Хранитель

Небо наконец-то заплакало. Казалось, оно искренне соболезновало горю Эрика, который вновь ронял слёзы по почившим родственникам. Расположившись у входа в логово мудрейшего из Старейшин, он молча сидел, обхватив руками поджатые к груди колени. В скорбный час Би-джу преданно лежал подле него, слушая шелест дождя, добравшегося наконец до этого места. Внемля этой убаюкивающей мелодии — соприкосновению влаги и листвы, — юноша обдумывал слова, которые некоторое время назад сказал им Хранитель Знаний. — Я всё понял… — выслушав предупреждение, обратился он к Мудрейшему. — Но этот лес… Он такой большой. Если мы всё же решимся искать камень Жизни, как нам узнать, где он находится и куда его после этого нужно будет отнести? «Стонлайф следует вернуть обратно в святилище, что соорудил первый Хранитель в самом центре мира, — молвил следом Бахам. — Человек не мог уйти с ним далеко. Лес укрыл то место так же, как укрыл и сам камень. Теперь оно неприступно — живая крепость, что далеко видна с высоты драконьего полёта». Размышляя над всем услышанным, Эрик внезапно почувствовал, как его волос нежно коснулась чужая рука — такая лёгкая и тёплая, словно мамина. — Ты снова в этом облике? — вымолвил юноша, бросив взгляд на обратившуюся в человека Евдору. — Я подумала, тебе будет приятно увидеть кого-то, похожего на себя, — желая приободрить молодого человека, мягко сказала в ответ стикини, которая едва ли меняла свой облик просто так. — Кого-то повыше и не с такими длинными ушами, как у твоих новых друзей. Исполнив своё обещание, сова всё это время ждала их снаружи пещеры. За время отсутствия Хранителя и его человека погода успела перемениться, как изменилось и общее настроение в группе. От вернувшихся друзей теперь веяло лёгкой подавленностью. Не зная, что им поведал Мудрейший Бахам, оборотень могла лишь догадываться, что так печалит юношу. Должно быть, дело было в его семье. Сипуха не стала ни о чём расспрашивать молодого человека, решив поддержать его другим способом. И это сработало: Эрик просиял в ответ улыбкой, хоть в его глазах всё ещё была видна грусть. Но и она вмиг улетучилась прочь, освободив место лёгкой настороженности, когда в шелесте непрекращающегося дождя юноше вдруг послышался чей-то беззаботный смех. «Неужели?..» — пронеслось в мыслях человека, который, задрав голову, стал всматриваться в густые кроны обступивших их со всех сторон деревьев. До ушей Би-джу также донёсся этот уже знакомый им игривый перелив. Подобно Эрику, ящер поднял заинтересованный взгляд вверх, натыкаясь в ветвях на лесную нимфу. — Давно не виделись, — поприветствовала их довольная Флореляй, спускаясь ниже. — Смотрю, многое изменилось с нашей последней встречи. У вас всё получилось. Примите мои поздравления. Ах! Должно быть, наше чудо уже совсем скоро явится на свет. Так ведь, наш новый Хранитель? «Почему ты так решила?» — смутившись, спросил девушку ящер. Появление нимфы пробудило в нём странные чувства, которые Би-джу никак не мог себе объяснить. Возможно, всему виной был заданный лесной жительницей вопрос, который совсем недавно уже поднимался перед проникновенным взором Мудрейшего Бахама. — А разве вы двое здесь не за этим? — удивилась та, решив, что зверь уже готовится мастерить гнездо в одной из здешних укромных пещер. — Так Хранитель?.. — растерянно и в то же время восхищённо вымолвила следом догадавшаяся, о чём шла речь, Евдора. — Уже?.. О, как славно! Пятнадцать драконов-Хранителей вновь будут вместе. Долго же мы этого ждали. — Выходит, я ошиблась? — не получив подтверждения своему предположению, удручилась Флореляй. — Что ж… Этот день ещё придёт. Береги себя. И ты, юноша, тоже себя береги. На этот раз нимфа не стала задерживаться и после этих слов быстро растворилась среди шуршащей зелени. К тому моменту день уже клонился к завершению. Вечерело, и друзьям нужно было решать, как им следует поступить: остаться на ночлег здесь или пуститься в обратную дорогу. Дождь хоть и не был проливным, но всё никак не прекращался. Лететь сейчас назад в город означало в конце концов промокнуть до последней нитки. Такой расклад никого не устраивал: ни человека, ни его спутников. Однако злоупотреблять гостеприимством Мудрейшего Эрик тоже не хотел. Впрочем, дело тут крылось даже не в этом, и потому Эрик предложил устроиться в одной из замеченных неподалёку пещер. Там должно было быть сухо и просторно для всех, и чувствующий своего человека Хранитель охотно поддержал его выбор. Так сделала и Евдора. Проводив под своим крылом людей до входа в укрытие, ящер отряхнулся и вошёл следом за ними. Внутри и без того серые краски сгустились ещё сильнее. Но даже при таком скудном, идущем извне освещении странники могли разглядеть, что находится вокруг них. Не считая сухой листвы и обломанных веток, которые, должно быть, некогда занесло сюда сильным порывом ветра, пещера была пуста, как пусты были и желудки каждого из членов необычной маленькой группы. Раскрыв котомку, юноша уже думал справедливо разделить между всеми свой скромный провиант. «Погоди пока, Эрик, — вдруг остановил друга Би-джу. — Прежде я хочу попробовать кое-что сделать». С этими словами ящер принялся сгребать в одну кучу отмершие части дерева. «Нат учил меня этому, но, честно говоря, не думаю, что у меня хорошо получится. Так что вам лучше отойти немного в сторону». — Думаешь, разжечь костёр? — наблюдая за зверем, взбодрился молодой человек. — Вот так-так! Это было бы замечательно! Давай, Би-джу! У тебя всё получится, я знаю! Слова Эрика всегда придавали юному Хранителю уверенности в себе, когда тот начинал в чём-то сомневаться. Находясь столько времени на обучении, он потратил немало сил, чтобы узнать все свои возможности: умение летать, врачевание, а теперь ещё и огненное дыхание добавилось к этому перечню. Всё, что ему нужно было для этого сделать, как говорил Старейшина Нат, — это почувствовать свой «второй желудок», «вздохнуть» им и позволить его содержимому высвободиться наружу, одновременно с этим щёлкнув зубами. Едва ли драконы с рождения могли воспользоваться этим опасным умением. Но в таком возрасте, как у Би-джу, в пасти каждого из ящеров уже в достаточном количестве скапливался особый минерал, оседающий тонким покрытием на их клыках. При правильном трении их друг о друга, подобно своеобразному огниву, могла возникнуть искра, из которой и рождалось жгучее пламя. Контролировать силу и направление изрыгающегося потока было уже другой задачей. И если Новорождённый под чутким надзором учителя мог позволить себе извергнуть свой первый залп так, что тот чуть не стал причиной небольшого пожара, то сейчас у него уже не было права так оплошать. Он не желал причинить вред тем, кто находился поблизости. Его дыхание было сродни лёгкому дуновению летнего ветерка. Заранее огороженная нащупанными в потёмках камнями куча из сухих веток и листвы сперва задымилась, но после вмиг вспыхнула, озарив пространство пещеры трепещущими язычками пламени. Как только вокруг стало светлее и теплее, на душе тоже прояснилось. Би-джу было отрадно смотреть на своего взбодрившегося человека, который вёл приятную беседу как ни в чём не бывало. Однако самому ящеру отчего-то стало вдруг неспокойно. Необъяснимое переживание, комом ворочавшееся внутри, не давало ему сомкнуть глаза даже глубокой ночью. Пока остальные мирно спали, зверь не мог спокойно лежать рядом с ними. Ходьба по кругу тоже мало чем помогла, и потому, заметив, что шум дождя совсем стих, бодрствующий Хранитель покинул стеснявшее его укрытие. Выглянув наружу, ящер был впечатлён тем, как сильно изменился мрачный пейзаж: облака ушли прочь, уступив место россыпи бесчисленных звёзд, которые, подобно пляшущим в темноте светлячкам, игриво кружились вокруг полной голубой луны. «Что же это такое? — блуждая неподалёку от пещеры, думал про себя Би-джу. — Не может ведь быть, чтобы от огненного дыхания были такие странные последствия? Всё ведь получилось как нельзя лучше. Так почему же мне так неуютно? Это сводит с ума… Что творится с моим телом?.. Создатель, прошу, дай мне ответ… Или это оно — то самое?» Осознав, что, похоже, Флореляй была права в своей догадке, зверь понял, откуда у него появилось это необычное желание начать копать. Костёр погас, и Эрик проснулся от вернувшегося холода. Увидев, что согревавшего его друга нет рядом, юноша поднялся и неспешно направился к выходу. Надеясь увидеть ящера, он тёр заспанные глаза, но, убрав кулак, застопорился. Сперва молодому человеку всё показалось продолжением сна. Однако, присмотревшись, он понял, что точно уже не спит. Всё было реально: и дивной красоты лес, и увлечённо роющий яму юный Хранитель. — Би-джу?.. — растерянно вымолвил Эрик, подходя ближе. — Что ты… Что ты там делаешь? У тебя всё хорошо? Почему не спишь? «Эрик, — услышав оклик человека, поднял голову дракон. — Мне кажется, это оно. То, о чём когда-то давно говорила Флореляй. Она права. Я чувствую это. Думаю, время пришло». — Хочешь сказать… — глаза юноши округлились. — Яйцо… Уже вот-вот появится? Правда? Это… Это чудесно, Би-джу! Что мне нужно сделать? Как я могу тебе помочь? Ах, точно! Евдора! Евдора! Тем временем, облюбовав удобный выступ, обратившаяся совой стикини мирно спала в углу пещеры, но ликующий возглас человека прервал её сновидение. Открыв глаза, сипуха поначалу никак не могла понять, в чём дело. Размахивая руками, Эрик что-то тараторил про Хранителя, гнездо и яйцо. От этого Евдора растерялась, но, сбросив остатки сна, всё же смогла разобрать, что ей пытался донести взволнованный юноша. Осознание доставило сердцу восторг. Стикини и подумать не могла, что так скоро услышит эту радостную новость и уж тем более станет свидетельницей такого важного события в жизни всего леса. На радостях она с большой охотой готова была поделиться своими перьями, зная, какую пользу это принесёт Хранителю. Влажная почва легко поддавалась длинным когтям Би-джу. Едва ли он занимался чем-то подобным раньше, но отчего-то точно знал, что и как должен делать, и упорно продолжал рыть землю, после устилая получившееся углубление мягкими веточками с нежной листвой. Когда, казалось, всё было готово, ему оставалось только ждать, когда яйцо решит выйти из него наружу и тем самым всех осчастливить. «Мне кажется… — смущённо вымолвил зверь, бродя под пристальным надзором вокруг да около. — Кажется, мне стоит остаться одному… Простите, но это очень смущает. Не думаю, что у меня всё получится, пока кто-нибудь будет на это смотреть…» Эрик хорошо понимал чувства друга. Сейчас ему наверняка было очень волнительно и даже страшно. И хотя юноша хотел быть рядом, поддерживая в любой ситуации, он без лишних пояснений согласился вернуться обратно в пещеру и ждать новостей там. Но раз сон всё равно не шёл, молодой человек не мог отказать себе в том, чтобы понаблюдать за всем издалека, — точно так же, как того хотела и Евдора. Оставшись наедине с самим собой и своими ощущениями, Би-джу продолжил нарезать круги вокруг сооружённого им лежбища. Это продолжалось до тех пор, пока он не почувствовал, как внутри него началось какое-то шевеление. Тогда ящер предпочёл лечь. Это подстегнуло наблюдавших со стороны, и, с трепетом вздохнув, они как один подумали про себя: «Вот оно! Вот оно! Уже скоро!». Хранитель тем временем больше не мог оставаться сдержанным в своих эмоциях: морда его подёрнулась гримасой, а из глотки то и дело стал вырываться то ли тихий полустон, то ли полухрип. Юноша вздрогнул. Кажется, ящеру было больно… Благо это длилось недолго, о чём Би-джу вскоре подал им молчаливый знак кивком. Всё закончилось. Облегчённо выдохнувший Эрик робко приблизился к обмякшему другу. Взобравшаяся ему на плечо сипуха аж топорщила перья от переполнявших её сильных чувств. Подойдя к гнезду, юноша осторожно заглянул в него, натыкаясь заворожённым взглядом на лежавшее возле громко дышащего зверя яйцо. Будучи продолговатой формы, оно казалось идеально гладким на ощупь, при этом переливаясь в лунном свете чарующими оттенками ясно-жёлтого с цветом мха. — Би-джу… — растерянно вымолвил Эрик, не в силах отвести глаз. — Даже не знаю, что сказать… Поздравляю… Ты такой молодец… Оно очень красивое… — Примите и мои поздравления, Хранитель! — торжественно ухнула следом стикини. — Это великий день! Великий! Небо и Земля тому свидетели! Ур-р-р! Ур-р-р! Под огласившие поляну звуки радости юноша снял с шеи убрус тётушки Ситулы, бережно укрывая им ещё влажное яйцо. Только положив его обратно к ящеру, человек заметил, насколько тот был измотан. Произошедшее отняло у него много сил, и только сейчас Би-джу стало сильно клонить в сон. Он сомкнул глаза прежде, чем Эрик успел ещё что-нибудь сказать. Его умиротворённый вид вызвал улыбку на лице юноши. Заметив это, сова тоже умолкла, не желая тревожить покой на славу поработавшего для них Хранителя. Прошло ещё какое-то время, и все вновь устроились досыпать остатки сна. Ночь постепенно уже клонилась к утру. Тёмное небо начало проясняться, а Эрик всё так и лежал подле своих спутников, одолеваемый ворохом различных мыслей. Добрые и недобрые думы напористо лезли в голову, никак не давая покоя. Юноша думал о людях, об этом лесе, о Хранителях, о Би-джу и его яйце, о себе и о том, что он задумал сделать. Мудрейший Бахам был прав: это дело было слишком опасным. Кто он такой, чтобы рисковать благополучием друга, тем более когда тот совсем скоро станет родителем? Решено! Он сам найдёт камень Жизни, сам исправит ошибки своего народа. Именно с этими мыслями Эрик тихо встал, взял свою котомку и, прощально взглянув на ящера, ушёл прочь, надеясь, что лес, как ему и говорили, сам выведет его к нужному месту. Би-джу проснулся перед самым восходом солнца. Открыв глаза, он сладко зевнул и хотел было потянуться, чтобы размять тело, но вовремя вспомнил о человеке и драгоценном сокровище у себя под боком. Оглянувшись, юный дракон озадачился внезапным исчезновением юноши. «Что? Эрик? — растерялся юный Хранитель, начиная осматриваться по сторонам. — Куда он мог пойти в такой ранний час? Или же он… Неужели?!» Молодой человек пробирался через кустарник к очередной поляне, когда первые лучи поднимавшегося из-за горизонта небесного светила проскользнули сквозь жидкие ветви и ударили ему в глаза. Эрик тотчас же прищурился, быстро прикрываясь ладонью. Настал новый день, а вместе с ним… Ветер игриво купался в листве, покачивая высокие кроны. Однако вместе с этим шелестом юноша уловил нечто странное. Звук возник словно из ниоткуда и, становясь только громче, походил на мощные взмахи крыльев. Осознав это, беглец сразу понял: Би-джу его выследил. Следовало лучше замести за собой следы. Из них двоих он явно оказался не таким хорошим охотником, как думал. Задрав голову, юноша увидел, как в едва прояснившемся небе возник тёмный облик преследователя, и уже через мгновение тот тяжёлой поступью опустился прямо перед ним. «И куда это ты собрался?! — грозно рыкнул зверь, вставая в агрессивную позу. — Решил оставить меня, да? Думал, я не пойму, что ты задумал?» Эрик вздрогнул — не столько от испуга, вызванного внезапным появлением ящера, сколько от его настроя. На его памяти это был всего второй раз в жизни, когда друг по-настоящему злился, и было из-за чего. — Би-джу, послушай, — с губ человека сорвались оправдания. — Ты — Хранитель. У тебя теперь появилась настоящая семья. Тебе есть ради чего и кого жить. А с этим делом я разберусь сам. Ты не обязан рисковать собой. «Ты — моя семья! — воспротивился ящер. — Скажешь «нет» — и я тебя укушу! Может, хоть это тебя вразумит. Да что это за вздор, Эрик?! Мы начали это дело вместе. Вместе его и закончим! Ты слышал Мудрейшего. Одному тебе никак не справиться». — Я что-нибудь придумал бы, — виновато отводя взгляд в сторону, ответил юноша. — Лучше тебе вернуться к Евдоре и своему яйцу. Не стоит оставлять его. Оно слишком ценное. «Я уже обо всём позаботился, — заверил друга поумеривший пыл Хранитель. — И попросил Евдору отнести его в драконье логово к Старейшине Нату. Уверен, она его сохранит. И даже не думай меня переубеждать! Вместе мы справимся, и всё будет хорошо, как и задумывал Создатель».