Gotta Be You

Как будто по полу ползут сотни смертоносных змей, а потолок горит алым пламенем Ада – вот так Сынри чувствовал себя. Одно дело злиться на старшего на расстоянии, игнорировать его, продумывать планы мести и отмщения за свою обманутую душу, и совсем другое, когда хен близко. Буквально в паре сантиметров. Квон Джиен очень опасен. Логику его действий может понять далеко не каждый, а Сынри далеко не самый догадливый. Он с подозрением, словно у хена за спиной топор, смотрит на старшего и думает, что если он с визгами сбежит от старшего, то навсегда потеряет свою гордость. Джиен медленно водил кончиками пальцев по скулам Сынри, и его совсем не смущало выражение лица Ли. Он следил за каждым его движением, за каждой эмоцией на его лице, но совсем не замечал тихого ужаса. - Ну же, - Джиен мягко провел кончиком носа от шеи до уха Сынри и шумно вдохнул. – Задавай свои глупые вопросы, ребенок. - Хен, пожалуйста… - жалобно выдохнул Сынри. Он знал, что сможет оттолкнуть Джиена, но если старший решит применить силу… - Не надо. У меня нет к тебе никаких вопросов, больше нет. Ты можешь ехать домой и хорошенько выспаться. Тебе это необходимо. Наверное. - Зато у меня есть вопросы к тебе, - Джиен сжал крепкие пальцы вокруг шеи младшего и прищурился. Его дыхание отчетливо касалось губ Сынри, это заставляло мыслить младшего не в том направлении. Он должен был думать о том, что хочет жить и что в этом мире есть столько всего прекрасного. – Почему ты не хочешь со мной встречаться? Я тебя хоть раз обидел или сделал что-то, что могло унизить тебя? Я всегда относился к тебе с заботой и пониманием, всегда помогал тебе и оберегал. Разве хотя бы за это я не заслужил жалкого шанса? - Хен, пожалуйста… Джиен коснулся кончиком языка уголков губ Сынри и легко мазнул по его губам, а затем еще раз, чуть задерживаясь и давая почувствовать свое тепло. Все его сознание взорвалась цветными звездочками и отказывалось что-то воспринимать. Сынри моргнул и уставился в прикрытые глаза старшего и на его дрожащие ресницы, пытаясь собрать мысли в кучу. Получалось откровенно плохо, он даже не мог заставить себя оттолкнуть старшего. Джиен сжал в пальцах его волосы на затылке и тихо хмыкнул, когда Сынри, почти не контролируя себя, тоже схватился за его затылок, неосознанно притягивая ближе, хотя внутри все переворачивалось с ног на голову только от неправильности того, что они делают. - Вот он я, весь перед тобой, - Джиен говорил своим невозможным голосом прямо в его губы, и Сынри это казалось чем-то мозговыносящим и страшно неправильным. Он старательно вслушивался в этот знакомый голос, пытаясь уловить суть разговора. – Ты можешь сделать меня самым счастливым на этом гребаном свете, а можешь бесконечно несчастным. Тебе решать. Я тот, кто молод и богат. И это все, что я могу тебе предложить. Я не самый лучший в мире вариант, и у меня нет груди второго размера. Я пью и курю, и твоим родителям я вряд ли понравлюсь. Я честно пытался выглядеть лучше и даже занялся спортом. И я люблю тебя. Это самое важное. Мое сердце в твоих гребаных руках, и, если ты хочешь, то можешь к чертям его раздавить. Решать только тебе. - Джиен-хен… - Прямо сейчас, Сынри. Разбей мне сердце. Ну же, малыш. По телевизору, который Сынхен еще не выключил, шла заключительная серия драмы, в которой снимался Сынри. Он отдаленно слышал голоса главных героев, их пылкие признания в любви и ему было смешно. Какой-то романтический бред творится в его жизни. Он бы даже поверил в то, что это сон, но тепло Джиена не было обманчивым, а ощущение его губ все еще горело на губах Сынри. Он хотел коснуться их, прочувствовать это пальцами, но его руки были в волосах Джиена, и их не хотелось оттуда отнимать. Это было чертовски приятно. - Почему ты мне не сказал с самого начала? - Что люблю тебя? - Квон мутным взглядом обводит лицо Сынри и хмыкает привычно насмешливо. - Все мое поведение, каждый мой жест и слово с самого начала только об этом и говорили. Ты сам не захотел этого замечать. А что такое? Ты бы сразу ответил мне взаимностью? Джиен пьян и Сынри отлично себе представляет, на что тот способен в таком состоянии, Сынри готов был выползать из своего же дома тихим крадущимся тигром, если надо. Готов наплевать на все свои принципы. Его сердце отбивает бешеный ритм, и он с остервенеем думает, что надо срочно сменить все замки. А до этого как-то свалить отсюда, чтобы Джиен не заметил, но тот держит его в своих руках, и это невозможно. Сынри утыкается носом куда-то в плечо старшего и с тяжким вздохом пытается сказать нормальным тоном то, о чем визжит его внутренний голос. - Даже если закрыть рот своему разуму и логике, то я не могу все просто бросить и согласиться быть с тобой. Это же бред. Если кто-то узнает, если это хоть как-то всплывет наружу, то нам всем крышка. Группа развалится и каждый из нас потеряет то, что имеет. Оно того не стоит, хен. Хватка старшего становится сильнее, и Ли морщится от неприятных ощущений в затылке, он примерно предполагал чем все это обернется, поэтому был готов давать отпор, даже если Квон будет сильно настаивать. Даже если очень и очень сильно. Он вспомнил, что сотовый лежит где-то неподалеку и на крайний случай можно позвонить кому-то из хенов, Енбэ уж его точно остановит. - Это значит нет? Ты отказываешь мне? Ответь мне так, чтобы я понял, а не гадал. Давай же, сейчас. - Я не буду с тобой встречаться, хен. Это глупо. Так не бывает. Ты должен понять, что отношения между парнями - это полный бред. Джиен сжимает в одной ладони его волосы, а в другой тушит зажженную и так и не выкуренную сигарету. Сынри с ужасом смотрит, какой след оставил окурок, но молчит и позволяет старшему коснуться своей щеки в мягком поцелуе, в котором Сынри отчетливо ощущает всю горечь старшего. Сердце предательски екает, как было, когда Сынри толкнул его в той студии. Все то же сожаление, все то же желание немедленно исправить сделанное, но Ли не может. Это не то, что он должен сделать. Он должен позволить этому случиться, иначе не бывает. Это жизнь, и здесь не всегда бывает так, как ты этого хочешь, каким бы сильным не было твое желание. - Я приехал сюда, заранее зная твой ответ, - Джиен усмехается, его белозубая улыбка на миг озаряет его лицо и тут же гаснет в горькой усмешке. – Но почему-то мне все равно трудно с этим смириться. Квон мягко касается пальцами обвязанной вокруг шеи младшего шарфа и чуть тянет на себя, открывая беззащитную шею, и Сынри сглатывает, ему неуютно под этим взглядом. - Я не хочу, чтобы этот вечер как-то изменил наши отношения, тебе не стоит меня бояться или избегать. Все останется на своих местах. Джиен отходит на два шага назад, он не выглядит так, словно ему совсем невыносимо больно, он выглядит даже бодрым и таким, словно он получил ответы на все вопросы своей жизни, и ответы вполне его устроили. Сынри, до этого готовый отбиваться всеми возможными путями и бежать со всех ног из собственного дома, замирает на месте. Джиен же напротив, начинает двигаться активнее, он выкидывает потушенную сигарету прямо на стол, направляется к выходу и не забирает ни кольцо, которое все еще отяжеляет ладонь Сынри, ни ключи на диване, что так сиротливо лежат там. Это правильно. То, как поступает Сынри – самое правильное решение в его жизни. И иначе быть не может. Это же не слезливая мелодрама, не роман в десять страниц, не романтическая сказка для школьниц. Это жизнь. А в жизни всегда есть место такой вот драме. Сынри выдыхает весь запас воздуха, который у него был, в губы Джиена, когда Квон очень резко притягивает его к себе, почти впечатывая в себя. Сынри задушенно стонет, совсем не соображая и очень медленно отвечая на поцелуй. Губы Джиена теплые, а его брови нахмурены и глаза, такие пьяные и серьезные одновременно - едва прикрыты. Джиен крепко сжимает пальцы на спине Сынри, едва ли не оставляя следы, и прикусывает зубами губы младшего. Тепло, исходящее от старшего, такое родное и запах его тела такой знакомый, как запах его дома, его спокойствия. Впервые за долгое время лихорадочные мысли в голове Сынри перестают бешено метаться, пытаясь свести его с ума, и все теперь кажется таким... правильным. Сынри думает, что еще очень долго будет вспоминать этот момент тишины и горького на вкус спокойствия. Джиен смотрит на него совсем недолго, будто мазнув взглядом по его лицу, и улыбается, отступая назад. - Неужели у тебя правда нет ко мне вопросов? – лживая улыбка не исчезает с губ хена, и он пятится к двери спиной, весь такой спокойный и довольный, лживый как никогда. Сынри не может понять, откуда такие мысли и откуда это чувство сожаления. Оно просто есть. И оно грызет себе путь на выход, Ли почти не в состоянии его удержать. - Мне жаль, хен, - Сынри отводит взгляд и почти безразличным тоном припечатывает. – Я уже сказал, у меня нет к тебе никаких вопросов. Ты можешь идти. И больше никогда не делай так. Мне противно. - Сынхен, - Квон вдруг серьезный, его голос становится тише, и в нем нет той горькой мягкости. – Не смей называть мою любовь бредом. Сынри устало плетется в свою спальню, собираясь поспать и забыть все то, что произошло. Ему не жаль. Он сделал правильный выбор. Он не будет жалеть о том, что сделал. - Надеюсь, так оно и будет, - бубнит Ли, прежде чем провалиться в беспокойный сон.