Хранитель

Наутро зверя нашли под кроватью мальчика. Пока дом спал, он сумел вырваться из своей тюрьмы и найти более уютное место, нежели тесное ведро. Свесив голову вниз, Эрик увидел, как тот умиротворённо посапывал, свернувшись в клубок у ножки кровати. Мальчик почувствовал, как сильно ему хочется дотронуться до незнакомца, чтобы узнать, какой же он на ощупь. Неуверенно, а скорее насторожённо, он потянулся рукой к существу — и оно подняло голову. В его сапфировых, точно блестящие бусинки, глазах не отражались ни страх, ни злоба, а лишь таинственность и заинтересованность. Зверь подпустил мальчика, никоим образом не противясь желанию Эрика притронуться к себе. В тот миг произошёл их первый телесный контакт, который, словно невидимые узы, связал их судьбы воедино. Как ни пытались родители, им не удалось поймать зверя так же легко, как в первый раз. Он будто знал, что от него хотят избавиться, и потому устраивал с людьми издевательскую игру в прятки-догонялки. Эрик находил это весьма забавным. После многочисленных попыток Осберт махнул на дело рукой: не хочет уходить — так и быть, пускай остаётся. От них не убудет. Мальчик этому был только рад. Зверь остался в семье. За более крупные осколки диковинной скорлупы охотнику удалось выменять на рынке ещё пару монет. Будь она целее, можно было бы получить куда больше. А время шло. Дни складывались в недели, недели переходили в месяцы, месяцы перерастали в годы. Эрик взрослел, как и его необычный приятель. Мальчик назвал его Би-джу, что в переводе с келианского означало «Близкий друг». Так и было — ведь, несмотря на дружелюбие зверя, другие дети не водились с Эриком. На это имелась причина. В отличие от прочих поселенцев, их дом стоял в отдалении от жилых построек. Родители, словно отшельники, старались держаться за небольшой, зато свой участок земли, которым владели. Они иногда ловили на себе косые взгляды соседей, но кто имел право обвинять их в бедности? Даже если вокруг простиралось необъятное свободное пространство, эта территория им не принадлежала. Чтобы получить право владеть участком, необходимо было его выкупить и выплачивать определённый налог. Все получали по своим средствам. Эрик всегда был с ними. Он рос поздним ребёнком. Но отсутствие друзей, сестёр или братьев вовсе не делало его детство несчастным. Мальчик никогда не был обделён любовью и вниманием, всегда чем-то увлечён: будь то игра, нехитрая помощь по хозяйству или изучение нового. Он с энтузиазмом брался за любое дело, отдавая себя без остатка. И сейчас в его жизни неожиданно появился тот, кто сделал её ещё насыщеннее и ярче. Зверь рос. Вскоре он стал размером с дикую кошку, потом достиг большой собаки и продолжал становиться всё крупнее. Постепенно с ним происходили и другие изменения. Так, с течением времени его шея заметно вытянулась. От затылка вдоль хребта образовались эластичные хитиновые выросты, а окрашивающие шкуру пигменты стали куда темнее. Глаза тоже изменили цвет: сначала приобрели серый оттенок, затем плавно перешли в светло-зелёный окрас, после чего осветлели ещё сильнее и стали огненно-жёлтыми. Несмотря на неудобства, связанные с его взрослением, зверь приносил пользу — не только сидел на чужих харчах. Сперва он истребил домашних вредителей, а потом и сам стал приносить в дом дичь. Не покидая в светлые часы пределов четырёх стен, по ночам он охотился на зайцев, молодых кабанов, оленей и прочих не слишком крупных лесных животных. Для семьи охотника это стало настоящим спасением. Как только Би-джу достиг размеров подросшего телёнка, люди заметили, что с его телом начало происходить нечто странное. Костяные выросты-шипы выпирали всё сильнее, когти изогнулись и заострились, а доселе мягкая кожа огрубела. Кроме того, постепенно несколько рёбер около лопаток с обеих сторон с каждым днём начинали всё больше выпирать наружу. Это был странный дефект. Рёбра словно сами собой отделялись. Вместе с тем зверь начал активно чесать спину: сильный раздражающий зуд не покидал его ни днём, ни ночью. Би-джу справлялся как мог — тёрся спиной о любой шершавый предмет: гальку, острый край ножки стола или просто дощатый пол. Эрик тоже старался избавить друга от невыносимой чесотки, из-за которой тот норовил перевернуть весь дом вверх дном. Со временем рёбра действительно отделились. Пустые промежутки между ними заросли плотной тканью. Обтянутые кожей, они приняли форму крыльев. И это действительно были крылья! Сам Би-джу выглядел растерянным, не говоря уже об изумлении людей. Он озабоченно крутился вокруг своей оси, так и этак стараясь изучить таинственные выросты на спине. Зверь пытался воспользоваться ими, чтобы понять их предназначение, но его неуклюжие действия приводили лишь к ещё большему беспорядку. Карла сетовала на это, попрекая обоих — и сына, и ящера. Причудливый питомец стал слишком большим. Он больше не мог беспрепятственно ходить по дому. Оставалось только переселить его на чердак — открытое пространство над сараем, который служил пристройкой к основному помещению. Забраться туда зверю не составляло труда. Там было сухо, тепло и просторно, а также открывался хороший обзор на всё, что происходило внизу. Со своего поста Би-джу с интересом следил за деятельностью людей. Он стал бессменным наблюдателем их семейного быта. Эрик, как и все в семье, был весьма озадачен. Он и раньше пытался найти ответ на вопрос, кто же такой Би-джу. Но, как мальчик ни старался, поиски в дедовских записях не дали положительного результата. Юноша тоже возмужал за эти годы. Семь лет жизни пролетели для него так, словно их и не было. В свои пятнадцать он выглядел крепким молодым человеком. Черты его лица приобрели большую утончённость. Над щёками прорезались видимые линии скул. На высокий лоб падали короткие пряди потемневших волос, из-под которых виднелись ещё более тёмные брови. Карие глаза насытились цветом, и теперь, точно два уголька, сверкали под чёлкой. Но с взрослением его интерес к познанию мира ничуть не угас. В глазах по-прежнему горело пламя детского любопытства. Вместе с семьёй он упорно старался победить неплодородность глинистой почвы и взрастить к зиме достойный урожай. Юноша знал: порой человек бывает обделён тем или иным благом, но он не жаловался на трудности. Напротив, он старался верить в лучшее, словно всё ещё был наивен и беспечен, как ребёнок. Он понимал: нечего думать о том, что могло бы быть, — нужно исходить из того, что уже имеешь. Бедность — не порок. То, что они сыты, здоровы и, самое главное, все вместе, делало его жизнь замечательной. Сельский оптимист-мечтатель — именно так можно было описать внутренний мир Эрика. Его мысли цвели фантазиями о чём-то прекрасном, далёком и, возможно, никогда не достижимом. Но юноша не мог позволить себе уйти в них с головой. Он нужен был в реальном мире — ведь именно ему предстояло стать будущим кормильцем. Эрик пошёл по стопам отца: учился его охотничьему мастерству, перенимал необходимые знания, узнавал множество хитростей. Помимо этого занятия, он очень любил возиться с Би-джу. Юноша уделял ему каждую свободную минуту. Негласно возложенная на него ответственность и сильная привязанность сделали зверя больше, чем просто дорогим питомцем. Он стал неотъемлемой частью его семьи. Зверь довольно остро переносил недостаток внимания. Было видно, что одиночество сильно подавляет его. Он становился тихим, не ел и не пил, словно его поразила болезнь. Но стоило юноше вернуться — и Би-джу буквально оживал на глазах. Ласка была для него лучшим лекарством. В часы бессонницы Эрик часто выходил смотреть на звёзды. Если небо не скрывало их за сгустками облаков, он любовался прекрасным мерцанием россыпи ярких точек и блеском серебряного ночного солнца. Би-джу следовал за ним, бодрствуя большую часть суток. Вместе они наблюдали Млечный Путь, смотрели, как падают звёзды, и юноша был рад этому. Он чувствовал, что в такие моменты они становятся ещё ближе. Всё бы и дальше было так, если бы не тот день…