Хранитель

Деревня Эрика стояла рядом с открытыми охотничьими угодьями. Здоровый лес этих угодий уже частично слился с заражённой долиной. Отец Эрика, Осберт Хэнч, был охотником. Это занятие оставалось основным промыслом его семьи. Каждый год урожай на полях выдавался скудным из-за неплодородной глинистой почвы. Скотина не водилась: по неизвестной причине животные погибали. Потому мясо и шкуры добытой дичи оставались главными средствами существования. Именно на охоте случилось то, что послужило началом череды последующих событий. День выдался пасмурным и дождливым. Всё вокруг пропиталось гнетущей серостью и мелкой холодной моросью, которая постепенно перерастала в усиливающийся поток крупных капель. Осберт натружённо кашлянул и поправил покосившуюся на бок кожаную шляпу. Шляпа была настолько же мокрой, насколько и он сам. Вода пропитала всё вокруг и непрерывно сочилась сквозь шелестящую листву деревьев, нещадно обливая охотника. Неприятности капризной погоды застали его врасплох, а путь домой предстоял неблизкий. Мужчина средних лет поудобнее закинул за спину старое ружьё и парочку связанной вместе пернатой дичи. Затем он принялся пробираться сквозь преграды из вездесущих стволов и влажных ветвей. Ноги привычно шагали по давно протоптанной тропе. Охотник осторожно и внимательно ступал на размякшую почву, спускаясь со склонов, которые того и гляди могли обвалиться. Осберт шёл боком и неожиданно поскользнулся. Он не сумел удержать равновесие, не за что было уцепиться, и мужчина неконтролируемо полетел вниз по склону. Прокатившись кубарем до самого подножия, он встал на ноги и кое-как отряхнул выпачканную в грязи одежду. Подобрав сорвавшееся с плеча ружьё и благоразумно убрав добычу в сумку, охотник размашисто утёр лицо ладонью и заинтересованно огляделся. Внизу оказалось более туманно, чем наверху. Воздух был перенасыщен паркой влагой, стоявшей бесконечным облаком тумана. Ориентиры сбились. Осберт обречённо вздохнул, ещё раз поправил на плече ружьё и довольно решительно зашагал вперёд. Он надеялся, что чутьё опытного охотника не подведёт и он не заплутает. Он пробродил впустую у подножия склона довольно долгое время, безуспешно пытаясь сориентироваться на местности. Вдруг мужчина заметил, что туман вокруг него постепенно становится всё менее густым. Охотник вышел из рассеивающегося облака мелкой влаги и начал с настороженностью оглядываться по сторонам. К его изумлению, а может, и некоему испуску, окружающее пространство оказалось ему совершенно незнакомым. Влажная, мягкая от прошедшего дождя привычная почва сменилась на твёрдый, плотно устойчивый грунт — словно сплошной камень простирался под ногами. Довольно тонкие стройные деревья превратились в необычайно мощные, извилистые и ветвистые; они сплетались кронами с рядом стоящими соседями. Нижний ярус леса был усеян зелёными островками различных видов мха, которые очень комфортно чувствовали себя в этом хорошо увлажнённом месте. Охотнику стало невыносимо зябко от холода, пробиравшего его насквозь. Он поёжился и, согреваясь, потёр руки. Нужно было сделать привал, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями. Когда мужчина продвигался вперёд, под его ногами потрескивали отсохшие веточки. Он осматривался и искал хоть какое-нибудь убежище. Уставшим, истомлённым взглядом чуть выцветших глаз он окинул окрестности и заметил в скале щелевидное углубление. В сложившейся обстановке оно казалось пугающим. Осберт недолго колебался и направился к расщелине. Остановившись у входа, он опёрся ладонями о края прохода и, прищурившись, попытался разглядеть углубление изнутри. Но там было слишком темно, а постепенно ухудшающееся зрение охотника не смогло ему помочь. Несмотря на неизвестность — что могло подстерегать его внутри? — мужчина довольно уверенно перешагнул через каменный порог. Внутри ощущалась непривычная паркая духота с увядающим запахом пряной листвы. Под подошвами сапог мелодично шуршали и с треском ломались сухие ветви, а также засохшее убранство крон деревьев. Осберт запустил руку в сумку, немного там пошарил и вынул небольшой тряпичный свёрток. Развернув его, он достал кремень. Собрав небольшую кучку из подходящего для растопки материала, охотник зажёг крохотный колеблющийся огонёк и помог ему разгореться. Бледный свет озарил мрак пещеры. Привыкнув к нему, мужчина осмотрел пространство вокруг себя — от пола до потолка. Ничто не смогло заинтересовать его. Стены были серовато-бурыми, но неистово поблёскивали от падающего света танцующих язычков пламени костра. Однако это не привлекало Осберта. Ему, так сильно продрогшему, хотелось лишь тепла. «Стопка хорошего яблочного вина пришлась бы как раз кстати», — вдумчиво размышлял про себя мужчина, протягивая ладони к огню. Нужно было поддерживать пламя. Охотник пошарил вокруг, пытаясь найти ещё немного хвороста. Но под ладони попадались лишь холодный пол и камни. Осберт привстал и начал более внимательно оглядываться по сторонам. Первой мыслью было набрать растопки снаружи, но, взглянув в просвет прохода, мужчина увидел лишь режущие полосы льющегося дождя. Удручённо вздохнув, охотник перевёл взгляд вглубь пещеры. Пространство в отдалении было покрыто сплошным непроглядным мраком, и оставалось неясным: тупик там или нет? Соорудив из подручных материалов нечто похожее на факел, мужчина продвинулся вперёд, оглядывая неосмотренные уголки пещеры. Потолок был не низким — напротив, он становился всё выше, так что Осберт спокойно шёл в полный рост, нагибаясь лишь для того, чтобы осмотреть дорогу. По мере продвижения ему под ноги стали попадаться ветки, тоненькие, словно прутики. Охотник подбирал их, стремясь запастись как можно бóльшим количеством хвороста, и с увлечением продвигался всё дальше вглубь. Освещаемая блёклым мерцанием дорога постепенно покрылась небольшими пучками разбросанной соломы вперемешку с ветвями и листвой. Накапливая запас всего этого, мужчина в конце концов дошёл до стены, вставшей преградой. Тупик. Осберт повёл факелом из стороны в сторону и заметил, что вымощенная дорога из сухой растопки образовала кучу, напоминающую овал. Хвороста у него накопилось достаточно, и желания набрать ещё больше не возникло. Он был удовлетворён собранным, но его заинтересовали стены. Поблёскивающий на свету камень, словно чем-то изрезанный, оказался покрыт длинными глубокими бороздами. Не оставалось сомнений: эти следы остались от вцепившихся в камень когтей. Столь внушительные и многочисленные рубцы на буквально исполосованных стенах посеяли крупицы страха и смятения в душе Осберта. Он подошёл ближе и мимолётно провёл ладонью по неровностям камня. Кое-где порода была невзрачно окрашена чужеродными красками. Эти побуревшие пятна размазанными мазками тянулись по стенам пещеры, виднелись также на полу и потолке. Освещая следы неведомой жестокой бойни, охотник словно следовал по ним, прокручивая в уме то, что здесь произошло. Конец этой вереницы пятен привёл его к широкой расщелине в дальнем углу помещения. Петляющий след — будто ползшего на животе существа — буквально срывался вниз. На покрытом песком полу остались чёткие отпечатки крупных когтистых лап и размазанная спёкшаяся дорожка. Осберт отступил назад и ощутил холод от вставшей позади него стены. Жилистая рука обмякла и сникла вниз, освещая угасающим светом пламени нижний ярус пещеры и кучу из смешанной сухой массы. Застывший в смятении взгляд уловил поблёскивающий, отражающийся от гладкой поверхности блик. Эта искорка привлекла внимание мужчины, и его взор переместился на кучу из ветвей, листвы и соломы. Верхний слой этого сооружения служил словно лёгкой периной, сквозь которую выделялся довольно объёмный продолговатый предмет. Осберт присел, наклонился ближе к тому, что привлекло его внимание, и аккуратно раскопал верхний покрывающий слой. Под ним скрывалось необычное по окрасу яйцо, переливавшееся чарующей голубизной и перламутром скорлупы. Мужчина вынул его. Гладкая поверхность оказалась очень холодной — такой же холодной была температура внутри гнезда. Безнадёжно… Без постоянного надзора родителей, без стабильного высиживания и поддержания тепла птенец протянет недолго. Возможно, он ещё не успел полностью сформироваться. Было только начало лета. Удручённо вздохнув, ощущая некое сожаление, Осберт предпринял попытку положить яйцо в сумку. Оно оказалось слишком большим и частично выглядывало через край. Так или иначе, оно послужит хорошим ужином для его семьи. Возможно, даже удастся продать столь редкую скорлупу под какое-нибудь изделие или украшение. С такими мыслями он вернулся к оставленному костру и подбросил в угасающее пламя новую порцию потрескивающего хвороста.