Хранитель

Вылупившееся из яйца существо внешне напоминало крупную ящерицу. Но, как ни странно, этот чудной зверь был вовсе не ящерицей. Его тёмно-серое чешуйчатое тельце с четырьмя когтистыми лапками и тонким хвостом покрывала вязкая слизь, наполнявшая скорлупу изнутри. Несмотря на причудливость, необычное создание выглядело довольно элегантно. Слегка заострённую мордочку, словно венец, украшали маленькие выросты-шипы — и на затылке, и на скулах. Большие ноздри жадно вбирали тёплый воздух очага, а глаза, отливающие чистой речной голубизной, блестели влагой. — Это не птица… — изумлённо прошептал мальчик, наблюдая за зверьком. Существо же попыталось сделать первый шаг. Неуверенно переставив лапу, оно — ещё не имея сил — тут же плюхнулось на живот. Издав из глотки скрипучий звук, зверёк сладко и широко зевнул, мимолётно показав набор только-только прорезавшихся зубов. — О боже, Осберт, что это? — с ужасом пролепетала Карла, инстинктивно прижимая Эрика к себе. Её руки сами тянулись защитить сына. — Это существо с запретных земель? — Отойдите назад, — произнёс Хэнч чётко и ясно, словно щитом отгораживая свою семью от неизвестной твари. Он не знал — да и не мог знать, — что может выкинуть это существо. Ясно было одно: оно опасно. Мужчина предельно осторожно потянулся к прислонённой к стене кочерге. Он уже собрался как следует стукнуть неизвестное создание, чтобы покончить с ним одним ударом, но за его руку ухватился сын. — Папа, что ты! Не надо! — жалостливо затараторил мальчик, пытаясь помешать отцу. — Не делай этого! Не убивай его! — Эрик, не останавливай меня, — строго произнёс мужчина, смерив сына суровым взглядом. — Это существо опасно! — Но он же маленький, — старался возразить тот. — Он вырастет, — продолжал Осберт. — А что потом? Мы не знаем, что это. — Может, дедушка знал, — не унимался Эрик. — В его книжках… — Нет, — решительно ответил отец. — Никто не знает, какие существа живут в запретном лесу. Ты хочешь его приютить? Сделать своим питомцем, как кошку или собаку? Я не позволю, чтобы с вами что-то случилось. — Но что он может сделать? — Глаза мальчика взмокли от досады. — Эрик, — окликнула сына Карла. — Папа знает, что делает. Лучше сделать это сейчас, понимаешь? Это хищный зверь, может быть, даже ядовитый. — Но мама… — Ты ведь хотел узнать, что внутри яйца, — продолжила женщина. — Вот, тебе повезло увидеть, что там было. Не плачь. — Лучше отойдите подальше, — посоветовал родным Осберт, вновь решившись занести руку для удара. Карла крепче обняла сына. Существо же всё это время не сдвинулось с места. Оно притихло, разморившись на всё ещё тёплых углях. Но тут зверёк резко оживился. Он настороженно вздёрнул голову, услышав какой-то звук. Поднявшись, причудливо засеменил в сторону кладовой. Мужчиной овладело смятение, он отпрянул в нерешительности. Спустя короткое время из кладовой донеслась возня. Когда открыли дверцу, семейству охотника предстала следующая картина: копошась среди мешков, причудливый зверёк победоносно держал в челюстях довольно крупную крысу. — Видите? — с оттенком ликования произнёс Эрик. — Он полезный. И вовсе не страшный. Родители мальчика обменялись растерянными взглядами. — Прошу, только не трогай его, — с прежней тревогой сказала сыну Карла и, вздохнув, добавила тише: — Что же будет, если люди узнают? Весь оставшийся вечер зверёк, поглощённый любопытством, пристально изучал каждый уголок дома охотника. Вопреки ожиданиям, существо вовсе не было настроено агрессивно, но мать Эрика не позволяла сыну приближаться к нему. Карла то и дело отгоняла его метлой, припугивая: «Брысь под лавку!» Она всё ещё не могла успокоиться: боялась, что зверь причинит мальчику вред. Однако тот воспринимал эти странные действия человека как увлекательную игру. Осберт твердил, что непременно отнесёт ящера туда, где ему самое место, но Карла была против того, чтобы муж возвращался в запретные земли. Женщина не решилась оставить зверя на ночь без присмотра. Поэтому перед самым сном она поймала его в ведро: накрыла им существо, словно колпаком, а сверху придавила дно увесистым грузом. Сперва существо нервно ёрзало под этой своеобразной крышей. Оно тоскливо попискивало, наполняя дом жалобным клёкотом, и царапало когтями дерево в надежде найти выход. Но после череды тщетных попыток успокоилось и затихло.