Дыши

Холодный камень жжет мне пальцы. Я опираюсь о стену, сгибаясь пополам от резкой боли в животе и держусь на ногах только благодаря Джексон, испуганно подхватившей меня. Боль просто адская, и из глаз невольно брызжут слезы, застывающие льдинками на щеках. - Ты можешь идти? - испуганно спрашивает женщина. Я пробую встать на ноги, но адская боль пронизывает низ живота. Я чувствую, как моя кровь закипает в венах, как в животе скапливается что-то новое и неизведанное. Острые жала иголок раз за разом вонзаются в мои внутренности, и я сжимаюсь в ожидании очередной вспышки боли. Темно. Холодно. По-зимнему красиво. Я натягиваю на ладони рукава и провожу руками по предплечьям. Неясные вспышки вспыхивают то там, то здесь... и я теряюсь. Снежинки оседают на моих плечах, и я любуюсь их очертаниями на темной ткани. - Мама, - тихий шепот за моей спиной. Я поворачиваюсь на зов и замечаю тоненькую маленькую ручку. Кожа девчушки болезненно бледная. Она одета в слишком легкое платьице и блестящие туфельки. Я беру тонкую ладошку и присаживаюсь на корточки перед грустной маленькой девочкой. Голубые глаза ярко сияют на бледном личике. Темные волосы аккуратно убраны под ободок. - Не отпускай меня, мама. Она вырывает руку, но я не выпускаю ее ладонь. - Я твоя мама? - Не отпускай меня, мама... Тонкий луч света рассекает пространство между нами. Рука девочки растворяется. - Что с ней? - Она искала тебя, а потом вдруг резко согнулась, будто у нее живот заболел. Корчилась, а потом отключилась. - Девочка моя... Инстинктивно поворачиваюсь на ласку ладонь Пита пробегается по моей щеке и гладит шею. Улыбаюсь и открываю глаза. - Ты здесь, - шепчу я. - Тебя долго не было. Я волновалась. - Глупышка, - счастливо выдыхает он. Я прикладываю одну руку к животу, а вторую - к его щеке. - Мистер Мелларк, отойдите, пожалуйста, - просит молодая медсестра. Я сжимаю пальцами его ладонь, и она закатывает глаза, отпихивая Пита. Я испуганно смотрю на него, но он лишь ободряюще мне кивает. Я расслабляюсь и подчиняюсь. - Она должна остаться здесь. Возвращайтесь в свои отсеки, - приказывает доктор Аврелий. Пит касается губами моего лба, после чего выходит. - Люблю тебя, - шепчу ему вслед и поднимаюсь на ноги, следуя за врачом. * * * - Этого не может быть, - сдавленно шепчет доктор Аврелий. Я хмурюсь, глядя на его ошарашенное лицо. - Что случилось? - Как же мы раньше не заметили? Видимо, новичок тебя осматривал... И удалял тоже... - Да объясните же мне толком! - взрываюсь я. Он вскидывает на меня глаза. - У тебя были близнецы. - Что? - Один ребенок умер. Более сильный. Он прикрыл собой слабого, - объясняет мне врач, пока я пытаюсь разобраться, в чем же дело. Так вот почему было видение... - Я беременна? - спрашиваю я. Он кивает. - И этот ребенок жив. Первый ребенок был чуть крупнее. Его... кхм... удалили. Но второго, очевидно, не заметили. Твое тело способно регенерировать, и из-за этого в ребенке не угасала жизнь. Но эта бомбежка едва не подкосила тебя. - То есть, мой ребенок... - Он жив. Скорее всего, поддерживает жизнь из-за твоей регенерации. - Я боялась, что Пит пострадал... - Пит не почувствовал ничего. Очевидно, ваша связь не предусматривает боль во время женских штучек. - Господи... Я должна сказать ему. Пит должен знать о ребенке. Ребенок... Я сжимаю руками виски и запускаю пальцы в волосы. У меня будет дочь. У нас будет дочь. - Какой срок, доктор Аврелий? - Три месяца. - Почему тогда нет живота? - Ребенок очень маленький. - Это девочка, - улыбаюсь я. - У нас будет дочь. - Ваши тела - тела Избранных - интересно исследовать. Вы не такие, как люди. Но ты, Китнисс... феномен. У тебя абсолютно другой организм, не подчиняющийся обычному представлению. Ты устроена по-другому. И только поэтому твой ребенок жив. - Он воскрес? - Нет. Он выжил, потому что более сильный прикрыл его и принял удар на себя. - Как они... - Сообразили? Да черт его знает. Ваши дети будут легендарными малышами. Хотя бы потому, что пережили Ночь Переродков и бомбежку. - Я должна сказать Питу. Прямо сейчас. Вы можете позвать его? - Сюда? Сейчас? - Да. Он... мне так спокойнее. Я буду мамой... Теплое солнце согревает продрогшие плечи. Я вожу ладонями по предплечьям и куда-то иду. - Мама! Тонкий детский голос достигает моих ушей. Я оборачиваюсь на зов и вижу маленькую девочку, призывно раскинувшую ручки в стороны. Светлые кудри развевает теплый ветер, а задорные серые глазки сверкают радостью и праздным детским любопытством. - Мама! - повторяет малышка. Я присаживаюсь на корточки, смотря на малышку, не слишком похожую на мою дочь, и протягиваю ей руку. Она с визгом мчится... мимо меня, и я оборачиваюсь. Тоска ледяной рукой сжимает сердце, когда я вижу светловолосую девушку, обнимающую малышку. Мимолетная ревность касается моей души, и я отхожу в сторону, позволяя матери и дочери насладиться встречей. - Ты ведь так хотела детей, - издевательски говорит подсознание голосом девушки с малышкой. Я смотрю на них и замечаю, что солнце исчезло. Их лица насмешливы. Я отступаю назад. - Мамочка, - издевательски шепчет девочка. - Плохо не испытать радости материнства, - шепчет подсознание голосом матери ребенка. - И ведь никто не даст гарантии, что ты сможешь быть матерью, ведь потеря ребенка в столь раннем возрасте чаще всего ведет к бесплодию. - Замолчи, - прошу я, отступая. Мои плечи покрываются мурашками из-за холодного ветра. - Я беременна. Мой второй ребенок жив! - Наивная, - смеется девушка. - Ты веришь лжи! - Замолчи, - прошу я. - Ты потеряла первого ребенка, потеряешь и второго, - ласково говорит девушка, целуя девочку в щеку. - Ты не будешь мамой, - качает головой маленькое белокурое создание. - Замолчите! - кричу я, зажимая руками уши. - Замолчите! - срывается с моих губ еще один крик. - Замолчите! - Замолчите! - прошу я. - Китнисс! - облегченно выдыхает Пит. Он прижимает меня к себе, и я крепко обвиваю руками его шею. - Где ты был? Я волновалась! - шепчу в его шею, выдыхая теплый воздух на его кожу. - Пит... Я должна кое-что тебе сказать... - Что случилось? - Мисс Эвердин! Вы пришли в себя! - восклицает медсестра. - Конечно, - непонимающе хмурюсь я. - Мы с вами уже виделись. - Что за вздор! - произносит она. Я заправляю прядь волос за ухо. - Вы только что пришли в себя после морфлинга. Морфлинга?! - Морфлинга? - Ты несколько часов пролежала без сознания, родная, - вздыхает Пит. - Я шла к Джексон, потому что тебя долго не было... А потом резко заболел живот, я подумала... - Что я попал в очередную передрягу? Нет, солнышко. В этот раз с этим успешно справилась ты. Что ты помнишь? - В каком смысле? - недоумеваю я. - Вы с Джексон разговаривали, когда я очнулась раньше. Доктор Аврелий обследовал меня, и мы выяснили, что у меня были близнецы. Один прикрыл другого. Один был больше, и его извлекли на свет мертвым. Второй выжил... Пит грустно качает головой и гладит меня по щеке. В моих глазах закипают слезы. - Это действие морфлинга, да? Ребенка нет, а все это время я спала под действием наркотика? - обреченно спрашиваю я. Пит кивает. Я протягиваю к нему руки и всхлипываю. - Все будет хорошо, Китнисс. Все будет хорошо. Это был просто сон. - Сон... Отвратительный сон, - хмурюсь я. - Так что все-таки произошло? - спрашиваю, когда уходит медсестра, оставляя нас наедине. - Когда ты вернулась к Джексон, то побежала по лестнице. Потом на тебя упал камень. На живот. Ну почему ты так любишь коллекционировать проблемы, родная? - Мне повезло, что я могу регенерировать. Теперь же все в порядке, верно? - Верно. Но ночь ты проведешь здесь. - Что? - возмущаюсь я. - Я полностью здорова! Врачи нужны тем, кто действительно нуждается в помощи! А я просто буду занимать лишнее место, - ною я. Пит непреклонен. Я обиженно хмурюсь и притягиваю коленки к груди. - Если хочешь, то я останусь с тобой, - предлагает он. Я обнимаю его за шею и утыкаюсь лицом в его волосы. - Люблю тебя. - Я тоже люблю тебя, солнышко.