Падать не больно

— Останьтесь со мной, — повторила Саша.       Пришел черед Нестеровой уставиться на Сашу. Брюнетка застыла в том положении, что приняла до этой просьбы: ее левая рука тянулась к крючку с плащом, а правой ногой женщина надевала туфлю. — Пожалуйста, — добавила девушка. — Я… хорошо, — опустила руку начальница.       На лице девушки скользнула легкая улыбка, которая быстро исчезла. — Я постелю вам в зале, если вы не против. — Как скажешь. — Мария Александровна подошла ближе к девушке, готовая пройти за ней.       В зале было довольно уютно: окна не загромождали тяжелые шторы, была только лёгкий тюль, иногда колыхающаяся от дуновения ветра из приоткрытой створки, небольшой диван в центре комнаты, напротив которого стояла деревянная тумбочка с телевизором, в углу компьютерный стол, а рядом с ним стеллаж с книгами. — Может, посмотрим какой-нибудь фильм? — предложила Островерхова. — Я думала, ты хочешь скорее лечь… — пожала плечами брюнетка, но, увидев огорченный взгляд ординатора, поспешила добавить, — но я бы с радостью посмотрела с тобой фильм. — Здесь Нестерова не соврала, ввиду постоянной занятости, ей редко удавалось смотреть хоть что-то, кроме вечерних или ночных новостей, поэтому посмотреть фильм, пусть даже по телевизору было для нее в радость. — Славно, — бросила Саша и села на диван. Начальница села рядом. Ее узкая черная юбка поднялась выше, больше открывая стройные ноги. Это немного смутило ее саму, т.к. на работе их в достаточной степени прикрывает халат, но сейчас его не было, и ничего не оставалось, как положить на колени руки, чтобы хоть немного стало спокойнее. В итоге, Нестерова сидела ровно, выпрямив спину и держа руки на коленях. Она старалась делать вид, что кино ее очень интересует, хотя, на самом деле, так сидеть было довольно сложно. Уже после нескольких минут позвоночник начал давать о себе знать, маня облокотиться о мягкую спинку дивана.       Саша заметила неудобное положение начальницы. Сначала она ждала, что брюнетка сама примет другое положение, но, похоже, женщина не собиралась сдаваться, и Саша решила ей помочь. Одну руку она положила на плечо брюнетки, призывая опереться, а второй рукой Саша взяла ту за запястье и убрала с колена. — Так будет удобней, — ответила шатенка на вопросительный взгляд начальницы.       Позвоночник Нестеровой пел ей дифирамбы в благодарность за снятие напряжения. После такого облегчения брюнетка не сразу поняла, что ее руку все еще держит в своей Саша, которая, как ни чем не бывала, продолжала просмотр фильма.       Брюнетку немного пугали чувства, наполнившие ее в этот момент. С одной стороны, это было весьма странным и непонятным. Однако с другой, что больше всего и пугало — ей нравилось это. Нравилась нежность ее рук, их тепло и гладкость. Она ни за что бы не отпустила ее руку, только если это сделает сама Саша.       За окнами уже давно стемнело. На экране телевизора высветилась белым по черному надпись «The end» и уже пошли титры. Саша тихонько посапывала, откинув голову назад. Мария Александровна долго сомневалась, будить ту или нет, но приняв, наконец, окончательное решение «будить», мягко, тыльной стороной свободной руки, коснулась щеки девушки. — Саша, — позвала брюнетка, — тебе лучше перелечь в кровать. — Еще пять минут, — пробубнила Островерхова, не открывая глаз.       Нестерова выждала ровно пять минут, но шатенка и не думала просыпаться. Тогда женщина повторила свою попытку, но в этот раз она была уже настойчивее. Брюнетка встала с дивана и потянула за собой Сашу. — Александра Владимировна, — произнесла она таким голосом, каким обычно начинала отчитывать юного ординатора.       И это сразу подействовало. Александра вскочила с кровати, выдернув свою руку из руки начальницы, и начала судорожно оглядываться по сторонам. Поняв, где она и с кем, девушка села на край дивана закрыла лицо руками. — Мне снилась Арина, — шепотом произнесла она. — Она была жива.       Брюнетке стало не по себе. Она ощущала вину за то, что разбудила девушку и ее сон оборвался.       Нестерова хорошо понимала чувства Саши. Когда-то и она очень сильно привязалась к пациенту. Это был мальчик-подросток. Его воспитывал только отец, и женщина старалась уделять ему как можно больше внимания. Сама того не замечая, с каждым днем она привязывалась к нему все больше, а он к ней. Борис Николаевич заметил это и посоветовал той ограничить пребывание с ним. Однако она не послушала. Тогда Степанов вызвал его отца и ненавязчиво предложил перевезти мальчика в другую, как он выразился, более лучшую больницу. Любящий отец не стал спорить или задавать какие-либо вопросы. На следующий день мальчика увезли. Нестеровой не составило особого труда узнать, куда отправили подростка, и, хоть и много реже, она продолжала его навещать. Шли месяцы, но лечение не давало результатов. Мальчику становилось хуже. Он больше не мог вставать, вся его жизнь ограничивалась больничной койкой. Со временем он уже не мог самостоятельно питаться, а часы его бодрствования переходили во власть Морфея. — Я хочу, чтобы ты была рядом, когда это случится, — сказал однажды ей мальчик, когда в очередной раз проснулся от долгого сна. — Чтобы был папа и ты. Обещай! И она пообещала. Но не смогла выполнить обещание. В одно из очередных посещений она обнаружила пустую палату. Мальчик умер накануне ночью. Женщина очень долго и сложно переживала этот случай. Она месяц не выходила из дома и все прокручивала его слова: «чтобы ты была рядом, обещай!». С тех пор, выйдя снова на работу, она не разрешала себе близких эмоциональных контактов с пациентами. Она вела себя холодно и отстраненно, не очень хорошо со стороны биоэтики, но она была высококлассным специалистом. Этого было достаточно.       Нестерова села на колени перед Сашей, убрала ее ладони и, указательным пальцем подняв ее подбородок, посмотрела в ее серые глаза. — Мне очень жаль, — тихо произнесла она. — Я понимаю, как тебе больно.       Саша молчала и не отводила взгляд от лица начальницы. Она нежно, с некоторой робостью провела по щеке брюнетки. У той на секунду замерло сердце, а затем понеслось с бешеной скоростью. Дальнейшие события происходили в такт ее сердцу, настолько быстро, что сложно было их уловить. А может, это только так казалось. Но в следующую секунду Нестерова притянула к себе Сашу и их губы сомкнулись.