Дыши

Вероника рассказала, что Кристофер отравился ягодным муссом. Вероника рассказала, что Кристоферу было двадцать три. Вероника рассказала, что они были Победителями из Пятого. Веронику нашли мертвой в ее кровати на следующий день после смерти Кристофера. - О чём ты думаешь, солнышко? – спрашивает Пит, и я награждаю его мрачным взглядом исподлобья. Он вздыхает, и его губ касаются моего лба, когда он пересаживает меня к себе на колени. Я не дышу, стараясь игнорировать отвратительные рвотные позывы в горле. - Зачем Сноу убил того победителя? – спрашиваю я. Пит пожимает плечами и целует меня в висок. Я льну к нему, а перед глазами стоит лицо Кристофера – удивлённое и напуганное. Застывшие глаза, с немым упрёком глядящие на всех… Меня передёргивает, и я сильнее прижимаюсь к Питу, чувствуя, как тело колотит озноб. - Я не знаю, Китнисс. Я не знаю. И понятия не имею, почему умерла Вероника. - Ты считаешь меня сумасшедшей? – интересуюсь я. Если я не поделюсь своими страхами хоть с кем-то, то просто-напросто сойду с ума. Если ещё не сошла. - С чего бы вдруг? – хмурится Пит. Я ёрзаю на его коленях, поворачиваясь к нему лицом, и беру в ладони его лицо. Прикрываю глаза, сглатывая, и шепчу: - Кажется, папа пытался предупредить меня о ягодах. - Китнисс, - вздыхает он. – Твой отец умер. Я отшатываюсь, как от удара. Встаю на ноги, подходя к окну. Холодный ветер заставляет мою кожу покрыться мурашками. - Я знаю, - моим голосом можно резать металл. - Прости меня, - шепчет он. Я выхожу из комнаты, игнорируя его, и ищу глазами лестницу, ведущую на крышу. В горле комком собирается гнев, и я вытираю ладонями горячие слёзы. - Китнисс? Всё хорошо? – спрашивает Эффи, и я киваю, пробегая мимо неё. Крыша. Единственное место, где нет камер. Единственное место в Капитолии, где я не боюсь вездесущего Сноу. - Китнисс, постой! – зовёт меня Пит, и я взбегаю по лестнице. – Ну, прости ты меня, - просит он, и я сажусь на скамейку. Холодный ночной воздух бьёт в лицо, и я жалею, что не прихватила одеяло. Ветер леденит мои ноги, и я отвожу его в сторону мановением руки. Холодно. В Капитолии нет снега. Снег остался в Двенадцатом. Как и кусочек моего сердца. Как там мама и Прим? Знают ли Дистрикты о смертях Победителей? Тёплые руки Пита обнимают меня за талию. Я молча накрываю его ладони своими, чтобы согреть свои ледяные пальцы. Неловкость. Раскаяние. - Прости меня, - шепчет он в мою шею, касаясь тёплыми губами замёрзшей кожи. - Прощаю, - шепчу я в ответ. Вытираю остатки слёз со щёк. Пит поднимает меня со скамьи и сажает на свои колени. Я сжимаю руки в кулаки и стряхиваю кусочки льдинок. Закусываю губу. – Я чудачка, наверное… - Ты моя чудачка, солнышко. Так почему же ты знала о ягодах? - Это похоже на бред, но всё же… Когда моя команда подготовки дала мне отдохнуть, я уснула. И мне приснилось то, что я всеми силами пыталась забыть – один из дней с папой. Я рассказываю ему про свой сон, подробно останавливаясь на деталях и описывая все свои догадки. - Лес – это Дистрикты. Капитолий – планолёт. Ягоды – оружие. Это мы, Пит. Он серьёзно смотрит на меня и закусывает губу. Проводит пальцами по моему лицу, зарываясь в волосы. Его рука ложится на мой затылок, и моё лицо всего в дюйме от его. - Просто будем осторожными. Я киваю и легко целую его, едва-едва прикасаясь к его губам своими. Не обещая, просто ища поддержки. - Мы одно целое. И пока мы вместе, я не дам никому причинить тебе вред, - говорит он, глядя в мои глаза. - Я верю тебе. * * * - То есть, ты, Птичка, хочешь сказать, что знала о ягодах? – качает головой Джоанна. Видимо, мои слова никак не хотят состыковаться в её голове. Она мне не верит. - Думаю, Китнисс имела в виду кое-что другое, - негромко и неуверенно бормочет Энни. Её проницательный взгляд скользит по моему лицу, и я чувствую себя раздетой. Притягиваю колени к груди и утыкаюсь в них носом, изредка бросая на неё осторожный взгляд. Она смеётся. - Мне так проще, Китнисс, - виновато пожимает плечами она. Я машу рукой и благодарно улыбаюсь Питу, обнявшему меня. Он касается губами моего лба, и наше общее умиротворение разливается по моим венам. - Вы связались с Тринадцатым? – спрашивает Пит. Я облизываю губы и смотрю на участников нашей вечеринки «для избранных»: Финника, Энни, Мэгз, Джоанну, Хеймитча, Эффи и гениев из Третьего – Вайресс и Бити. - Я пытался, - сообщает Бити. – Они не на связи. Катакомбы слишком глубоко. - Вы были там? - В Тринадцатом? Там были только мы с Хеймитчем, - говорит Бити. Я прищуриваюсь и смотрю на ментора. - Как долго длится этот альянс? – спрашиваю я у Хеймитча. Он переглядывается с Эффи. - Три года. - Три года?! – одновременно спрашиваем мы с Джоанной и Питом. – И ты молчал?! - Хеймитч! – раздражённо зыркаю на него я и многозначительно выдыхаю. Холодный воздух щекочет кожу, и я придвигаюсь ближе к Питу, обвивая руку вокруг его шеи. Он натягивает на нас одеяло. Я перебираю его пальцы в своей руке. - Не злись, солнышко, - салютует он мне бутылкой. Я прищуриваюсь и посылаю ему уничижительный взгляд. - Сегодня умер ещё один Победитель, - тихо произносит Энни и утыкается лицом в шею Финника. – Эрик Кроули. 54 года. Дистрикт-4. - Причина смерти? – глухо спрашивает Пит. - Сердечный приступ. - У того, кто вырос у моря и с самого детства занимался спортом сердечный приступ? – выгибаю бровь я. Финник усмехается. - Ты чертовски наблюдательна, Китнисс. Только сомневаюсь, что Дистрикты опять узнают о смерти очередного Победителя. - Тогда напрашивается всего один вывод, - хмурится Пит. Все присутствующие с сомнением смотрят на него. И тут до меня начинает доходить… - Ты хочешь сказать, что… - Сноу решил перебить всех Победителей, - заявляет Пит, глядя мне в глаза.