Хранитель

К моменту возвращения Осберта домой за окном стояла глубокая ночь. Небо скрылось за плотным полотном туч. Ни звёзд, ни луны не было видно. Лишь тёплый свет в окне стал для него спасительным маяком — сигналом, что там его любят и ждут. Мужчина вошёл внутрь. В доме было тепло. От резкой смены температуры по телу побежали волной мурашки. Он неуютно поёжился и передёрнул плечами. Дом не мог похвастаться богатым убранством. Внутренняя обстановка была по-крестьянски проста, но уютна. Свет лампы озарял стол с двумя придвинутыми лавками, несколько полок, прибитых к стене, и прочие бытовые мелочи. В очаге догорали остатки дров. Слабеющее пламя бросало тусклый свет на другую часть дома, где за приоткрытой занавеской угадывались спальные места. Жена Осберта, Карла, обеспокоенная долгим отсутствием мужа, тут же оказалась рядом, помогая снять верхнюю промокшую одежду. — Где ты так долго был? — торопливо спросила она. Голос женщины выдавал явное волнение. — О чём только я уже не успела подумать! — Немного заплутал, — отозвался Хэнч, одновременно кладя на стол сумку с дичью. — Не переживай. Просто дождь сбил меня с пути. — Папа, ты вернулся! — раздался звонкий, любопытный голосок Эрика. Мальчик в ожидании отца всё ещё не мог уснуть. — А это что? Какой красивый камень! Большой такой! — восторженно заговорил он, заметив в сумке необычный предмет. В его глазах вспыхнул яркий интерес — такой, какой бывает у детей к познанию нового. Эрик живо поднялся с постели, стараясь получше разглядеть то, что так его заинтересовало. — Нет, Эрик, это не камень, — мягко ответил Осберт. — А что же тогда, папа? — поинтересовался сынишка. — Думаю, это яйцо какой-то необычной птицы или зверя, — поделился догадкой Хэнч. — Где ты его нашёл? — с долей удивления спросила жена, тоже обратив внимание на находку. — Подозреваю, что на запретной стороне, — не стал таить мужчина. — На запретной стороне? — голос женщины сразу окрасился нотками негодования. — Осберт, ты ходил в то запретное место? — Тише, Карла, — попытался умерить её гнев охотник. — Так вышло случайно. Я и не думал там охотиться. — Но это же так опасно! — не могла унять волнения Карла, продолжая упрекать. — А если бы что-то случилось? Ты сам знаешь: это не обходится без последствий. И теперь это яйцо… — Спокойно. Всё обошлось, — мужчина всё ещё пытался успокоить жену. — К тому же, какое бы существо ни отложило это яйцо, оно уже мертво. Полагаю, птенец даже не успел сформироваться. А скорлупу можно продать. Нам ведь очень нужны деньги, разве нет? — Да, ты прав, — словно отмахнувшись, произнесла Карла. Её притихший голос приобрёл смиренный оттенок. — Всё же на одну охоту толком не прожить. Будь что будет. Главное, что всё обошлось благополучно. — С этими словами женщина удалилась и принялась возиться с принесённой дичью. — Папа, а ты видел тех страшных зверей, что живут в лесу? — не теряя интереса, спросил Эрик. — Нет, папе повезло с ними не повстречаться, — ответил Осберт, целуя сынишку в светлую головку. — Ложись спать. — А что, если бы встретился? — сквозь сладкую зевоту продолжал задавать вопросы мальчишка. — Ты бы испугался? — Не знаю, — растерянно, приглушённым голосом ответил мужчина, заботливо подтыкая одеяло. — Наверное. — А к нам они не придут? — с каждой секундой всё больше отдаваясь дрёме, еле ворочая языком, спросил Эрик. — Нет, — не сомневаясь, заверил его Осберт. — А хотелось бы увидеть… — выдал мальчуган, окончательно проваливаясь в сон. — Тех диковинных животных. Эрик уснул. Наутро, всё ещё заворожённый необычной находкой, он первым делом спросил у мамы, куда она положила то яйцо. Женщине не очень понравилось такое рвение сына. Он был очень любопытным мальчиком, всегда старался оказаться в центре самых ярких событий. Эта черта передалась ему от деда. Отец его матери был человеком странствий. Его жизнь была сплошной дорогой. Все свои наблюдения и интересные находки он записывал и бережно хранил на глиняных табличках. Со временем эти записи составили небольшую личную «библиотеку», которая после его ухода из жизни осталась дочери. Карла хранила эти «книги» лишь в память об отце. Они, как ненужный груз, долго пылились на чердаке, пока внук странствующего путника не добрался до них. Ещё даже не зная ни буквы, Эрик был потрясён рисунками, которые увидел на тех глиняных табличках. Необычные растения и животные, дома и скульптуры манили его, питая детское воображение. В эти моменты он словно сам путешествовал вместе с дедом. И сейчас его внимание вновь привлекло что-то необычное и таинственное. Продолжая разделывать дичь, Карла показала сыну, где лежит найденное мужем яйцо. Она положила его у очага, в котором готовилась похлёбка. Тепло очага также сушило одежду Осберта. Эрик принялся со всех сторон изучать предмет своего любопытства. Скорлупа была удивительно гладкой, а её приятный окрас вызывал не только удивление, но и душевное успокоение. Повертев яйцо туда-сюда, мальчик намётанным глазом приметил одну странность. — Мама, а здесь трещина, — окликнул он мать, осматривая приметную полоску на поверхности скорлупы. Та, словно молния, имела несколько ответвлений. — Может, я его нечаянно стукнула, когда клала на пол, — отозвалась Карла, не придав этому особого значения. Эрик несколько озадачился. А может, и правда это всего лишь следствие удара? Он положил яйцо обратно и откликнулся на зов матери идти есть. — А куда папа ушёл? — поинтересовался мальчик, работая ложкой. — Он отправился на рынок в город, — ответила Карла. — Хочет продать половину того, что добыл на охоте. И гостинец какой-нибудь тебе принесёт. — А когда он откроет яйцо? — продолжил Эрик. — Я хочу посмотреть, что там внутри. — Там внутри твой очередной завтрак, — с игривой улыбкой на лице промолвила женщина. — Ма-ам, — капризно протянул мальчик. — Я ведь правда хочу знать, кого нашёл папа. Эта птица, наверное, очень красивая. Такая же, как у дедушки на картинках. — Знаю, — ответила Карла. — Но это нужно спрашивать у папы. — Да, — согласился мальчуган и потупил взгляд. — Мам, если что, поможешь мне его уговорить сделать это побыстрее? Поможешь? — Конечно. А пока ешь, — заверила его мать, погладив по головке. Она беспокоилась, что обеда у них, возможно, не будет. Что уж говорить об ужине. — Всё остальное потом. — Хорошо, — послушался Эрик и снова принялся за еду. Отец вернулся вечером. Уставший, он принёс в дом лишь пару монет, но и это было лучше, чем ничего. Семья радостно встретила своего кормильца. Мальчик снова принялся щебетать о находке. Вновь начав возиться с яйцом, он заметил: трещина на скорлупе стала куда больше, чем раньше. Она словно разрослась сама собой. Объяснения этому не находилось — ведь весь день к яйцу никто не прикасался. Однако скорлупа и правда потрескалась сильнее. Эрик думал, почему так происходит. Только эта мысль вертелась у него в голове. Яйцо не могло трескаться само по себе. В чём же причина? Детский ум пытался найти ответ. Всё это время мальчик не отходил от догорающего очага и, словно заворожённый, неотрывно смотрел на скорлупу. По её поверхности, будто паутина, медленно расползалась трещина. И вдруг его осенило. Он взглянул на всё ещё пышущие жаром огненно-красные угли и бросил в них яйцо. Отец с матерью опешили от такого поступка сына. — Что ты! — встревоженно воскликнула Карла. — Обожжёшься! Оба родителя тут же оказались рядом с мальчиком. К их изумлению, яичная скорлупа ощутимо затрещала и стала быстро растрескиваться. Не прошло и минуты, как доселе гладкая оболочка рассыпалась на куски. Вытекающая изнутри слизистая жидкость затушила остатки огня. И перед изумлёнными взглядами членов семьи предстало некое странное существо…