Открыть душу

В комнате повисла неловкая пауза. Я поднялась на ноги и отряхнула джинсы от пыли. Здесь что, совсем, что ли, никто не убирается?! Надо это исправить, но потом… — В-варя? — вздрогнул Антон, встретившись со мной взглядом, — Что… что ты там делала? «А ты угадай», — коротко ответила я, усмехнувшись. Покрасневшие щеки Вадима были для меня неожиданностью, а вот решительный вид Антона напомнил о том, что парень был далеко не из робкого десятка. — Варя, я был о тебе лучшего мнения, — прошипел он, оборачиваясь на своего благоверного. — А ты чего раскраснелся, как девица в первую брачную ночь? — Да на нас тут пялились, а ты говоришь «чего раскраснелся?»! Я не знаю, что теперь делать! Парни перетрусили знатно. Хотя я их понимаю. Окажись я в такой ситуации, не знаю, как поступила бы. Пожалуй, попыталась бы всеми возможными способами заставить людей, знавших о моей тайне, молчать. А может быть, попыталась бы договориться. Сейчас же я тихо наблюдала за судорожно одевающимися парнями, на лицах которых смешались смущение и гнев. Антон злобно поглядывал в мою сторону, что-то бурча. Я взглянула на часы: до прихода Саймона оставалось чуть больше десяти минут. — «Парни, успокойтесь. Я все равно уже несколько дней назад все поняла», — прочел Антон вслух пришедшее ему сообщение. — То есть, как это?.. «Вы бы за ручки по набережной не ходили и не смотрели бы друг на друга так, будто только что друг с дружкой это самое, а то мало ли… Я, конечно, никому ничего не скажу. Каждый вправе любить того, кого пожелает». — Вот черт! Я же говорил, что она все поймет! Говорил! — Вадим громко засмеялся и сгреб меня в медвежьи объятия. Антон долго переводил взгляд с барабанщика на меня, с меня на барабанщика, но в итоге махнул рукой, выругался и принялся застегивать рубашку. За дверью послышались уверенные шаги Саймонова. Мы сделали вид, что только что встретились. Я стала расчехлять гитару, Вадим поставил чайник, а Антон упал на диван и сделал вид, что спит. В общем, все как обычно. Даже влетевший в комнату Артём, начавший вещать о различных грядущих событиях, не был чем-то выбивающимся из общей картины жизни нашей группы. Первые несколько секунд я его не слушала, а потом, уловив общую нить повествования, спохватилась и напрягла слух. -…Так вот, ребят, мы с Ираклием Викторовичем поговорили. Он сказал, что ему сверху велели подготовить с нами песню о любви. — Что-о? — протянул Вадим, вытирая крепкую шею полотенцем. — Зачем? — Будет гала-концерт в конце учебного года. Примерно в тех же датах у ректора с женой годовщина какая-то важная, поэтому нас попросили разыграть историю любви на сцене и подарить ей цветы после выступления. Сделаем? Мы задумчиво переглянулись с парнями, но утвердительно кивнули. Интересную штуку они придумали, однако. Но как нам разыграть историю любви между одним из парней и немой мной? А может, и разыгрывать ничего не придется? Я поймала заинтересованный взгляд Артема на себе и улыбнулась ему в ответ. Раньше он не мог за мной ухаживать, потому что был Руслан, который всем четко дал понять, что женитьба — лишь вопрос времени. Но сейчас… я вновь подняла взгляд на Саймонова и лишь немного приподняла уголки губ, давая понять, что все еще впереди. Парень кивнул и снял с себя пальто. Я взяла в руки гитару и пошла на свое место. Сегодня у нас по плану была репетиция старых песен. Новые мы решили разучивать после моего возвращения от бабушки.

***

По возвращении домой, я увидела в дверях отца, который жестами показывал мне на выход. Удивленно вскинув бровь, я поставила чехол с гитарой на пол прихожей и проследовала за ним. Только когда мы отошли от дома на сто метров, он заговорщически произнес. — У мамы послезавтра день рождения. Надо думать, что подарим. Я захихикала про себя и написала сообщение: «Ты же предлагал собаку подарить». Я была удивлена: после смерти нашей собаки родители почти семь лет не хотели никого заводить, а сейчас отец решился на такой подарок. Кажется, он пришел в себя окончательно. Мы пошли в сторону продуктового магазина. Отец задорно улыбался и о чем-то думал, шутливо хмуря брови. Я держала его под руку и чувствовала себя так, словно опять оказалась в детстве: я, большой папа, который всегда защитит меня, падающий снег и море теплоты, исходящей от него. Отец продолжал говорить. — Предлагал. Ты не против? Мама-то, знаю, что в восторге будет, — он озабоченно взглянул на меня и на здание магазина, в который мы направлялись. — «Ты же знаешь, что я люблю животных. Так что я только поддержу тебя». — Отлично! У меня тут на примете есть один щенок. Помнишь мультфильм про сто одного далматинца? — «Серьезно? Ты решил купить маме далматина?» — Да. Исполню мамину мечту детства. Я кивнула, соглашаясь. Мы закупили несколько больших пакетов еды и отправились домой, где нас ожидала занятая на кухне мама. Послезавтра будет полный дом гостей: друзья родителей и бабушка должны прилететь днем. Папа помог снять мне куртку, и пока он раздевался сам, я схватила сумки с покупками и подошла к маме, красившей длинные ногти синим лаком. Помимо своего увлекательного занятия, она параллельно поглядывала на духовку, в которой, судя по запаху, запекался яблочный пирог. Желудок неприятно заурчал, напоминая о том, что в последний раз я ела много часов назад. — О, вы уже вернулись? — мама наконец-то меня заметила. — Так. Варя, иди мой руки. Сейчас будем кушать. Я кивнула и исчезла из кухни, несясь в ванную комнату. Горячая вода обожгла кожу, я зашипела от боли и отдернула руки от непрерывной струи. Красное пятно горело на бледной тыльной стороне ладони, а я ругала себя за непредусмотрительность. Как же научиться быть более аккуратной?

***

В день рождения мамы, двадцать второго октября, отец примерно в обед уехал в аэропорт встречать гостей, а мы с мамой остались дома готовить праздничный стол. Мама, облаченная в фартук поверх темно-синего классического платья до колена, готовила стейки, нежно отбивая их специальным молотком. На ее красивом моложавом лице было выражение радостной задумчивости над бытовыми проблемами, вроде расположения гостей или расстановки сервиза на столе. Мне редко доводилось видеть ее такой, ведь в повседневной жизни маме с ее судейскими делами часто не до этого. Сейчас же она что-то проговаривала одними губами и небрежно поправляла выбившиеся из прически, недавно покрашенные в натуральный цвет светло-русые локоны. Я же в это время крошила салаты, изредка поглядывая на нее и даже несколько завидуя. И как ей не лень каждый день наводить красоту? Мне это чуждо: всякие женские штучки вроде каблуков, длинных ногтей, модных журналов и прочих подобных вещей вызывают во мне чувство тошноты, чем мама порой дико недовольна. Но сегодня, исключительно для нее, я решила показать, что могу быть не только умницей, но и красавицей. Длинные волосы собраны в замысловатую прическу на затылке, а привычные рубашка и джинсы сегодня заменены платьем изумрудного цвета, чем-то похожим на мамино. Чего только не сделаешь ради ее улыбки. В быстром темпе готовки я и не заметила, как пролетели три часа и в двери повернулся ключ. Мы с мамой радостно переглянулись и наперегонки бросились в прихожую, встречать долгожданных гостей. Первой в квартиру вошла бабушка, ничуть не изменившаяся за год. Я невольно восхитилась ею — в свои шестьдесят пять она любую сорокалетнюю уткнет за пояс — она выглядела молодо и ухоженно. Модная укладка пепельных коротких волос добавляла ее облику каплю ребячества, большие пронзительные голубые глаза сначала могли показаться наивными, но те, кто знал бабушку, смело опровергали это — даже будучи на пенсии, она умело руководила кардиологическим отделением больницы, в которой работала. Гордый прямой нос и поджатые каплевидные губы также свидетельствовали о серьезном характере их обладательницы. Бабушка переступила порог квартиры и звонко произнесла четким высоким голосом. — Ну и где моя именинница? — Мамочка! Мама бросилась в ее объятия и крепко прижала к себе. Бабушка ласково перебирала ее волосы и что-то жарко шептала на ухо, на что мама тихо хихикала и улыбалась. После бабушки в квартиру вошли отец и дядя Максим, неся в руках сумки и пакеты с различной едой и напитками. Дядя Макс быстро скинул куртку и подлетел ко мне, крепко обняв. — Года идут, ты все хорошеешь, а мы стареем. Дима, как же хороша твоя дочка! — Нет, замуж не отдам, — добродушно посмеялся отец, ставя бабушкин чемодан в угол, — старый ты для нее, Макс. Я улыбнулась: время никак не влияло на юмор друзей родителей. Следующей в квартиру вошла тетя Катя. Годы брали свое вкупе с пристрастием к косметике с ранних лет — она выглядела пусть и хорошо, но соответственно возрасту. Скинув кожаный плащ с худеньких плеч в руки моему галантному отцу, женщина уверенно направилась ко мне. — Варечка, здравствуй! Ты все также молчишь? Как жаль, как жаль. Дима, — обратилась она к отцу, — почему вы ничего с этим не сделаете? — Мы стараемся, Катя, но не получается. Я крепко обняла ее, получила два материнских поцелуя в щеку и, быстро выбравшись из ее цепких объятий, бросилась на шею ее мужу, дяде Артему. Первые проблески седины белели на его висках, русая шевелюра, кудрявая, как у Пушкина, всегда мне безумно нравилась. Вот и сейчас я запустила в нее пальцы и, как в детстве, потеребила ее. Он искренне засмеялся и покружил меня по комнате, приговаривая: — Вот не был бы женат — точно женился бы. Как похорошела ты, Варюшка! — А не маловата ли она для тебя будет? — усмехнулся отец, занося чемодан. — Не, в самый раз. Идеальная жена: красивая, молодая, умная, а главное — молчаливая. И детей родит, и по хозяйству все сделает. Я смущенно покраснела и скромно отошла от дяди Артема. — А я у тебя будто не такая, — засмеялась тетя Катя. — Варя, — обратилась она ко мне, — жениха нашла? А то он своего не упустит. Зря она об этом заговорила, все в комнате это поняли: мама и бабушка перестали восторженно щебетать, отец и дядя Артем замерли. Я мягко улыбнулась, подняла на женщину абсолютно равнодушный взгляд и отрицательно покачала головой, после чего спокойно направилась на кухню, где уже смогла от всей души метнуть скомканное в руках полотенце в сторону стола. Невероятная ярость овладела мной: как она может задавать такой вопрос, зная причину моей немоты?! Почему нет никакого такта?! Из прихожей послышался сердитый шепот отца. — Ты же знаешь, что не стоит об этом говорить. — Откуда я знала, что она до сих пор в трауре? — Учись молчать, — прорычал он, тяжелым шагом направляясь к кухне. — Варяг? Я подняла вопросительный взгляд на отца, вошедшего в помещение. Он без лишних слов подошел и обнял меня. Я слабо выдохнула ему в плечо и сцепила пальцы на широких плечах. — Все хорошо? — обеспокоено поинтересовался он, отодвинув меня от себя на расстояние вытянутой руки, вглядываясь в лицо. Я кивнула. Отец огляделся, подмигнул и нарочито громко произнес: — Пошли, Варяг, надо принести в дом пакеты из машины. Я усмехнулась и вместе с ним направилась к порогу. Мама обнималась с дядей Артемом и тетей Катей одновременно. Они жарко поздравляли ее, а бабушка уже по-хозяйски шла на кухню, раздавая поручения дяде Максиму. Мы с отцом быстро спустились вниз по ступенькам. Выйдя из подъезда, он воровато оглянулся и открыл заднюю дверцу машины. Прямо ко мне в руки выскочил маленький жизнерадостный белый щенок в черное пятнышко. Я восторженно посмотрела на папу и прижала маленькое чудо к груди, доставая из кармана телефон. — «Он восхитителен!» — вслух прочел отец и довольно усмехнулся. — А то. Настоящего далматинца сейчас найти очень проблематично. Давай не будем его морозить? Пошли. Он открыл дверь в подъезд и пропустил нас вперед. Щенок внимательно смотрел на меня огромными светло-карими глазами и хлопал ресничками. Умный вырастет щеночек. Предвкушая, как мы втроем будем его дрессировать, я ласково потрепала его за ухом. Песик потерся носом о мою ладонь, вызвав тем самым волну умиления, сравнимого с просмотром в интернете видео с котятами. Дверь нам открыла бабушка, хитро улыбавшаяся отцу. На самом деле, я даже не знала, что между тещей и зятем могут быть столь теплые отношения. Возможно, в данном случае решающим фактором было давнее знакомство, длящееся аж с детства родителей. Бабушка всегда относилась к моему отцу как к сыну и во многих конфликтах родителей, которые иногда все-таки возникали, часто вставала на его сторону. Вот и сейчас, заговорщически переглянувшись, бабушка поспешила на помощь маме, оставив нас раздеваться. — Ой, кое-что забыл! — шепотом воскликнул отец, доставая из кармана ошейник с прикрепленным к нему подарочным бантом. — Не будем же мы его голеньким дарить. Сначала наш хвостатый подарок недоверчиво посмотрел на аксессуар в руках хозяина, но после ласкового поглаживания по голове сам подставил шею. Застегнув на щенке ошейник, я взяла папу под руку, и мы прошествовали в гостиную, где шумели гости, разливая горячительные напитки по бокалам и раскладывая еду по тарелкам. В воздухе витали ароматы запеченной курицы, хорошего вина и многочисленных салатов, после которых так и хотелось поскорее насладиться торжественной трапезой. Мама сидела на подлокотнике кресла и попивала из высокого бокала красное вино, посмеиваясь над очередной историей, рассказанной дядей Артемом. Тетя Катя, сидевшая в том же кресле, внимательно изучала модный журнал с кофейного столика, расположенного рядом с ней, ее серо-голубые глаза были сощурены даже при чтении в очках. Бабушка и дядя Максим шутливо переругивались на кухне, гремя посудой. Нас с папой никто не замечал. Идиллия, одним словом. — Сходи за гитарой, Варяг, — шепнул отец, забирая далматинца у меня из рук, — а я пока на кухню к бабушке схожу, покажу его. А то она все интересовалась им по дороге. Я кивнула и тихо прошла в свою комнату за шестиструнной подругой. Вернувшись в гостиную со своей акустической гитарой в руках, я на пару секунд оторопела: все, кроме отца, уже сидели за столом и сейчас пристально глядели на меня. — Варюша, иди за стол! — произнес дядя Макс, разливая вино по бокалам. Почувствовав себя несколько неуютно, я отрицательно покачала головой и направилась на кухню, где меня ждал отец и щенок, нетерпеливо пытавшийся вырваться из железной хватки отца. Я протянула родителю гитару и забрала далматинца к себе. Щенок завилял хвостом и попытался лизнуть меня в нос, на что я улыбнулась и с удовольствием позволила ему сделать это. Отец что-то пробурчал и длинными пальцами прошелся по грифу гитары, ставя их на определенные аккорды. — Ну что, пойдем? Мама заждалась, — улыбнулся он. Я кивнула, перехватила щенка поудобнее и прошла за отцом в гостиную, пряча себя и наш подарок за его спиной, ожидая чего-то волшебного, как когда-то в детстве. Все замолчали, глядя на папу. Он легко выдохнул воздух, улыбнулся и начал говорить: — Добрый день всем! Сегодня мы собрались здесь, чтобы поздравить мою восхитительную жену с ее Днем Рождения. Давайте выпьем за ее здоровье! — я не заметила, как в его руке появился бокал с вином, которым он отсалютовал маме, на что она кокетливо улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй. — Любимая. Мы с тобой уже много лет рядом. Поверь, никого и никогда я не буду любить также сильно, как тебя. Все свои пожелания я уже сказал утром, а сейчас я хочу подарить тебе песню. Отец поставил бокал на кофейный столик и взял в руки гитару. Гости замолчали, и он начал играть первые аккорды песни, поначалу показавшейся мне незнакомой. Но когда отец вступил голосом и пропел: «От края до края небо в огне сгорает…», я в восторге затанцевала на месте. Мама без ума от этой песни! Вот и сейчас она замерла и, прикрыв глаза, одними губами подпевала отцу. Под конец песни гости умиленно вздохнули, а бабушка подмигнула мне, жестом показывая, что пора выходить, на что я покачала головой, как бы говоря, что еще не время. — Ты найдешь потерянный рай… — закончил папа под ровный строй громких аплодисментов. — Но это не все! Варяг, выходи! Я показалась из-за его спины, являя на глаза маме почти уснувшего далматинца. Она подскочила с места и подошла ко мне, бережно забирая щенка на руки и глядя на него округлившимися глазами. — С днем рождения, любимая! — произнес отец, сгребая нас обеих в свои медвежьи объятия. — Дима, Варя… — восхищенно прошептала мама, ласково глядя на щенка. — Спасибо! Я так давно мечтала о маленьком далматинце! Какой он хорошенький! — умиленно шептала она, переключая все внимание на сидящего у нее на руках друга. — Пойду, отнесу его в коробочку. Сейчас сделаю ему все… Довольная мама унеслась в их с папой комнату, довольно улюлюкая с щенком, как с маленьким ребенком, а мы с отцом присели к гостям, одобрительно смотревшим на нас. Казалось, что все идеально, но звонок в дверь не дал моим ожиданиям сбыться. Переглянувшись с отцом, я пошла открывать дверь — больше мы никого не ждали. За дверью с двумя букетами роз стоял Артём.