Пустыня

В кратере Ун-Горо, который, в сущности, был не совсем кратером, а кальдерой, жерлом огромного вулкана, от которого осталась лишь бесконечно извергающаяся гора в самом центре, царила жара. Поначалу эльфам казалось, что ничего тяжелее сухого, изнуряющего жара Силитуса и быть не может, но влажная духота Ун-Горо ничем не была лучше. Разве что воды здесь было в избытке — половину кратера занимали болота. Сырость и удушливые испарения, гигантские животные, загадочные хищные растения... Ах, были бы иные времена, друиды калдорей могли расширить свои познания о мире. Сейчас было не до науки. В лагере ночных эльфов, которых после бегства из Силитуса осталось совсем немного, царила тревога. А Фэндрал почти не выходил из своего шатра, пребывая в унынии. Кираджи не могли проникнуть в Ун-Горо, но и эльфов не выпускали, постоянно посылая неразумных собратьев в набеги. И хотя огромные дьявозавры топтали их, а терродактили нападали на них с воздуха, силитиды не останавливались. И не заканчивались. Слишком хорош был способ размножения насекомых. Их убивали сотнями — но ульи порождали тысячи новых, за считанные дни успевавших развиться до полноценных солдат, с клешнями и ядовитыми клыками. Нет, покоя в Ун-Горо эльфы не нашли. Лишь временное прибежище, короткую передышку, которая, скорее всего, была последней. Рано или поздно — так думали все — кираджи найдут способ обойти барьер. И тогда армии калдорей конец. На востоке, в Танарисе, на севере, в Фераласе и Тысяче Игл, даже в Степях уже были огромные ульи. Мир вот-вот должен был рухнуть перед натиском цивилизации насекомых. Каждый представлял себе страшные картины этого нового мира. Фэндрал Олений Шлем, безуспешно старавшийся очистить разум и обрести покой, хотя бы на краткое время, не мог избавиться от этих видений — иссякающие реки Фераласа, деревья, источенные жвалами, листья, изъеденные голодной армией насекомых. Лесной рай, превращающийся в пустыню. И сквозь бурый песок прорастают пыльно-розовые кристаллы... Кристаллы, суть которых он так и не сумел понять. Весь мир... Весь мир, весь Калимдор. Падающее под напором лавины жуков древо Нордрассил. Умирающие ясени. Насухо высосанные пауками трупы оленей и лунопардов, такие же, каким было тело его сына Вальстанна... И послание Анахроноса, наследника Аспекта Времени, к которому Фэндрал обратился в отчаянии. Где он отказывает эльфам в помощи. Он это, кажется, даже как-то там объяснил. Что вмешиваться нельзя, что участие драконов Времени может привести к чудовищным последствиям... Как будто без них последствия были недостаточно чудовищны. Стражницы, день и ночь дежурившие у шатра Верховного друида, слышали его стоны и сдавленные всхлипывания. Но ни одна не решилась войти. Так тянулись дни томительного ожидания.

***

Не так уж много Мэннар знала о драконах. Да и все эльфы. - Они никогда не были нашими друзьями, предвестник, - сказала она. - Для нас они такая же загадка, как и для вас. Друиды знают немного больше о зеленой драконице Изере, хранительнице Изумрудного Сна, вечно спящей. Остальные никогда не вступали с нами в контакт, разве что очень давно, еще до Раскола. Тебе известно о Расколе? - Разумеется, - пренебрежительно откликнулся Хеорикс. И что-то было в его отклике... Мэннар сосредоточилась, пытаясь... нет, не проникнуть в его мысли, это было ей недоступно — пока недоступно, как она верила — но разгадать хотя бы первый слой, чувства, которые возникли у него при упоминании о Расколе. Ее глаза расширились, когда она поняла, что действительно может это воспринять. Невероятно. Он испытывал такое же горе и негодование! Такую же боль поражения, ярость и желание все изменить, исправить, сделать мир прежним, как и эльфы, пережившие Раскол. Жрица, рожденная уже после тех страшных событий, часто встречалась с теми, кто страдал от мучительных, неотвязных воспоминаний о рушащихся горах, о воде, заливающей великолепные города, о попытках спасти — не себя, но хотя бы детей. И теперь перед ней стоял этот паукообразный жутковатый гибрид, который чувствовал то же самое. - Мы говорим о драконах, не о Расколе, - сказал в голове Мэннар мягкий голос, возвращая ее к реальности. - Да... Ну ведь и вы знаете о пяти стаях и драконах-аспектах, которые хранят мир в его первозданном виде, верно? - Ах вот во что вы верите. Драконы хранят мир в его первозданном виде? А что, по-твоему, было до драконов? - Хаос стихий, - уверенно повторила жрица то, чему ее учили в храме. То, что казалось непреложной истиной. - Какое чудовищное невежество. - Что же об этом говорят ваши мудрецы? - Сейчас не время совершать длительные экскурсы в историю, вот что тебе говорит один из них. Неужели вы совсем не имели дел с драконами, кроме Изеры Спящей? Мэннар покачала головой, изо всех сил удерживая ментальный щит. Потому что о том единственном случае, когда эльфы все же обратились к драконам, кираджи не должны были узнать. Она и сама не должна была об этом знать, да вот знала. Слухи по лагерю эльфов разлетались слишком быстро. - Убери щит, жрица Мэннар. - Знание в обмен на знание, - выдавила она, едва держась на ногах, так он на нее давил. Ей казалось, что у нее голова сейчас лопнет, как перезрелая дыня. - Я не хочу навредить тебе, но ты что-то пытаешься скрыть. Она закрыла глаза и запела гимн Элуне. Это всегда ей помогало, даже когда казалось, что смерть неизбежна. Голос у нее срывался, и все равно она пела, пробиваясь сквозь обрушившуюся на нее мощь, как трава пробивается сквозь камень. Давление ослабло. Мэннар продолжала петь. Она думала о лунных колодцах, полных света, думала о Великом Древе, думала о звездных огнях, и пела, пела, пока слова не кончились. И когда они кончились, она все равно пела. Давление исчезло. Вместо него — изумление и восторг. Жрица открыла глаза и встретила неподвижный взгляд насекомого. - Как может такая примитивная раса рождать такую музыку? - прошептал мысленный голос. - Как ты это сделала, Мэннар? - Это не я... Это Богиня, Хеорикс. Та, Которой я служу. - Это неожиданно и показывает, что я многого не знал о тебе. И все же... Мгновенная перемена, и как будто тонкие усики влезли ей в голову, прощупали... нашли. Она даже охнуть не успела. - Ага, вижу. Ваш полководец обращался к драконам за помощью?! Мэннар захотелось разбить себе голову о каменную стену соты. Да ведь не даст, поймает, удержит. Не выпустит подопытную мушку, которая была так наивна, что на секунду поверила в его искренность. - Да, - глухо сказала она. - Обращался. И они нам отказали, так что можешь передать остальным — драконы вам не угрожают. - Отказали?! - А что тебя так удивляет? - Но я видел... Пламя. Повсюду. Огонь, в котором он все еще горел... - Расскажи, - попросила она. Ей на самом деле не хотелось знать. Она чувствовала себя растоптанной. Такая простая хитрость, а она так на нее легко поймалась. - Я лучше покажу. Длинные антенны коснулись ее висков. Тьма, крылатые тени, огонь, рушащиеся стены города. Боль. - Нет, - выговорила она, - нет, пожалуйста, нет... Все пылает. Она сама пылает, и ее крылья, бронзовые, сверкающие крылья, исчезают в огне. - Это была самка... Ее звали Калидорми. Ты ей управлял. Ты был в ее сознании. Ты способен подчинить дракона?! - Я?! - Она горела, потому что ее сородичи сожгли ее. Ты направил ее на них. Это ведь был ты, верно? Твое пророчество? - мысли путались и сбивались, в глазах мелькали блики огня. - Погоди... я помогу тебе. Я погружу тебя в сон, Мэннар. Не бойся, он не повредит тебе. Тебе это необходимо, слишком глубоким был контакт. Теплые, успокаивающие волны. Он может быть и таким?.. Кираджи? Ей показалось, что ее укутывает мягкое одеяло, и сны, которые ждут ее за порогом, будут уютными и домашними, как если бы она была ребенком, и мать укачивала ее на руках... Потом она уснула. - Я подчинил дракона, - прошептал Хеорикс, глядя на спящую жрицу.