Дыши

Я провожу рукой по телу мальчика, лежащего с повязкой на животе, и ободряюще улыбаюсь ему. Он с опаской смотрит на меня, и я присаживаюсь перед ним на корточки, кладя ладони на его рану поверх повязки. - Все будет хорошо, - тихо говорю я. - Поверь мне, - улыбаюсь мальчугану, и он сглатывает. Рана не так серьезна, как мне казалось, потому что его удивленный вздох следует раньше, чем я планировала. Я раскрываю глаза и смотрю в его глаза. - Теперь ты веришь мне? Эту тактику предложила мне Энни: помочь людям, используя свою силу, чтобы не напугать их. Доказать им, что я заслуживаю доверия. - Верю, - хрипло отвечает мальчик, с опаской тыкая пальцем в свою рану. Бинты не окрашиваются красным. Он восхищенно выдыхает. Я улыбаюсь. - Хорошо. Врачи тебе помогут, - киваю я и сжимаю его ладошку, подходя к кровати мужчины, лежащего рядом с мальчиком. Его рана на бедре, сочащаяся кровью и гноем, напоминает мне о ране Пита. Я вздрагиваю и усаживаюсь рядом с ним. - Здравствуйте, - улыбаюсь я. - Сойка? - тихо спрашивает он, еле-еле раскрывая глаза. Я сглатываю и прикладываю руку к его ране. Он вскрикивает, и я осторожно разжимаю пальцы. - Не бойтесь. Я хочу помочь вам. Пожалуйста, просто будьте спокойны. Я сосредотачиваюсь на ощущении вязкости в животе. Вязкое вещество течет к кончикам пальцев, и я мысленно смазываю ногу мужчины этим веществом. Слышу его стон и продолжаю залечивать его ногу. - Дальше вам помогут врачи, - заверяю удивленного бойца я. - Прошу вас, не бойтесь меня. Я не причиню вам вреда. Вы мне верите? - спрашиваю я, сжимая его руку. Он, помедлив, кивает. Я встаю на ноги и разгоняю потоком ветра вонь, стоящую в госпитале, оставляя лишь чистый свежий воздух. - Вы действительно можете не бояться меня. Да, я не такая, как вы, - произношу я. - У меня есть особые... таланты, которые могут помочь нам в борьбе с Капитолием. - Откуда нам знать, что ты не используешь их против нас? - спрашивает молодая девушка, придерживая одну руку другой. Я подхожу к ней и хватаюсь за стену, концентрируя силы. - Я помогу тебе, - говорю я. - Если ты мне доверишься. Она недоверчиво смотрит на меня, когда я протягиваю руку и касаюсь ею ее кисти. - У тебя сломана рука, - хмурюсь я. Она закатывает глаза. Я закусываю губу. - Возможно, тебе будет больно - я не знаю точно. Раньше мне не доводилось лечить переломы. Я концентрирую свою силу на ее руке и позволяю своим силам перетечь в ее руку. Я концентрируюсь и сжимаю пальцы, чувствуя, как ее рука срастается. Мои пальцы дрожат, когда я опускаю руки, глядя на нее и ее удивленные глаза. Секунда - и я съезжаю по стене, чувствуя смутную боль где-то внизу живота. * * * - Что с ней? - спрашивает грубый мужской голос. - Она исчерпала много сил, когда лечила раненых, - тихо говорит Энни. Я дергаю рукой и хмурюсь. - Китнисс? - настороженно зовет меня Джоанна. Я раскрываю глаза. Тяжелый густой воздух обволакивает мои легкие. Я сжимаю руку в кулак, а потом разжимаю пальцы, посылая поток свежего воздуха. - Три минуты прошло? - спрашиваю я. Мейсон кивает. - Да. - Отлично. Я продолжу. - Нет, - твердо произносит Энни. - Ты поможешь нам вывести людей и посадить их в планолеты. - Глупости, - кривлюсь я и сажусь на кровати, на которой лежала минуту до этого. - Не глупости. Ты связана с Питом. Ваши силы и сознания связаны друг с другом. - Думаешь, я не знаю? - Ты не понимаешь! - вздыхает Мейсон. - Если ты истощишь себя, то истощишь и его. А в Капитолии над ним наверняка будут издеваться. Что, если он не переживет? Я испуганно распахиваю глаза. - Поняла, дурочка? А если сквозь него пропустят ток? Помнишь, что стало с моими родителями? Я опускаю глаза и вздыхаю. - Хорошо. Я помогу. Мы выводим раненых людей из шатра-госпиталя и отводим их на планолет Тринадцатого, где их уже ждут опытные врачи. Группа бойцов, излеченных мною, помогает выводить раненых. Я очищаю воздух в госпитале, попутно придерживая двери, чтобы не мешать помогающим. - Так вот что называется знаменитыми Дарами Победителей! - восхищенно говорит мне Пейлор, командир отряда в Восьмом. Я посылаю ей улыбку, и она хмурится, глядя на небо. - Черт... Я вскидываю глаза и вижу планолеты, зависшие в воздухе. На них эмблемы Капитолия. Я чертыхаюсь и осторожно закрываю двери. Пэйлор бежит к ним, выпуская из заточения больных и пострадавших. - Скорее, скорее! - кричит она, и я поворачиваюсь к планолетам, намереваясь сбить их воздушным потоком. Шоу начинается, господа капитолийцы! Я вспоминаю полные ужаса глаза Эффи, Цинны, Порции... Ненависть и чувство справедливости раздирают мою грудь. Я сжимаю пальцы в кулаки и опускаю голову. «Пузырьки шампанского» заполняют все мое тело. Я готова к мести. Ветер, посылаемый моими руками, вздымает вокруг меня горы пыли, сухих листьев и обрывков бинтов. Шатер трясется, краем глаза я замечаю выходящих оттуда людей, и ярость клокочет в каждой клеточке моего тела: Капитолий заплатит за то, что сделал с этими людьми. Я обещаю. Два первых капитолийских планолета сталкиваются из-за сильного потока ветра. Я с торжеством наблюдаю за тем, как две покореженные механические штуковины падают за лес и взрываются. Я ощущаю жар этого огня, и по венам вперемешку с жаждой мести и «пузырьками» течет адреналин: я и впрямь впервые использовала свою силу на полную катушку. Горящие обломки разлетаются по участку земли, пылая и даря мне такое потрясающее ощущение жара и пепла. Как Пит. Как его огонь, горящий во мне. Как его пламя, поддерживающее мое существование. Планолеты прибывают. Я сталкиваю их между собой, обрушиваю на землю силой своих слабых рук, кружу до тех пор, пока не хрустят мои костяшки. Мрачное удовольствие господствует над моим сознанием. Я улыбаюсь уголком рта и наслаждаюсь той силой, которую имею. Я всесильна. Я безжалостна. Я мстительная Сойка, не простившая Капитолий за потраченные нервы и мертвых друзей. Я отчаявшаяся дочь, потерявшая мать. Я несостоявшаяся мать по вине этого же самого Капитолия. Как будто мне нужны еще причины для того, чтобы ненавидеть столицу Панема и его Президента! - Вы не причините вреда беззащитным! - кричу я планолетам, перекрикивая свист, с которым остроносая железная летающая посудина врезается в шквал ветра. - Вы отняли у Дистриктов слишком многое! Крик «Сзади!» я слышу слишком поздно. В мое тело врываются две тонкие стальные ниточки. Я с остервением пытаюсь сорвать их и дать нашим планолетам шанс вывезти как можно больше пострадавших, как резкий удар током заставляет меня упасть на колени. Тук... Мое сердце неуверенно, словно путник, ищущий дорогу в темноте, стучит о ребра. Тук... Я успела? Или нет? Мощный удар током отрывает меня от земли, и я вскрикиваю. От боли тело сводят судороги. В идеале, конечно, я не должна была почувствовать ничего. Но я чувствую жидкость и ток, текущие по моему телу и норовящие убить меня. Разряд. На моих губах застывает крик. Разряд. Я не успела. Разряд. Разряд. Разряд. Мое сердце выстукивает свою извечную песню слишком медленно. Разряд. Я слышу его замирающий трепет. Мощный взрыв. Я не умерла? Меня отбрасывает на несколько метров. Пылающий обломок планолета, сбитого мною, вонзается в мою ногу. Я чувствую теплую кровь, вытекающую из свежей раны. От запах гари и крови кружится голова. Три минуты. Мне нужно три минуты спокойствия. Тук... Сердце, очевидно, не верит своей удаче. Тук... Похоже, когда я упала на обломки, провода отсоединились. Тук... Мое сердце уверенно гонит кровь по телу. Я чувствую силу, наполняющую каждую мою мышцу с каждой секундой все больше. Нужно подождать. Тук. Тук. Тук. Мои глаза распахиваются. Я лежу на поле боя, где недавно лечила людей. Я встаю на ноги, с удовольствием замечая, что раны на ноге больше нет. Тук. Тук. Тук. Где все? - Китнисс! - громко зовет меня Пейлор. Я иду к ней, разглядывая покореженный планолет перед ними.Чьи-то останки... Много крови... Солдаты Пейлор с ужасом и болью смотрят на планолет. - Что произошло? - спрашиваю я. - Поразительно, - выдыхает одна из женщин, огромными глазами глядящая на меня. - Невероятно! - Что произошло? Это планолет Капитолия? - Нет, Китнисс, - мягко говорит Пейлор. Я в ужасе смотрю на останки. Смотрю другими глазами. - Это пострадавшие, - шепчу я, закрывая ладонью рот. Трясу головой. Почему они не улетели? Сколько раненых успело спастись? Почему никто не дал команду взлетать этому планолету? - После того, как сквозь тебя пустили ток, все пошло наперекосяк, - делится информацией Джоанна. Я вскидываю на нее мокрые глаза. Мокрые от злых слез негодования. - Больше некому было защищать нас, и мы открыли огонь по планолетам. Несколько из них все же успели сбросить бомбы на госпиталь и один из наших планолетов. - Господи... Я сажусь на землю и широко распахнутыми глазами смотрю на кровь, запекшуюся на моих пальцах. Горячая, густая, ужасная... Моя? Чужая? Раненых? Не знаю. - Я убила их, - безжизненно шепчу я. Энни присаживается на корточки рядом со мной, и я ошалелыми глазами, полными слез и ненависти к самой себе, смотрю в землю. - Я убила их. - Ты спасла многих, Китнисс. Несколько наших планолетов успело улететь с пострадавшими. А остальных убил Капитолий. - Капитолий... убил... много... Какие бессвязные мысли. Моя ненависть заседает глубоко в недрах моей души и просится наружу. Я решительно поднимаюсь с земли и отряхиваюсь. Замечаю ярко-красные огоньки камер. Зло усмехаюсь. Вытираю слезинку, застывшую льдинкой на моей грязной, покрытой сажей и кровью щеке. - Народ Панема! - громко обращаюсь я к камерам. - Только что планолеты Капитолия разбомбили госпиталь, полный безоружных мужчин, женщин, стариков и детей. Мы не должны прощать ему это! Моя ярость огненной лавой распаляет горло, оковывает сердце, и мне тяжело дышать из-за ощущения жжения на кончике языка. - Мы не должны прощать ему этого! Мы не должны спускать это ему с рук! Сколько еще несчастных должно погибнуть прежде, чем мы вступим в борьбу?! Десяток? Сотня? Тысяча?! Миллион?! Я вспоминаю интервью Пита и Финника. Слова обиды за любимого и за то, что его назвали предателем, не поняв истинной сущности его слов, кипятком обжигают горло. - Нас не так уж и много! Сколько еще Капитолий нас должен уничтожить, чтобы мы поняли, что борьба неизбежна?! Сколько еще столица должна перебить людей, чтобы победить нас численным превосходством?! Я вскидываю голову и гордо смотрю на мигающую камеру. - Возможно, вы боитесь того, что сделала я. Возможно, вы боитесь той силы, которая скрыта в каждом Победителе Голодных Игр. Неужели они погибли напрасно?! Не я символ этой войны - они: люди, не пожалевшие своих жизней. Люди, возложившие свои жизни на наш алтарь победы в этой войне! Неужели память о них для вас - пустой звук?! Цецелия, Рубака, Сидер, Мэгз... Они были нашими друзьями, союзниками, наставниками... Вы позволите им умереть просто так? - Мы сильнее, чем кажемся вам, Президент Сноу. Вам больше не запугать меня. Взгляните на это! - я показываю рукой на дымящиеся обломки планолетов, на которых догорают капитолийские флаги. - Точно так же я поступлю с Капитолием. Если понадобится - сравняю его с землей. Но я отомщу вам за каждого ребенка, погибшего на Голодных Играх, за каждую мать, потерявшую свое дитя! Когда я отворачиваюсь от камер и падаю на землю от усталости, то замечаю в глазах Энни невыплаканные слезы. Она садится рядом со мной и приобнимает меня за плечи. Я чувствую смутную радость из-за того, что смогла сделать это - обратиться к Дистриктам и позвать их за собой. В самое пекло. - Возьмешь меня в свою команду, Сойка-пересмешница? - интересуется Мейсон. Я с усталой улыбкой киваю. Она кладет мне руку на плечо, и в меня перетекает ее безмятежное спокойствие. - Эта речь намного лучше той, которую тебе надиктовали, - шепчет она. - Потому что это ее слова, - вытирает щеки Энни. На ее лице расползается довольная улыбка. - Все они тоже так думают, Китнисс. Я поворачиваюсь к тем, кто стоит за моей спиной. В глазах людей - непоколебимое желание мести. Коварной, холодной, расчетливой мести. Я не одна, Сноу. Так просто ты меня не уничтожишь.