. Мне досталась лучшая. - Завидую тебе по-доброму, Пит Мелларк. И не только я, верно? Мужская половина зала взрывается одобрительными воплями, и по моей коже пробегает холодок. Если бы не Пит, то меня бы продавали, клали под каждого из них. Мне страшно. Рука Пита на моей талии сжимается, и он притягивает меня ближе к себе. Мои руки обвивают его плечи. Страшно до такой степени, что желудок совершает кульбит. Пит гладит меня по голове и прижимается губами к моему уху. - Они не тронут тебя, родная. Вместо ответа я сильнее цепляюсь за его ладонь. - Так какие же у вас планы на свадьбу, Пит? Помолвка, как я понимаю, прошла в приватной обстановке, однако, я полагаю, на свадьбу есть определённые планы. Не хотели бы вы большого праздника? - Об этом речи пока не шло, - пожимает плечами Пит. – Да, Цезарь, ты прав, помолвка прошла приватно, однако, я не думаю, что свадьба не должна быть пышной. В конце концов, мне кажется, что любая девушка мечтает о пышной свадьбе. В голосе Пита усмешка. Знает ведь, гадёныш, что я не принадлежу к этому большинству, но всё равно выдавливаю из себя улыбку. - Почему бы и нет? Свадьба случается всего раз в жизни. - Выйти замуж можно и больше раз, чем один, - пожимает плечами Цезарь. - Не в нашем случае, - одновременно отвечаем мы мужчине и переглядываемся. Улыбки. Взгляды. Его пламя, разжигающее нас обоих. - Вижу здесь у нас гармония, - протягивает Цезарь, и меня будто током бьёт. Он знает?! – А что, если вам сыграть свадьбу здесь, в Капитолии? Я визжу, как дура, от радости, а из головы у меня не выходят его слова о гармонии. Что он знает? На сцене появляется Сноу. Он поздравляет нас с помолвкой, и я собираюсь с духом, чтобы спросить его. Поднимаю глаза на Президента, только что пожавшего руку Пита, и вздёргиваю брови. В ответ он едва заметно покачивает головой из стороны в сторону. Этого вполне хватает, чтобы мной завладела обречённость. Мы проиграли. * * * Тёплый чай морозит мои пальцы. Пит отнимает у меня чашку и усаживает к себе на колени. Я чувствую себя настолько опустошённой, что это начинает даже пугать. Его руки не тёплые – горячие для моих ледяных ладоней, но даже он не может согреть меня. - Мы не убедили его, Пит. Не убедили. И у нас проблемы. - Солнышко, проблемы – это уже привычно. Не бойся. Прижмут к стенке – используем то, что дала природа. И я имею в виду силу, а не кое-что другое, - улыбается он. - Как ты можешь улыбаться? Мы в полной заднице, Пит! - Выхода нет только из гроба. И если мы не гробу, то нет никакого смысла париться по пустякам. Зря мы пытались остановить восстания. Я закрываю ему рот рукой и бешено вращаю глазами по комнате, одними губами шепча: «Камеры!» - Их уже нет. Все отключены машинистом. Он отключает их с десяти до четырёх. - Откуда ты знаешь? – спрашиваю я. - Френк - забавный парень, если с ним поговорить как с человеком, а не как с капитолийцем. Я усмехаюсь и прикладываю ухо к его груди. Биение его сердца успокаивает меня, и я чувствую, как вязкая умиротворённость растекается по организму. - Ты же знаешь, что я не дам тебя в обиду, - шепчет он, ложась на кровать. Я не отрываю ухо от его груди и ложусь следом. Мои колени упираются в его рёбра. Пит проводит рукой по моей талии и сжигает парочку выбившихся ниток. Я слабо улыбаюсь и всхлипываю. Напряжение слезинками скатывается по щекам, и я плачу, уткнувшись в кофту Пита. - Мне страшно, Пит! Мне безумно страшно! - Я знаю, солнышко, - шепчет он, стискивая зубы от моих слёз, оставляющих следы на его одежде и коже. – Но мы с тобой можем противостоять страху. Ты можешь сдуть ко всем чертям. Лишить воздуха в лёгких. Прекратить поступление кислорода в организм – стоит только захотеть. - Ты сейчас предлагаешь мне обсудить способы убийства? Ты можешь сжечь заживо. Ты можешь выжечь воздух вокруг. Можешь устроить огромный пожар – стоит только захотеть, - парирую я. Он усмехается. - Мы необычны, Китнисс. В этом наша сила. Зачем ненавидеть себя и превращать в урода? Зачем притворяться кем-то, если ты знаешь, кто ты? Китнисс, мы не должны больше скрываться. Пора людям узнать, что есть другие. Мы должны стать на защиту. - Ты хоть представляешь, какую чушь ты несёшь? - Вполне. Что мы знаем о восстаниях? - В Восьмом восстание. И в Седьмом. И из Четвёртого давно не было поставок продуктов. - Значит, очаги восстания там. Селий ещё упоминал что-то насчёт музыкальных чипов. С какой стати мы должны подчиняться правилам Сноу, если мы можем навязать ему свои или отменить правила вообще? Китнисс, люди годами боялись восстать против его тирании, потому что Победители скрывали свои Дары. - Ты можешь подумать, сколько людей погибнут?! – возмущаюсь я. Глаза Пита горят, вдохновлённые и поражённые этой идеей. – Где гарантии, что люди поддержат эту идею? Их годами запугивали, Пит! Мы практически семьдесят пять лет живём под этим грёбанным режимом! – вскакиваю я, становясь на колени. Пит становится передо мной. - Вот именно, Китнисс! Семьдесят пять лет. Люди устали. Людям нужна свобода. - Но не смерть! Пит, ты только послушай себя! - Я не призываю поднимать восстания, Китнисс. Но мы должны хоть что-то сделать. Он берёт моё лицо в руки и целует сердито сжатые губы. Я устало кладу руки на его грудь и лечу ожоги. - Сначала давай просто узнаем, что известно Хеймитчу и Эффи. Сдаётся мне, что они знают куда как больше, чем нам рассказывают, - сдаюсь я. Пит ослепительно улыбается. - Так ты со мной? Его радость и предвкушение перетекают в меня. - Вместе? - Всегда.