Дыши

Наши пальцы крепко переплетены, когда мы ступаем на землю Двенадцатого. Хоть я и пыталась подготовиться к чему-то подобному... но это хуже всяких моих представлений. Серый пепел оседает на моих ботинках. Перед глазами все плывет из-за слез. Пит молчит. Да и что тут скажешь?! - Жуткое зрелище, - вполголоса говорит Гейл, шагающий позади нас. Мы с Питом ускоряем шаг, чтобы оказаться как можно дальше от бригады операторов, которых я просто ненавижу в этот самый момент. - Скроемся от них? - тихо спрашивает меня Пит. Я киваю. Мы сворачиваем и прячемся за кирпичной стеной, которая раньше была частью чьего-то дома. Пит наводит на нас иллюзию, и мы растворяемся в воздухе. - Ужасно. Никогда раньше не подумал бы, что мне придется увидеть такое, - шепчет он. Я закрываю глаза и вытираю слезинки, скатившиеся по щекам. - Я не могу поверить, что среди этих черепов где-то есть и... Рыдания вырываются из горла, и я утыкаюсь носом в форму Пита. Он гладит меня по волосам, и я сжимаю его в руках. - И твоя семья... Я не могу этого видеть, - сглатываю я. - Я пойду с тобой, но... Веди меня, ладно? А то упаду... - Девочка моя... - шепчет он, касаясь губами моего лба. - Ты не должна, Китнисс. Можешь вернуться к остальным, я быстро. - Нет. Я пойду с тобой. Из всех я доверяю только тебе. - А как же Гейл? - Гейл-шмейл... Он спелся с руководством Тринадцатого. Телебраслет на его руке видел? Он гордится им. Это его выделяет среди остальных. Тринадцатым я не доверяю. - Отрадно слышать. Пошли, солнышко. У нас с тобой еще есть незаконченное дело. Пит обнимает меня за плечи и снимает с нас иллюзию - все равно нужно уверить остальных, что мы поблизости. Город. Разваленные строения, горы пепла вместо деревянных домов, черепа под ногами... Я отшатываюсь от очередного черепа и глубоко дышу. Сдерживаю крик. Зажимаю рот рукой, удерживая завтрак внутри себя, когда вижу остатки плоти на кости. - Мамочки, - вылетает изо рта писк. Пит заинтересованно смотрит на то, что привлекло мое внимание. Его лицо зеленеет. - Господи... Китнисс, отвернись! Послушно выполняю указание и смотрю в сторону. Пит сжимает мои пальцы, и я кривлюсь. Зачем ты... - Пойдем отсюда, - говорит он. Я киваю и прикрываю глаза, уходя от этого проклятого места. Мертвого места. Мертвый Дистрикт. Мертвый человек. Мертвые души. За это и нужно мстить, Китнисс. Мрачное удовлетворение. Я смотрю на остатки оплавленной печи. Пит сжимает мою руку крепче. Я поднимаю голову и смотрю на то, что осталось от места, в котором вырос Пит. Оплавленная печь. Старая кочерга. Горка пепла. И куча воспоминаний. Пит разжимает наши руки и присаживается на корточки. Выуживает из-под серой насыпи гнутую жестянку и долго рассматривает ее, отряхивая пепел. - В детстве я часто играл с этой тарелкой. Бренчал в нее ложками и бесил маму. А папа говорил, что я вырасту музыкальным ребенком. Я становлюсь на колени около него и кладу руку ему на плечо. Слегка - кончиками пальцев - сжимаю. - Музыка была тобой. А я вырос художником. Папа не ошибся: я действительно вырос музыкальным ребенком, потому что влюбился в музыкальную девочку. - А девочка влюбилась в тебя, - выдыхаю я. - Спасибо тебе, - говорит он и утыкается мне в ключицы. Я грустно улыбаюсь и глажу его по светлой макушке. - Не за что, родной. Руки Пита обвиваются вокруг меня. Я обнимаю его за шею. - Я бы все отдал сейчас за затрещину от матери, - прерывисто говорит Пит. Мою ключицу обжигает горячая слеза и застывает льдинкой у меня на коже. Я не шевелюсь. Молчу. - За прикосновение папы. За грубость от братьев... Все бы отдал. - Знаю, Пит. Но мы здесь за тем, чтобы отпустить их. Всех. - Они не заслужили этого. - Я не спорю. Я только знаю, что мы искалечены этой войной. Мы с тобой потеряли слишком много. И наша задача - постараться, чтобы другие не потеряли этого же. - Наши дома горят по велению Сноу, - говорит Пит и отрывает голову от моей груди. Я пристально смотрю в его глаза. Радуюсь огоньку в его глазах. - Пойдем. Нужно найти остальных, - говорит он и обнимает меня за плечи. - Хорошо. * * * - Вы где были? - набрасывается на нас Крессида со своими операторами. Я хлопаю в ладоши и заставляю всех замолчать. - Ничего не случилось, - отрезаю я. - Давайте просто отдохнем, ладно? Мы с Питом первыми садимся на землю. В моей голове странное облегчение по поводу того, что не нужно скрывать свои способности. Пит разжигает костер. Я вижу удивленные донельзя глаза Гейла. - Что? - угрюмо интересуюсь я. Пит протягивает ладонь и сжимает мою руку. - Успокойся. - Так вот чем вы в лесу занимались, - говорит парень, подсаживаясь к нам. Он в опасной близости от моей руки. Отдергиваю руку и кладу ее на колено. Пит настороженно смотрит на Гейла. - Не собираюсь я ее целовать, - раздраженно комментирует наши действия Гейл. - Хотел бы - давно бы сделал. - И взлетел на воздух, - шиплю я. Щелкнув пальцами, поднимаю вверх несколько сосновых иголок . Пуф! - и они оказываются у него в волосах. Крессида с улыбкой наблюдает за нашими... пардон, моими делами. - Так гораздо лучше, - примирительно улыбается она. Пит снисходительно смотрит мою проделку и утыкается носом в мои волосы. Прижимаюсь к нему. Вздыхаю и тоскливо смотрю на озеро, около которого мы устроились. - Знаешь, мне кажется, что ты хочешь задержаться здесь, - лукаво смотрит на меня Крессида. - Кстати, что это за место? - Наш полигон, - в унисон отвечаем мы с Питом. Перебрасываемся понятными только нам взглядами. Облизываю губы и опускаю глаза. - Тренировки? А что вы тренировали? - Свои силы, - улыбается Пит. Я указываю на обугленные деревья. На разломанные пополам деревья. На выжженную траву. - Самое удобное место. - И как долго вы вместе? - Это допрос? - возмущаюсь я. Крессида с виноватой улыбкой показывает на камеру. Пит вздыхает и целует меня в макушку. - Мы познакомились в день четырнадцатилетия Китнисс. Я помог ей справиться с первыми сложностями приобретения ее силы. Мы тренировались каждый день до Игр. - И тогда началась ваша история? - тихо интересуется Мессала. Я молчу, позволяя Питу рассказывать. - Именно тогда. Мои губы нашептывают слова песни папы. Я вожу рукам по земле, на которой сижу, и мурлычу себе под нос «Дерево Висельника». Пит замирает, слушая мое бормотание. Тихо слушает и целует меня в макушку. - В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Где вздернули парня, Убившего троих. Странные вещи случаются порой. Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой. Я встаю на ноги и подхожу к одному из деревьев. Кладу пальцы на шершавую кору и слегка поглаживаю ее. - В полночь, в полночь приходи К дубу у реки, Где мертвец своей милой Кричал: «Беги!» Странные вещи случаются порой. Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой. Сойки затихают. Я тихо ликую и вспоминаю свой восторг, когда для соек-пересмешниц пел папа. Это было похоже на магию. Действительно магию. - В полночь, в полночь приходи К дубу у реки. Видишь, как свободу получают бедняки? Странные вещи случаются порой. Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой. Хоровод опавших листьев кружит вокруг меня, задевая лицо и руки. Я запрокидываю голову, поднимая руки вверх и подставляя лицо порывам ветра. Понятия не имею каким образом, но моя косичка оказывается распущенной. Холодные порывы заставляют меня поежиться, и я дую теплым ветром себе в лицо. Сойки-пересмешницы молчат. Они ждут продолжения песни, и я даю его им. - В полночь, в полночь приходи К дубу у реки И надень на шею ожерелье из пеньки. Странные вещи случаются порой. Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой. Я замолкаю и поднимаю лицо к сойкам. Они по-прежнему молчат, но продолжения уже нет. Я с интересом слежу за черными бусинками их глаз, а потом завороженно приоткрываю рот. У соек получается безумно красиво. С их голосами песня приобретает новое очарование, которое напоминает мне о папе и о том, как они пели «Дерево Висельника» для него. В уголках глаз скапливаются слезы, и я закусываю губу. Грустно. Одиноко. Холодно. - Это было незабываемо, солнышко, - обнимает меня Пит. - В жизни не слышал ничего более прекрасного. - Прекрати, - прошу я и обнимаю его, прижимаясь щекой к его груди. Слушаю гулкие удары его сердца. - Это папина песня. Папины сойки. Чувствую себя клятвопреступницей. - Он был бы рад, что ты помнишь его, - шепчет Пит. - Родители никогда не забывают своих детей. Твоему отцу наверняка нравилось, когда ты пела. И ты поешь в память о нем. Так что думать забудь о том, что ты делаешь что-то неправильное. - Вот где ты так в жизни наследил, что тебе досталась я? Со всеми моими тараканами и комплексами... - Еще одно слово, и я захвалю тебя, - предупреждает Пит. - Прекрати, Китнисс. - Посмотрите! - зовет нас Крессида. Я вскидываю голову и замираю от ужаса. - Капитолийские планолеты, - севшим голосом говорит Гейл. - Они и здесь нас достали. Откуда они знают об этом месте?! - Их не меньше двадцати, - хмурится Мессалла. - А мы на одном. У кого ж преимущества? - Вы забыли о нас? - дрожащим голосом спрашиваю я. - Теперь нас двое. Мы переглядываемся, и Пит отпускает мою руку. Мы выходим на открытый участок, и он наводит на нас иллюзию, чтобы атаковать капитолийцев не так открыто. Я усмехаюсь уголком рта и поднимаю взгляд в небо. - Ну что, ребята, начнем вечеринку? - довольно улыбается Пит, садясь на землю. Я прикрываю глаза и скрещиваю руки. Раз... два... три... - Атакуем! - дает сигнал Пит. Дважды говорить не приходится. Я вскидываю руки вверх и сталкиваю планолеты в воздухе. - Упс... Дым из хвостовой части планолета. Взрыв в воздухе. Обломки планолета падают наземь. - Никто не отменял короткого замыкания, - бормочет Пит. - Как насчет маленького пожара вон в том планолете? - киваю я на приближающийся к нам с тыла кусок металла. - Не люблю убивать людей, - морщится он. - Видимо, придется. - Давай посадим их. Все. - Никаких взрывов? - улыбается Пит. - Никаких. - Веселье, блин, - ворчу я. - Нам нужна информация, - вздыхаю. - Капитолийцы не выдадут Сноу. Они верные, как псы. - Капитолийцы не выдадут. А искалеченные капитолийцы? - выгибаю бровь я. - Ты собираешься их покалечить? - Мы собираемся спустить их планолеты. Жертвы неминуемы. - Предлагаю новую стратегию, - говорит Пит и поднимается на ноги. Планолет падает. Я смотрю на парня. - Ты опускаешь их, а я не даю им сбежать. Без жертв. Без смертей. - Хорошо, - соглашаюсь я. - Постарайся, чтобы они не улетели. Семнадцать нерабочих капитолийских планолетов. Семнадцать пилотов, связанных по рукам и ногам. Они не смогут спастись. Их жизни в наших руках. - Мы предлагаем вам переговоры, - говорит Пит, подходя к нашим... пленникам. Ужасно неудобное слово, но я не могу придумать другого. - Мы вас не тронем, если вы ответите на несколько вопросов. - С какой это стати? - спрашивает связанный миротворец. - Почему мы должны вам верить?! - Хотя бы потому, что мы оставили вас в живых, - говорит Пит. - Нам не составило бы труда уничтожить ваши планолеты вместе с вами. Вместо этого мы даровали вам жизнь. И только вам решать: хотите вы сохранить ее или нет. - Стать живыми предателями во благо революции или мертвыми капитолийскими шавками, подтявкивающими Сноу... Выбор простой, - миленько улыбается Тед. - Капитолий или Дистрикты. В случае победы последних вас врядли пощадят. - Пощадят, - вскидываю глаза на оператора я. - Их пощадят, если выиграют Дистрикты. Но лишь в том случае, если они не выдадут нас Сноу и согласятся присоединиться к Восстанию. В этом случае мы даруем им жизнь. - Не тебе решать кому жить, а кому умирать, - шипит Тринадцатая. - Это будет делать президент Койн. - Восстание развязали мы, Кейли. И только от наших решений зависит его исход. Китнисс предложила мне ягоды. Я принял ее сторону. Это время что-то менять. Я не отказываюсь от своих слов, сказанных в интервью - нас слишком мало для войны. И Китнисс хочет, чтобы нас, повстанцев, было куда больше. Неужели ты хочешь сгнить там, под землей, в Тринадцатом? - спрашивает женщину Пит. - Бедой или победой, но мы должны покончить с революцией. И не мы вершим их судьбы - они сами их вершат. Так вы согласны выступить на стороне повстанцев? - обращается он к плененным солдатам Капитолия. Мое сердце выпрыгивает из груди от волнения. - Я даю вам гарантии, что ни вы, ни ваши семьи не пострадают после того, как война закончится в нашу пользу. Я не знаю, что сделает Сноу, и я не хочу знать этого. - Мы лишились наших семей. Вы хотите лишиться своих? - спрашивает Пит. - Уничтожить надежду на будущее? Уничтожить шанс на победу повстанцев? Кому будет лучше, если Сноу возобновит Голодные Игры? Семьи миротворцев не застрахованы от участия в Играх. Вы хотите смертей и дальше? Я смотрю на пленников. Они раздумывают. Смотрю на Пита и вижу в его глазах решимость. - Сноу собирается сбросить на вас бомбы, - тихо говорит один из пленников. Товарищи шикают на него, но он поднимает голову и говорит. - В ближайшее время он хочет сбросить на вас бомбы и уничтожить Тринадцатый. Это все, что я знаю. Теперь вы не тронете меня и мою дочь? Девушка из их круга мечет и рвет. - Ты не должен был им помогать! Тебя казнят за это! Я замечаю, что она морщится. Касаюсь пальцами ее щеки. Она отшатывается. - Я хочу помочь тебе, - пытаюсь успокоить ее и смотрю в прозрачно-серые глаза. Холодные. Равнодушные. Злые. - Да плевать я хотела на тебя и твои желания! - рычит она. Ее рука взметается и с громким шлепком опускается на мою щеку. Упс. Не очень-то приятно. - Держи руки при себе, - шипит Пит, но я останавливаю его, рукой упираясь в его грудь и бросая на него взгляд из-под ресниц. В конце концов, я большая девочка и вполне могу сама справиться со своими проблемами. Меня не нужно опекать. Я опускаюсь перед ней на колени и рассматриваю ее рану. Глубокая. Кровоточащая. Страшный рваный порез на всю щеку. Я прикладываю руку к ее щеке и игнорирую ее попытки сбросить мою ладонь. Чувствую покалывание в кончиках пальцев, после чего убираю руку. На моих пальцах ее кровь, но девушка излечена. Улыбаюсь ей, но она отшатывается от меня, огромными глазами глядя на мою ладонь, исцелившую ее. - Ведьма, - шепчет она. Я морщусь. - Не ведьма. Целитель. - Говори, что захочешь! Ты ведьма, и твое место в аду! Мда уж... Вот вам и благодарность! - Она излечила тебя! - возмущается Пит. - Ты ударила ее, но она излечила тебя! - А ты, значит, за потаскушку свою любому глотку порвешь? - насмешливо протягивает она. Я морщусь. - Мы просто тратим время на истеричек. Пойдем, Китнисс. Силы тебе еще понадобятся, - говорит Пит и становится рядом со мной. Протягивает мне руку. Я встаю и поворачиваюсь к мужчине, который попросил за эту истеричку. - Я честно пытаюсь показать вам, что мы с вами не враги. Подобные вам годами терроризировали мой Дистрикт. До моего рождения, после... Это не должно продолжаться. И я лично прослежу за тем, чтобы такого не было. Я выполню то, что пообещала вам: и вы, и ваша дочь - теперь вы в безопасности. - Мы не враги. Мы по разные стороны баррикад, но мы в одной лодке. В лодке под названием «война». Остаться в ней или прыгнуть за борт... Пит обрывает предложение, и мы уходим. Нужно еще кое-куда заглянуть перед отлетом. - Доставить пленников в Тринадцатый, - слышу я тихий приказ Гейла, назначенного главным в нашей поездке. Я очень надеюсь, что они сделают правильный выбор.