Полутона

«Страх — мощный мотиватор, а нужда — мать всех изобретений». Джеймс Роллинс. Алтарь Эдема Взгляд Командора беспорядочно метался по комнате, а ее руки зябко сжимали трясущиеся плечи. Забравшись с ногами на резное кресло, она сидела в своих покоях, и ей было так холодно, как если бы она оказалась средь морозных просторов, а не в теплом помещении. Второе условие сделки с Архитектором привело ее в панику. Мирно отдыхающие после похода стражи из Орлея были обречены стать жертвой ее неблагоразумия и жажды древнего порождения открывать новые горизонты. Что он там с ними сделает, Солону абсолютно не волновало. Высшая цель — освобождение мира от грядущих Моров, вполне это оправдывала. Правда, неуместную совесть этот аргумент никак не успокаивал. Любая попытка найти выход из сложившегося положения ни к чему не приводила. Только теперь Солона понимала, на что подписалась, и чем это могло в будущем грозить. Например, изгнанием из ордена или Усмирением. Проклиная собственную трусость и малодушие, Солона спрашивала себя, почему же она не пожертвовала собой, а отдает, по сути, не виновных людей. Одна только ненависть к орлейцам тут не оправдание. Выход был прост. Бежать как можно скорее, не забыв прихватить имеющуюся выручку, и никогда больше не вспоминать о минувших днях. Дотянувшись до графина с вином, Солона уселась обратно в кресло и принялась гипнотизировать дверь. Так и не сделав ни единого глотка, она просто согревала вино. Сейчас не это было нужно, а Натаниэль. Увы, Натаниэль, которому можно поплакаться в жилетку, и тот, посмеявшись, предложил бы выход, сейчас больше увлекался миниатюрной эльфийкой, чем высокой Солоной, поднимающей пыль стремительной походкой, со сверлящим взглядом и сильными руками. Той Солоной, которая сейчас бы с радостью переложила ответственность на кого-нибудь другого. Больше не в силах находиться взаперти, Солона решила прогуляться по Башне Бдения. Время было далеко за полночь и опасаться, что кто-нибудь бесстрашный к ней прицепится, не приходилось. Накинув свой теплый халат, она, спрятав руки в карманах, пошлепала к дверям. Из холла сразу послышался мужской смех и гномий гогот. Там играли в карты и знакомая эльфийка что-то рассказывала. Солона замерла в нерешительности, размышляя спускаться туда, или вернутся в комнату, где она сойдет с ума от страха и безысходности. В холле ее встретили слегка удивленные взгляды, ведь обычно она проводила поздние вечера взаперти. Командор направилась к игральному столу, где тут же подскочивший Андерс учтиво подставил ей стул. В сборе были все, в том числе орлейские стражи. Солона взглядом отметила эльфийку, рядом с которой сидел Хоу. — Не помешала, надеюсь? — разорвала тишину Солона, старательно избегая взгляда Натаниэля. — Да ты как не своя! — возмутился Огрен, хлопнув в ладоши. — Мы уже закончили партию, и если все продолжится в таком духе, я все жалование просру! — Ничего, набьешь брюхо на халяву на кухне, — выдавила Солона, и кисло улыбнулась, ощущая как ее лицо искажает нервная дрожь. Огрен плеснул в кружку какой-то дряни и подвинул к ней, но ее Солона так и не взяла. Руки тряслись в карманах. — На одних картах мы с Натаниэлем скоро сколотим состояние, — злорадно подхватил Андерс. — Вот уж, без порток мы никуда отсюда не уйдем, — протянул Анторо, — придется расчехлить вашу оружейную… Гомон продолжился. Каждый доказывал свою правоту, обвиняя другого в жульничестве и все это разбавлялось смехом. Солоне показалось, что ее мутит. — Знаете, я наверно выйду подышать свежим воздухом, как-то душно тут у вас. Резко поднявшись, Солона направилась к выходу из Башни. Как только дверь с тяжелым скрипом захлопнулась, она прислонилась к стенке, жадно хватая воздух и пытаясь сдержать рвотные позывы. Спустя пару минут дверь снова скрипнула. Натаниэль подпер стену рядом с Командором, вглядываясь в звездное небо. — Что-то тебя сегодня совсем перекосило… Бессонница? Мало вина? Нервы ни к демону? — он искоса взглянул на Командора. — Заткнись, иди к эльфийке, а меня оставь в покое, я как-нибудь сама разберусь, бессонница у меня или истерика, — фыркнула Солона, сразу пожалев о сказанном. — Неужели мое общение с интересной личностью настолько задевает тебя? Пожелай я от нее большего, уже все бы произошло. — И почему же ты не пожелал? — Я беру выше. Солона удивленно взглянула на Натаниэля, на чьих губах играла саркастическая улыбка, а взгляд все так же был обращен к ночному небу. Она стала кутаться в свой халат плотнее, не смотря на то, что было не холодно. От дикой мысли, охватившей все ее естество, бросило сначала в холод, потом в жар, а сердце застучало, как у кролика, и она закусила губу. Через несколько секунд она снова украдкой взглянула на спутника, развязала пояс и распахнула халат. Ухватив Натаниэля за руку, Солона потянула его в густо растущие вдоль стены кусты. Прижавшись спиной к холодной стене, хоть немного, но дающей ощущение реальности, притянув к себе мужчину, ища и находя его губы, Солона сплетала его язык со своим, отчего оба испытали безумную эйфорию, забыв обо всем на свете. Одной рукой она стащила с его волос ленточку, и блестящие черные пряди рассыпались по плечам, а другой мучила застежки и тесемки куртки. — С ума сошла? — с вожделением прошептал Солоне прямо в губы Натаниэль. — Нас застанут. — Пусть… Натаниэль резко поднял ее короткую, едва прикрывающую бедра сорочку руками и порывистыми грубоватыми движениями жадно нашарил груди с уже давно затвердевшими сосками. Он исступленно, взасос целовал ее и его губы оставляли на ее шее влажный след. Еле сдерживая хриплые стоны, Солона стянула с него штаны. Задрав сорочку еще выше, Натаниэль снял с нее тонкие фланелевые трусики. Пальцы жгуче ласкали мокрую вагину, теребя клитор. Подавляя слишком громкий всхлип, он накрыл ее губы своими, языком сладострастно проводя по небу. Два пальца похотливо проникли внутрь лона, и Солона отозвалась тихим просящим стоном. Ногами обхватив его бедра, вынуждая Натаниэля схватить ее за ягодицы, Солона поддалась вперед, насаживаясь на его торчащий вперед твердый член. Резкие скользящие движения сопровождались пылкими чувственными стонами Натаниэля, вскружившими ей голову. Оказавшись притиснутой к холодной стене Башни, чтобы удержаться, она крепче обхватила его шею руками. Ей было безумно сладко, жарко от его необузданных ласк и хотелось кричать от наслаждения, прижаться плотнее к нему, слиться с ним. Накрывший острым удовольствием оргазм, бросавший ее то в озноб, то в жар, заставил забыть, где она, что с ней. Она почувствовала только несколько завершающих его сильных толчков внутри себя и ощущение наполненности. Натаниэль, тяжело дыша, уткнулся воспаленными губами ей в шею. — Есть здесь кто-нибудь? – спросил мужской голос, раздавшийся у парадного входа. Они застыли на месте, стараясь не выдать себя ни единым звуком. Понимая, в каком положении они окажутся, если их обнаружат, Солона сильно прикусила измученную губу. Потоптавшись на месте, Анторо ушел, оставляя по себе облегченные вздохи. После торопливых сборов оба, крадучись, вышли из кустов. Натаниэль задержал взгляд на полу парадного входа, затем, качая головой, с ухмылкой сказал: — Пояс… Твой пояс от халата. — Блядь. Думаешь, заметил? — Уверен в этом, — его взгляд критично пробежался по ее внешности. — Ну что, ты заходишь первая, я за тобой, немного погодя. Особого смысла шифроваться уже нет, даже кот Андерса… — Я знаю! — перебила его Солона, завязывая пояс. — Ты останешься? — Что? — На ночь со мной останешься? — густо краснея, переспросила Солона. — О, да… — уголки его губ в блудливой усмешке опять поползли вверх. Солона зло фыркнула и направилась в Башню, с пылающими щеками и искусанными губами. Оторопевший караульный одиноко стоял на стене.

***

«На войне как на войне, знаете ли: лучше быть живым параноиком, чем мертвецом, который ждал от жизни только приятных неожиданностей... Одним словом, я не люблю сюрпризы. Зато они меня просто обожают». Макс Фрай. Болтливый мертвец. Проснувшись после бурной ночи в покоях Солоны, Натаниэль слушал короткие разговоры и быстрые шаги. Небрежно подперев голову рукой, он безучастно взглянул на происходящее. Солона сидела в своем кресле перед небольшим сервированным столиком, за которым обычно завтракала по утрам. Кажется, никого не смущал спящий в постели Командора голый мужик, чья задница лишь слегка была прикрыта одеялом. Он усмехнулся, но одеяло повыше подтянул. — Доброе утро, — протянул он. — Как спалось? — Плохо. Но спасибо, что поинтересовался. Кинув на Натаниэля любопытный взгляд, служанка удалилась. Солона сидела так, будто у нее был кол в одном месте, бледное лицо это подтверждало. Пила она, о чудо, не вино, а кофе, что навело Натаниэля на подозрения. — Интересно, что это за чувство, когда тебе спасает жизнь тот, кого ты искренне ненавидишь? — его губы растянулись в ехидной полуулыбке. — Я его не ненавижу, я плохо отношусь ко всем орлейцам, — процедила сквозь зубы она. Натаниэль поднялся с кровати, подошел к своей одежде, натянул штаны и, усевшись за столик напротив Командора, с аппетитом принялся за завтрак. — А что это на тебе опять лица нет? — задал он невнятный вопрос, едва проглотив ветчину. — Все хорошо, просто… тревожно как-то, — Солона еще больше нахмурилась, отчего в уголках глаз и на лбу появились паутинки из морщинок. Ему подумалось, что Солона, скорее всего, рано поседеет и состарится. К удивлению, его это не отталкивало. Слегка коробило то, что он обнаружил в душе неуместную привязанность к ней. Обладая натурой авантюриста, он в жизни бы не подумал остаться с женщиной дольше положенного. Ему захотелось назад в Вольную Марку. Вольная Марка была пропитана духом свободы. На деле, авантюристам и другим не особо честным обывателям там было самое место. Взимая плату за пребывание небольшим риском сложить голову, она давала невероятные возможности. Ферелден же постоянно взваливал какую-то ответственность, будто каждый ферелденец обязан жизнью этой земле. Здесь нужно трудиться до пота и крови, чтобы чего-то достичь, а зачастую, в результате, не получить ничего. Здесь просто выживают, там живут в свое удовольствие. И этот самый Ферелден как будто олицетворяла эта женщина, на чьи юные плечи была взвалена непосильная ноша, которую она все тащит и тащит. Вот уже не такая и юная, взгляд потускнел, но она все равно стремится вперед, полагая, что там ее ждет долгожданное облегчение с благодарностью. Но нет, там лишь новая ноша, не легче прежней. Натаниэль вздохнул. — Твоя тревога вполне обоснована. Волдрик мне доложил вчера, что орлейцы спускались ко входу на Глубинные тропы здесь, под Башней, осматривали его, а потом шарились по Амарантайну. Именно в том радиусе, где находится второй проход, откуда течет лириум на продажу. Хартия беспокоится, а беспокоить Хартию лучше не стоит. Так что… я скомандовал Бугруфу временно свернуть операцию. Солона дернулась. — Почему я узнаю об этом только сейчас? Как ты посмел свернуть операцию, каждый день простоя мы теряем… — Твоя жадность не имеет предела, — перебил ее Натаниэль. Он внимательно посмотрел на нее, откинулся в кресле и, закинув ногу на ногу, продолжил: — Этот Анторо не так прост, как тебе кажется, милая. Вот ты человек простой. Все твои помыслы, обычно не блещущие глубиной, читаются на твоем лице. Ты предсказуемая. А Анторо прекрасный наблюдатель, он докопается до правды раньше, чем ты успеешь среагировать. Все время наблюдал за мной. А я был рядом с тобой, что вызывает вопросы. Думаешь, в Амарантайне не ходят слухи о лириуме? Анторо не упустит и того факта, что ты знала, где находилась та тварь. В карты, что ты ему пихала, он ни единой секунды не верил. Он - как собака, взявшая след. Заработанное нами золото нужно срочно переправить в Вольную Марку и положить в один из банков Оствика. Неплохо было бы передать весь контроль и доход Хартии, пусть сами с этим Орлеем разбираются. Доложишь королю, какая ты молодец, угрозу устранила и все будут довольны. — А деньги кто повезет? — после недолгого размышления, спросила Солона. — Я. — Ага, чтобы ты меня кинул! — Я хоть раз давал повод к недоверию? — Нет. — В таком случае деньги повезу я, завтра, ранним утром. Думаю, через неделю-полторы я уже вернусь. — А что потом? Натаниэль с невозмутимым видом ответил: — Скорее всего, твой король отзовет тебя в Денерим. Мы могли бы поделить сумму и… — Я не собираюсь в Денерим! Я хочу быть с тобой! — ее брови сошлись в переносице. — Какая ты прямолинейная, — вздохнул Натаниэль, глядя на злобную маску Солоны. — Хорошо, подумаем, что делать дальше, когда я вернусь из Вольной Марки.

***

«Если у тебя получилось обмануть человека, это не значит, что он дурак, — это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь». Чарльз Буковски. Утром, когда Солона раздавала указания Гаревелу во дворе, ее резко дернули за локоть. Уже готовясь надавать по ушам нерадивому наглецу, она обнаружила взволнованного Натаниэля. — Можно вас… на несколько минут? — тихо спросил он. Когда они отошли в сторону, он озлоблено заговорил: — Там у ворот стоит, мать его, порождение тьмы, говорящее! По словам дозорных, он пришел с белым флагом, и требует тебя для разговора. Солону обдало холодом, она почувствовала, как противно потеют руки. — Веди меня к нему. Он стоял спиной к воротам, без оружия, вместо меча он сжимал в руках палку с подвязанной к ней белой тряпкой. Когда они подошли достаточно близко, гарлок обернулся. Кожа на его морде, местами облезшая до кости, была серого цвета. Солона попыталась остановить Натаниэля, чтобы поговорить с парламентером с глазу на глаз, но он, резко мотнув головой, подошел вместе с ней. — Меня прислал Отец, просил передать, что твоя часть сделки выполнена и ты свободна теперь. Еще сказал, что когда тебе понадобится помощь, он поможет. Вот, это все. Я могу уйти? Я мирный, не наврежу. — Иди, — кивнула она. Она дала знак дозорным, что гарлок может уйти, и он медленно поковылял прочь. Щеки Солоны пылали. Она заметила, как Натаниэль скрестил руки на груди и пристально на нее смотрит. — Думаю, нам сейчас предстоит долгая беседа. Интересно, с каких пор Серые Стражи заключают сделки с порождениями тьмы? — Нат… — Нет, сейчас же пошли в кабинет, — рыкнул мужчина. В кабинете было прохладно: прислуга его недавно проветривала. Однако, Солоне было невыносимо жарко. Она протянула руку к графину с вином, но Натаниэль перехватил ее, и взглядом указал на ее рабочий стол. Она вздохнула. — Сегодня я узнал, что орлейские Серые Стражи ушли на глубинные тропы, никого не предупредив. Ушли еще вчера ночью, и пропали. Что с ними, никто не знает. Но я почему-то думаю, что ты знаешь. Солона присела на краешек стола, и устало потерла переносицу. Значит, тварь взяла свое, не ожидая, пока Солона окончательно распрощается с совестью и отдаст обещанное. Врать было бесполезно, он все равно узнает. Последние дни сказались на ее состоянии и голова туго соображала. Самоуверенность испарилась, оставив жалость к себе с редкими проблесками надежды, что Натаниэль все-таки поймет. Целый час она рассказывала, что нашла во время вылазки на Глубинные тропы, какую сделку заключила изначально, и о чем узнала вчера утром. Лицо Хоу, казалось, застыло. Он слушал ее внимательно и не перебивал. Лишь по тому, как он крутил перо в пальцах, можно было понять, что он очень зол. Наступило молчание, долгое, как будто ее кабинет это не что иное, как пузырь, полный воды, где заглушается каждый звук. — Никогда бы не подумал, что можно быть такой тварью, — глухо произнес Натаниэль. — Ты опасна для окружающих. Тебя надо изолировать. — Я не посылала Стражей на Глубинные тропы, они ушли туда сами! Я не собиралась их подставлять! — Конечно, ты ждала удобного момента, когда этот демон или кто он там, сделает все за тебя! Ты знаешь, я сейчас всерьез думаю, может тебя лучше убить? Уничтожить, как гарлока, потому что внутри ты такая же черная, как их кровь! — Убей, может быть так будет лучше. Солона вытащила меч из ножен, и кинула его к ногам Натаниэля. Он взглянул на меч, потом на нее, покачал головой и вышел из кабинета.

***

«Страсть! Все это хорошо в стихах да на сцене, где в плащах, с ножами, расхаживают актеры, а потом идут, и убитые и убийцы, вместе ужинать…» Иван Александрович Гончаров. Обломов. Стоя у окна в своей спальне, Натаниэль бессмысленно смотрел на видимую только ему точку. Ярость сменилась горечью и разочарованием. Понимая, что Стражи сами полезли в тот ход, что их было не спасти, и Амелл не виновата в их гибели, сделки с порождениями тьмы он не мог ей простить. Все оправдания Солоны были сродни прошлогодней листве. Такие же гнилые. Зачем он вообще во все это влез? Тогда это выглядело безобидной авантюрой. Он просто хотел заработать денег, знал, как дела проворачиваются с лириумом, но как-то не подумал, что может за этим стоять. Может, Солона применила к нему какую-нибудь отвратную магию крови? В дверь тихо постучали. Когда дверь открылась, Натаниэль даже не пошевелился. Это была Солона Амелл, подражающая выражением лица побитой собаке. — Натаниэль… — жалобно начала она и умолкла, уловив на себе колючий взгляд. — Шла бы ты куда подальше. Завтра я выезжаю в Вольную Марку, там положу деньги в банк, после мы разделим награбленное и разбежимся раз и навсегда. Ты отправишься к своему королю, и надеюсь, больше я никогда тебя не увижу, — он повернулся и прямо посмотрел на Солону, чье лицо скривилось и стало каким-то совсем старым и жалким. — Прошу, выслушай меня, я не хочу к Алистеру, прости... прости меня... — она подошла к Натаниэлю и начала выкручивать себе руки. — Когда я заключала сделку, я не знала, что он потребует Стражей, он лишь просил убить Мать, а потом… потом я не хотела их подставлять… Поверь мне! — Верю, только это уже ничего не меняет. Прямо или косвенно мы виноваты в их смерти, — Натаниэль холодным взглядом скользнул по ее лицу. — Ты их продала, я тоже, только я об этом не знал, а ты знала. Я жалею, что встретил тебя, вся моя жизнь улетела в задницу после этой встречи. А теперь уходи. — Что за чушь ты несешь? Никого я не продавала, он обещал прекратить Моры, вот для чего все это было, я видела... Натаниэль резко схватил ее за локоть и тряхнул, он ощущал, как ярость с новой силой подкатывает к горлу. — Что ты видела? Ну что ты там видела? — его голос сорвался на крик. Солона попыталась вырвать руку, но безуспешно. С размаху он ударил ее по лицу, и она, отлетев в другой угол комнаты, ударилась головой о стену. С минуту Натаниэль стоял и просто смотрел на нее отупевшим взглядом. Солона приподняла голову и из ее носа струилась кровь. Прижав ладони к лицу, она зарыдала. Командор просто лежала на полу, не пытаясь встать. В считанные секунды Натаниэль пересек комнату и опустился рядом с ней на колени. — Я знаю, что заслужила… — всхлипывая, говорила она, повиснув у Натаниэля на шее. — Я не хочу оставаться одна, ну, пожалуйста… И вот он уже сам обнимает ее, сам целует. Лицо становилось мокрым от слез и крови, ее рыжие волосы липли к нему. Глупее ситуации и не придумать. Солона быстрыми движениями расстегнула рубашку, стянула ее с плеч и откинула в сторону. На очереди была его куртка, которую он скинул, ее руки устремились к пуговице на его штанах. Натаниэль уложил Солону на спину, покрывая шею страстными поцелуями, зарылся носом в ложбинку меж грудями, ее руки гладили его волосы, он вылизывал шрам на ее груди. Попытался стянуть с нее штаны, но мешали высокие сапоги. Почувствовав заминку, Солона сбросила их ногами, расправившись со штанами и нижним бельем. Его язык двинулся ниже по животу к треугольнику огненно рыжих волос на лобке. Она застонала, выгнулась и шире раскинула ноги, одновременно приподнимая бедра. Его пальцы проникли во влагалище, пока язык выводил круговые движения вокруг клитора. Вскоре он ощутил конвульсивные сокращения. Солона была близка к концу, он в один момент вытащил пальцы из лона и отстранился от нее. Их глаза встретились. Натаниэль мало что понимал в тот момент, голову окутал туман, он чувствовал, что хочет ее сейчас, потом, всегда. Но карты скоро вскроются... Он рывком поднял ее на колени и развернул спиной к себе. Копна длинных волос съехала на плечо и теперь касалась пола. Его губы покрывали поцелуями спину женщины, головка члена терлась о вход, он медлил, вырывая из Солоны почти просящие стоны, наблюдая, как она выгибается и виляет бедрами. Магесса не стала дольше ждать, сама насадилась на его член и стала быстро двигать бедрами навстречу ему. Теперь настала очередь Натаниэля стонать, хрипло, тихо, почти рычать. Он просто плыл по течению и получал удовольствие. Тогда Солона совсем перехватила инициативу, она развернулась к нему, легко надавив на плечи, уложила его на пол, сама оседлала Натаниэля верхом и взяла нужный ей темп, он лишь хаотично ласкал ее бедра и грудь. В какой-то промежуток Солона утратила чувство времени, бормоча что-то, что Натаниэлю слышалось как «люблю». Она то ускорялась, то резко останавливалась, как только Натаниэль привыкал к этому ощущению. Голова пошла кругом, он был близок к концу, на грани, видел, как Солона доводит себя пальцами, закрыл глаза и услышал громкие всхлипы, свои?.. Ее?.. Через какое-то время, открыв глаза, Натаниэль обнаружил лежащую на нем Солону, прижавшую щеку к его груди. Услышав, как он попытался пошевелится, она резко вскинулась и посмотрела на него. — Ты завтра уедешь? Да? — Да. — Ты вернешься? — Вернусь. — И что потом? — Потом мы уедем из Ферелдена. Навсегда.