Gotta Be You

Сынри всю ночь снится всякая чушь, как в немом кино лет так двадцать назад – Джиен ему просто улыбается, как с фотографии семейного альбома. У него очень простая, зубастая улыбка, при которой у него почти пропадают глаза. Она почти схожа с той улыбкой, которая часто мелькает на экранах телевизора, обманывая и обезоруживая своей открытостью, но это совсем не то. Сынри знает, как будто догадывается, о чем он думает на той фотографии во сне. Но сон кончается, хотя Ли смутно догадывается, что он и так был слишком долгим. Он словно проспал пол жизни. Когда он открывает глаза, то сразу вспоминает, что хены вернулись с поездки, и сейчас он спит в джиеновой постели. Как впрочем, всю неделю. - Отстань, надоедливый пес, - бурчит он в подушку, пока любимец хена вылизывает его щеку. – Я сейчас встану и накормлю тебя, только отстань. - Он не голоден, - с усмешкой говорит хен. Сынри тут же вскидывает голову и щурится от света. Джиен и так весь в белом и еще стоит у окна, так что кажется, словно он светится. Его губы чуть искривлены, а глаза с насмешкой следят за реакцией младшего. – Но мне кажется, что ты бы как раз и не отказался от завтрака. - Ты прав, - Сынри сонно усмехается и вновь утыкается носом в подушку. Хен совсем не двигается, словно застывший, и Сынри решает спросить об этом сейчас, чем ждать и тянуть резину. Тем более, в связи с последними событиями в его жизни, его нервы совершенно ни к черту. – Хен? Джиен тихо окликается мягким «Да?» и позволяет младшему помолчать еще немного, как будто зная, что ему надо набраться храбрости. Он совсем не поторопит, как делал это обычно, и его присутствие младшего совсем не угнетало, как было до его уезда в Японию. Сынри с надеждой подумал, что то странное ощущение безысходности наконец-то прошло. - Ты злишься? Ему на самом деле интересно, хотя он и не без страха ожидает вердикта, как отреагирует хен на эти… слухи. Ему не было страшно, когда он шел к Президенту под конвоем трех менеджеров. Молчание, все еще висевшее в спальне, нагоняло страх от ожидания ответа. - Что ты проспал почти двое суток? Совсем нет, я рад, что хоть кто-то из нас двоих неплохо провел последние пятьдесят часов. Джиен не выглядит сердитым. Он выглядит уставшим, не выспавшимся и так, словно готов сию же секунду восполнить недостаток сна. Сынри виновато морщится и осторожно добавляет: - Не злишься, что тебе пришлось отложить дела и погрузиться с головой в мои бесконечные проблемы? - Не такие уж они и бесконечные, - легко отзывается старший. Квон склоняет голову на бок, словно что-то высчитывая, и расплывается в довольной улыбке. – Я справился с ними за шестнадцать часов. Какой я молодец. Джиен сонный, теплый на вид, и его белый мятый свитер делает его фигуру немного хрупкой, хотя Сынри прекрасно знает, что старший довольно силен. Не смотря на то, что выглядит он как дистрофик. - Что это значит? – Гахо продолжает вылизывать его щеку, и Джиен смотрит на это каким-то странным, одному ему лишь понятным взглядом. Он словно замер и продолжил молчать даже тогда, когда удивленный внезапной тишиной Гахо не отрывается от своего занятия. – Джиен-хен? - Это значит, глупый ребенок, что теперь ты можешь легко выходить из дома и посещать свои съемки. Только без глупостей. Я предупреждаю. - Хен, ты серьезно?! Ты все решил?! Это правда?! Джиен закатывает глаза, но не может сдержать торжествующей улыбки. Сынри, не смотря на то, что проснулся пару минут назад, кидается на старшего с объятиями и, прежде чем оказаться в кольце знакомых рук, ловит на себе взгляд, полный нежной тоски. И на него накатывает прежней волной то, что его все это время беспокоило. Джиен словно чувствует перемену в его настроении и мягко хлопает его по плечу, не давая себя обнять. Сынри благодарно кривит губы, стараясь улыбнуться. Его пугают эти взгляды. Его пугает Джиен. Это всегда было нормой - ощущать на себе его руки. Это не страшно, как может сначала показаться. Сынри просто самый младший в группе, и его с самого начала все любили тискать. Кроме Дэсон-хена, он словно его смущался. Но одно дело просто обнимать, показывая свою заботу и делясь дружеским теплом, и совсем другое это. Джиен словно через какую-то невыносимую боль его обнимал. Словно ему было ужасно тяжело его держать в руках и улыбаться ему. В его глазах мелькало что-то похожее на… обиду. И Сынри этого боялся. У него самого как-то странно екало сердце. И всегда после этого болела душа. Раньше он не обращал на это внимание, но последние месяцы он периодически, не всегда, ловил себя на мысли, что ему тяжело чувствовать его тепло. Он словно что-то должен был Джиен-хену, и это вынуждало его желать сбежать. Словно его насильно привязали к этому человеку. Это чувство давило на него. И даже сейчас он не может ничего сделать с этим желанием сбежать куда подальше. Подальше от хена. - Спасибо, - бормочет Сынри. – Спасибо, что поверил мне и помог. Я и забыл, какие у тебя связи есть. - Ничего, - хрипло шепчет Джиен и прикрывает глаза в досаде. Опять Сынри ощущает эту странную тоску, исходящую от хена. Как человек, проживший столетия во тьме и которого вновь обрекают на эту участь – вот как он выглядит прямо сейчас. – Ты должен поесть. Я не хочу, чтобы ты плохо работал, только потому, что голоден. Иди и приведи себя в порядок. Покидая привычный дом, в котором он часто проводил свободное от работы время, Сынри впервые почувствовал стену, все это время стоявшую между ними. Сынри отчаянно его избегает. Ему лишь раз приходит сообщение от Джиен-хена о том, чтобы он ничего не боялся. Он просит его не отвечать ни на какие вопросы, касающиеся минувшего скандала, кто бы их не задавал. И говорит, что все будет в порядке. Сынри ощущает странный ком в горле и яростно удаляет заботливое сообщение. Его это отчего-то выбешивает. Он сам себя ненавидит за эту слабость. Кто он такой, чтобы ненавидеть хена? Он помог ему, решил все, поверил в него и даже ни разу не отругал его за беспечность. Он оказался рядом и поддержал в нужную минуту, он забрал его из того ада и помог идти дальше. Ну почему Сынри ощущает эту вину за собой? Он не сделал ничего плохого! Он ведь в последнее время ни разу не обижал хена, почему он думает, что должен перед ним извиниться? Енбэ куксится и обиженно буравит его взглядом. Привычная язвительность, которую часто использует хен, Сынри давно не слышал. И сегодня он почему-то был уверен, что хен выльет на него ведро недовольства и обиды. - Ты давно не приезжал в общежитие, мелкий. Снимаешься в сериале и все можно? Ты прям как Сынхен-старший, два сапога пара. Он тоже не ночует дома, Дэсон уже весь извелся. Ну хоть ты бы навестил нас. Сынри виновато улыбается и кивает. Он давно хотел посидеть с ребятами, поговорить, получить привычную ласку и заботу. И сейчас, когда большинство эпизодов с ним уже отснято, он решил, что лучшего времени не будет. Тем более, Енбэ-хен сказал, что Таби-хен тоже будет там. Первый снег выпадает как раз в тот день, в который Сынри решился вернуться в общежитие. Знакомые Сынри, что общаются с ним достаточно хорошо, чтобы отправлять ему сообщения, поздравляют его с первым выпавшим снегом. Ли не считает это чем-то волшебным или праздничным, и его голова забита чем-то более материальным и проблемным, чем какой-то мокрый снег. Он покупает сладкие пирожные в ближайшем магазине и, ступая тяжелыми ботинками за полторы тысячи баксов по мокрому асфальту, идет домой. Енбэ-хен сказал, что дома сегодня есть все. И Джиен тоже там. Неприятное предчувствие чего-то опасного гложет его с самого утра. С каких пор простое присутствие Лидера так его нервирует? Сынри ежится и осматривается по сторонам недовольным взглядом. Дома оказываются только Енбэ и Дэсон, Сынри с подозрением осматривает комнаты на наличие Лидера и с печально-довольным вздохом успокаивается. Енбэ выглядит довольным и даже счастливым, пока обнимает его за плечи одной тяжелой рукой. - Ну, мелкий, рассказывай, - с умным и понимающим видом спрашивает Дон. – Никто не обижает? Режиссер хорошо к тебе относится? Или мне стоит навестить твои съемки? – в голосе Тэяна слышатся издевательские нотки. Сынри морщится от неприятного воспоминания. Было время, когда он еще записывал свой первый сольный альбом, и снимался в клипе для заглавной песни, и все никак не мог справиться с простой ролью сексуального, зрелого мужчины. Девушка для клипа была подобрана самим Джиеном, и Лидер даже сам присутствовал при съемках, согласившись исполнить маленькую реп-партию в песне. Но Сынри постоянно нервничал. Его смущало абсолютно все – и полуголая девушка, льнувшая к нему, и хен, что комментировал каждый его вздох и взгляд, и стафф, неуклюже пытающийся как-то помочь ему. Все это съело немало нервов Сынри. Джиен в конце концов не выдержал и почти сам продемонстрировал, как надо обращаться с красивыми женщинами. Даже взгляд той девушки мгновенно стал зачаровывающим, завлекающим и жаждущим. Хен так умело касался совершенного тела, так уверенно обращался с ее желаниями и движениями, как будто направлял ее. Сынри до сих пор не забыл, каким хен тогда выглядел крутым. От него исходила аура уверенного и сильного мужчины, готового добиться в этой жизни всего. С тех пор Енбэ, как, впрочем, и все остальные хены, обожали поднимать эту шутку. В особенности Сынхен любил подкалывать его, задевая еще не зажившие раны. - Приехали, - улыбнулся Енбэ, хлопая младшего по плечу, будто успокаивая и выдергивая из тяжелых воспоминаний. – Что-то они задержались однако. Из прихожей слышится возня, грубый голос Сынхена что-то бубнит, а Дэсон счастливо смеется. Енбэ почти выталкивает Сынри поздороваться со старшими, и Ли тут же затыкается и замирает. Хены смотрятся как… Сынри даже не знает, как правильно подобрать слово. Сынхен весь в черном, его перекрасили в брюнета и одели в черный костюм и строгое пальто. Он смотрится как киллер-убийца, как плохиш из американского боевика, и его взгляд профессионального маньяка пускает мурашки по коже. Рядом с ним такой светлый и счастливый Дэсон все никак не отлипнет от его коротких волос. - Ну зачем они тебя подстригли? – не смотря на возмущенное лицо, голос Кана звучит вполне довольно. - Тебе не нравится? – шутливо дует губы старший, и все, включая Джиена, затыкаются и удивленно смотрят на него. – Я пошутил. - Что вы купили? Вы же купили нам поесть? – с подозрением осматривает их Енбэ. В руках пришедших ничего нет, и Енбэ задушено воет. – Я же просил захватить что-нибудь! - А ты яснее выражайся! Что-то – это что? – Сынри понял, что все это время его настораживало. Джиен. Он здесь и его присутствие – это как ядерная бомба, о которой никто не знает, кроме Сынри, и которая всенепременно взорвется. - Пожрать! Я просил купить пожрать! У нас дома ничего нет! – Енбэ едва ли не носом упирался Лидеру в лоб и злобно сверкал глазами, не давая тому прохода. - А кто виноват? Я только что с фотосета, единственное, о чем я думал это… - и Джиен вдруг затыкается, впившись взглядом в Сынри. Он как будто все это время его не видел. Он прищуривается и замолкает. Енбэ, до этого готовый рвать и убивать всех тех, кто попадется под его руку, неожиданно смягчается и уже более наигранно злиться дальше. - Сходи в магазин. Сейчас же. И захвати мелкого с собой, - Енбэ буквально выталкивает Джиена из дома, огибая стороной застывших в недоумении Дэсона и Сынхена. Сынри успевает только накинуть на себя свою куртку, он не берет с собой бумажника и молча следует за старшим. Он недоумевает – тех пирожных, что он купил, было бы вполне достаточно. Или, по крайней мере, не стоило отправлять его в магазин, ведь он-то как раз и не забыл купить что-нибудь «пожрать». Джиен идет не спеша, засунув руки в карманы длинного пальто. Снега вокруг не так уж и много, но хен смотрится внушительно среди этой изморози и белых хлопьев. Он выглядит задумчивым и уставшим, измотанным и так, словно его долго не кормили. Он оборачивается резко и останавливается, ожидая младшего у поворота. Сынри с подозрением косится на старшего и совсем не понимает в чем дело. - Это тебе, - Квон бережно передает ему подарочный пакет и отводит взгляд в сторону. – Уже совсем холодно на улицах, ты можешь носить его хоть сейчас. Он теплый. Джиен-хен в красном пальто почти ниже колен, а его алые волосы сливаются по цвету с кашемиром. С черными от подводки глазами хен смотрится совсем как Дьявол. По крайней мере, именно такую картину будет себе представлять Сынри, прикидывая, как мог бы выглядеть Демон-искуситель. Он давит усмешку и принимает подарок. Хен выглядит одновременно и смущенным, и растерянным. - Спасибо. Что там? – беспечностью в голосе Сынри и не пахнет, хотя он очень старается. То, что они остались наедине, совсем не придает ему уверенности и сил. Сильная… аура хена давит на него. - Это шарф. Он, правда, очень теплый. А твое горло сейчас не в лучшем состоянии. Тебе скоро сольный альбом записывать. Сынри даже не успевает удивиться тому, что хен поговорил-таки с Президентом о записи его сольного альбома, как во двор выскакивает Енбэ и торопливо вручает Джиену свой сотовый. У Енбэ бешенные глаза напуганного человека, он почти трясется и умоляющим шепотом свистит: - Это твоя сестра, и, черт, она едет сюда! Отговори ее! Я тебя умоляю, отговори! - Что ей надо? – вымученно стонет Квон, послушно прикладывая телефон к уху. Сынри завороженно смотрит на шарф в своей руке и чувствует мягкость и тепло подарка. Что-то внутри подозрительно щелкает. – Нуна, не будь такой тварью, не пугай моих друзей. Я сам к тебе приеду. Не надо. Ладно. Ладно! Не угрожай мне. Енбэ, она ненадолго, я обещаю. Тэян прикладывает ладонь ко лбу и выглядит так, словно готов отдать душу Богу. Прямо сейчас. Он смотрит на друга ужасно раздраженным взглядом, полным досады и отвращения. Джиен спокойно отдает сотовый, который Енбэ почти вырывает из рук друга. - Ну, ты мог сказать ей, что уезжаешь? Или занят! Это нечестно, ты подставил меня специально. Джиен досадливо закатывает глаза и, запахнув пальто, возвращается в дом. - У нас по-прежнему пусто в холодильнике. О, я придумал! Оставим твою ненормальную сестру и Сынхена наедине, вот увидишь, она даже не вспомнит, зачем приезжала! - Дэсон тебе этого не позволит, - мстительно проговаривает Квон и входит в дом. Сынри ничего не понимает, он все еще держит новую вещицу в руках и стоит посреди дороги. - А его запрем в другой комнате, - голоса пропадают, как и спины хенов за дверью дома, и Сынри устало плетется назад. Это раздражает, серьезно, бесит уже. Его странное состояние длится уже черт знает сколько. Оно началось еще перед отъездом хенов и продолжается до сих пор. Это просто несправедливо. Нечестно. Не то чтобы он его сильно напрягал. Хотя, в какой-то степени его присутствие будто утяжеляет воздух вокруг и делает атмосферу более… темной, но это не так уж и сильно мешает. Гораздо хуже, когда Квон смотрит на него. О, этот тяжелый, темный взгляд просто прожигает себе путь к сердцу Сынри. В нем столько эмоций! Просто стой и успевай следить за изменениями в том взгляде. - Сынри! – Ли вздрагивает, вываливаясь из своих мыслей, и вновь натыкается на этот темный взгляд, но в этот раз он до отказа забит волнением. – Ты плохо себя чувствуешь? Почему такой красный? Сынри не успевает среагировать, когда рука хена, тяжелая и теплая, устало ложится на его лоб. И Сынри понимает, что он безумно горячий по сравнению с ладонью старшего. Глаза Квона обеспокоенные и неотрывно смотрят прямо ему в глаза. Сынри не знает, как перебороть это странное чувство, и опускает взгляд в пол, не смея даже пошевелиться. Кожа на его ладони шершавая, теплая, и рука очень тяжелая. Он также чувствует холод колец и браслетов на его руке и пальцах. - Тебе стоит отдохнуть. Ляг в моей комнате и поспи, - Джиен отводит взгляд, и его спина, которую Сынри видит секундой позже, напряженно-сгорбленная. Квон быстро стягивает тяжелое красное пальто и швыряет, почти с силой, в угол дивана. – Быстро, мелкий. Немедля. Сынри ложится поверх вороха неразобранных одеял и подсовывает под себя подушку. Он давно привык так спать, хены над ним часто смеялись. Усталость берет свое, и, как бы Сынри не противился, приходилось признать, что даже маленькая роль в сериале отнимает кучу сил. Он устал. И он хочет отдохнуть. От всех. Сынри чувствует, как его укрывают чем-то махровым, и может поклясться, что делает это Джиен. От этого осознания Сынри весь замирает и даже не сразу понимает, что даже не дышит. Его бесит собственная реакция. Он хочет быть проще, но, черт, он чего-то ожидает. - Глупый, - Сынри внутренне вздрагивает от того, как сипло звучит голос Квона. Так, словно он непрерывно ревел в голос последние сорок минут. – Какой же ты глупый. Губы мягко касаются его виска, и Сынри всеми силами старается не вздрогнуть и не раскрыть глаза или поморщиться. Он не хочет, чтобы хен знал, что он не спит. Это страшно. Этот момент страшен. Он пугает. Джиен долго не отстраняется, потом глубоко и шумно вдыхает и выдыхает. Пальцы ног Ли под махровой тканью поджимаются, и Сынри умоляет себя не шевелиться. Это поцелуй. Он его поцеловал. - Сладких снов. Пусть тебе приснятся мои чувства.