Открыть душу

Утро субботы, на удивление, оказалось добрым: за окном светило яркое солнце, пусть уже и не такое теплое, как летом, но уютное и радостное. Я с огромным удовольствием потянулась в кровати и мечтательно прикрыла глаза, во всех подробностях обдумывая то, как же завтра буду встречать долгожданных родственников из затянувшегося отпуска. В голове рисовались картины пышного застолья на сотни блюд, хотя, если оценивать мои кулинарные способности, то лучше попросить приготовить что-то изысканное Лиду, которой удавалось из ничего сделать конфетку. Чем я, собственно, и занялась, протянув руку за телефоном. Сонный Рик ткнулся мордочкой в ладонь, прося ласки. Потрепав пса за ухо, я быстро написала сообщение: Варвара: Доброе утро, Кокосик. Лидия: Ты чего в такую рань не спишь? Варвара: Думаю, как встречать своих. Поняла, что нуждаюсь в тебе. Лидия: Я согласна. Варвара: Ты даже не знаешь, что я хочу предложить… Лидия: Знаю! Сегодняшний вечер провести у тебя в компании вина и кучи еды, которую мы будем готовить! Варвара: Я с тобой сопьюсь такими темпами… Лидия: Вот не говори, что ты против. Буду у тебя в семь вечера. Смахнув мешающуюся прядь с глаз, я снова откинулась на подушку. Планирование дел на день требует определенных мыслительных усилий. Так, если сегодня суббота, значит, будет репетиция. А если сегодня репетиция, то пора вставать. Быстро перебирая ногами по холодному полу, я добежала до душа, где смогла в полной мере зарядиться утренней энергией и с новыми силами начать этот день. Вернувшись из ванной комнаты, я вспомнила о том, что обещала написать старому знакомому сообщение по мере пробуждения. Решив не тратить время понапрасну, я направилась в кухню — приготовить быстрый завтрак для себя и Рика, уже нетерпеливо крутившегося под ногами. Теплый паркет был достаточно скользким покрытием, поэтому далматинец напоминал юного фигуриста, выписывающего пируэты на поверхности льда. Усмехнувшись и быстро выдав щенку его пайку, я налила себе кофе и сделала пару бутербродов. Вот теперь можно и Мефодию написать. Убью_Тебя_Лопатой: Доброе утро. Как спалось? Ответ не заставил себя ждать, как, в принципе, и обычно: Чебурашка: Рад тебя видеть. Отлично. Мне снился странный сон. Но неважно. Какие планы на день? Убью_Тебя_Лопатой: Мне тоже странная ерунда снилась. Тебе о чем? Я отпила кофе и неприятно поморщилась — без сливок вкус уже совсем не тот. Превозмогая лень, я дошла до холодильника, ища свою добавку к кофе. Однако звук входящего сообщения вернул меня к компьютеру. Полученное послание вызвало самые разные ощущения: начиная от ноющей головной боли в области затылка и заканчивая странным желанием сказать, что такого не бывает. Чебурашка: Я находился в каком-то кафе, выпивал. Потом забежала какая-то странная девушка, накричала на стоящую на сцене девушку, потом схватила меня за руку и куда-то побежала. Бред. Убью_Тебя_Лопатой: Да. Бывает. Сама же потерла пальцами затылок и задумчиво отпила все такой же мерзкий на вкус кофе. Что же это за чертовщина?! Нет. Такого точно быть не может! Я осторожно отпила вмиг остывший латте и набрала сообщение: Убью_Тебя_Лопатой: А как она выглядела? Чебурашка: Ну. Девушка. Больная на вид. Волосы у нее длинные были. Больше ничего не помню. Почему тебя это так заинтересовало? Я усмехнулась, поправляя волосы. Очевидно, есть что-то странное во всем этом… Но от этого только интереснее. Убью_Тебя_Лопатой: Ты видел меня. Текст отобразился на экране в неотправленном сообщении. Подумав, я его удалила. Не бывает такого. Не бывает. Так что смысла тревожить Мефодия глупыми подозрениями я не видела. Вместо изначального варианта, я молча пробормотала новое содержание послания: — Ну надо же. Бывают такие сны. Не обращай внимания. Как твой пес? Оставшись довольной сообщением, я отправила его. Рик снова заскулил. Я вздохнула, взяла щенка на руки и украдкой глянула на календарь — второе ноября две тысячи тридцать пятого года. Отвела взгляд к окну, за которым шел легкий мокрый снег, застилавший своей краткосрочной белизной грязные улицы. Человеческие сущности подобны улицам: люди проходят по ним, оставляя за собой грязь, но однажды приходит очищение, тот самый снег, прячущий за собой несовершенства. Это похоже на маски, которые носят люди изо дня в день. В течение жизни на улицах их личности скапливается невообразимое количество грязи, слякоти и уныния, неизгладимо меняющих их. Однако, как только на горизонте появляются новые возможности и приходит пора перемен, то… Снег вновь падает и прикрывает черноту. До поры до времени прикрывает. Сложно понять, что есть снег человеческой души. Раньше я была свято уверена, что чище человеческую душу делают другие люди. Но это не так. Каким бы идеальным не был человек, каким бы чистым — он оставит след в душе. Снег человеческой души — то событие, что позволяет начать все сначала, похоронить воспоминания и облегченно вздохнуть. На что я трачу свою жизнь? Судьба дала мне шанс начать все сначала, а я все цепляюсь за призрак Руслана и ищу его повсюду. Руслан… любил ли он меня так, как я любила его? Не знаю. И уже не смогу узнать. Сегодня его день рождения. Моему байкеру исполнилось бы двадцать четыре года. Бессмысленная смерть. Совершенно бессмысленная. Но так нужно было, иначе какой бы толк от этого был? Я верю в то, что вся судьба человека есть написанный кем-то сценарий, а выбор, который человек делает, так или иначе подведет его именно к той точке невозврата, которая, может, и облеченная в иную форму, сыграет решающую роль в судьбе человека. Потрепав Рика по холке, я неуютно поежилась, услышав звук входящего сообщения от Мефодия. Чебурашка: Он опять пьет отцовское пиво. Такой уж пес-алкоголик: D. Так все-таки, Варвара. Какие планы на день? Убью_Тебя_Лопатой: Нужно подготовиться к приезду родителей и устроить смотрины. Подруга попросила подыскать ей жениха, а у меня как раз есть подходящая кандидатура. Чебурашка: А ты молодец:D Мне нужно с мамой по делам, и пса к доктору свозить. Съел какую-то гадость. А может, пива перепил. Ладно, труба зовет. Приеду вечером. Напишу. Удачи. Я всегда любила наводить порядок в доме. В детстве это помогало загладить вину за неудачные шалости. В раннем подростковом возрасте это вошло в привычку и обратилось в желание таким образом радовать родителей, упорно работавших на пользу государства. Сейчас же я делала уборку исключительно по своему желанию — она успокаивала и отвлекала от тяжелых мыслей. Забавно было наблюдать за тем, как Рик разбегался и катался по намытому полу, задорно гавкая. Ребенок, что с него взять.

***

За уборкой я провела пару часов. Пришла пора собираться на репетицию. Быстро натянув любимые джинсы и футболку, я закинула футляр с гитарой на плечо и направилась на базу. Парни предупредили, что сегодня грядет великое зло — себя наконец-то явит Ираклий Викторович. А это значит, что нам с мальчиками предстояла генеральная уборка. Уповать на помощь деда из рекламы не приходилось, поэтому драить базу будем только мы. Причем Антон попросил меня чуть-чуть опоздать, чтобы они с Вадимом без меня спокойно передвинули тяжелую аппаратуру. Ну да. Аппаратуру. К своему удивлению, я обнаружила ребят, сидевших на диване, но обиженно отвернувшихся друг от друга. Тишину на базе, казалось, можно было потрогать руками. Я не понимала, что с ними — обычно парни были крайне доброжелательно настроены друг к другу и миру, а сейчас словно воды в рот набрали и даже не поздоровались. Я специально громко задела журнальный столик, чтобы они наконец-то обратили на меня внимание и объяснили, что тут происходит. — Привет, Варяг, — устало поздоровался Вадим, — ты сегодня рано. — А тебе какое дело, рано она или поздно пришла? Может, она нам с уборкой помочь хочет? — пробурчал Антон, перебирая фенечки на запястье. Приветственно кивнув обоим, я плюхнулась на диван между ними и написала сообщение: «Ну, и что у вас случилось?» — У нас все отлично! — первым откликнулся Антон. — Антон с чего-то решил, что я забыл про его день рождения… — Но ты забыл! Ты не смог сходу назвать дату! Я вот помню, что у тебя день рождения первого января. — Но… — Я с тобой не разговариваю! Антон поднялся с дивана, резко схватил пачку сигарет, до этого просто валявшихся на столе, злобно взглянул на нас с Вадимом и без куртки выбежал из комнаты. Мы же остались сидеть на месте. Вадим сцепил пальцы и лбом оперся на руки. Я же почесала нос и набрала очередное сообщение — не молчать же. Мягкий звук вибрации привел барабанщика в чувство. — «Что с ним?»— прочел Вадим и развел руками, — Он узнал, что его младшая сестра выходит замуж. «А что такого?» — А то, Варяг, что ей всего шестнадцать пару недель назад исполнилось. Я пристыжено отвела взгляд. Мне стало несколько неуютно от осознания того, что шестнадцатилетняя девушка вскоре станет матерью и только потому выходит замуж. Неизвестно, любит ли она человека, который обременил её. Неизвестно, воспитает ли она достойного члена общества. Неизвестно ровным счетом ничего, за исключением, пожалуй, осознания того, что мир резко меняется. Или, наоборот, возвращается на круги своя, когда ранняя беременность считалась нормой, а долгожительства не было вообще. Отряхнувшись от мыслей, я напечатала: «В семь у меня». — Хорошо, я приду, — задумчиво произнес барабанщик. — Что-нибудь брать? Вино? — «Коньяк или виски». — Вы же девочки! Не слишком ли крепко для вас будет? Да и не обнаглели ли вы? «Нет. Мы любим хороший алкоголь. И да, ты прав. Обнаглели». Я показала юноше язык, и мы от души улыбнулись друг другу. Теперь пора браться за уборку. Я поднялась с дивана, ища взглядом ведро и тряпку, которые должны были быть неподалеку от одного из сабвуферов. Вроде. Барабанщик постукивал пальцами по столу, не спеша последовать моему примеру. — Где этот придурок? — взволнованно произнес он, тем не менее, продолжая сидеть на диване, — Его нет уже десять минут. Пойду поговорю с охраной, может, знают, куда он делся. Впрочем, Вадим не успел даже встать, как в комнату вошел Антон, распространяя запах улицы, смешанный с сигаретным дымом и ароматом фруктовой жвачки, что так страстно любил. Клавишник молча забрал у меня ведро с водой и наклонился смочить тряпку. Во всех его движениях чувствовалась обида на Королёва. — Я оторву голову сначала ему, а потом тебе, если ты себя так еще будешь вести, — медленно проговорил барабанщик. Вадим отодвинул колонку, рядом с которой Антон усердно намывал пол. Стопка нот, лежавших на ней, разлетелась вблизи клавишника. Вадим встал на колени и начал подбирать бумажки, гипнотизируя взглядом поникшего возлюбленного. Но тот был непреклонен. Видимо, окончательно растеряв все аргументы, Вадим выдохнул и поднялся с колен. Одной рукой он отряхнул налипшие к брюкам крошки, а второй сжимал ноты, от которых мало что осталось. Юноша продолжил говорить, стараясь быть максимально спокойным: — Даже Варяг заметила, что ты странно себя ведешь. Я осторожно кивнула, внимательно разглядывая клавишника: изможденное стрессом лицо никак не вязалось с образом инфантильного мальчика, который Антон успешно создавал вокруг себя на протяжении нескольких лет. — Всё хорошо ребята. А ты… — он устало взглянул на любимого и тяжело вздохнул, разгибаясь. Вадим недоуменно повел бровью, собираясь что-то сказать, но Антон уже обнимал его шею руками и крепко целовал. В каждом его движении ощущалась мольба. Он желал быть услышанным. Хотел, чтобы его пожалели. В том, как Антон обнимал Вадима, читалось: «Не оставляй меня одного. Ты мне нужен». Удивленный бесцеремонностью проявлений чувств барабанщик сдержанно ответил на поцелуй и тихо произнес, нежно поглаживая расстроенного парня по щеке: — Всё будет хорошо. Потом поговорим, малыш. Антон всё понял. Он отстранился, вновь взял в руки ведро. Взгляд серых глаз стал совсем туманным. Я его прекрасно понимала: ища утешения в нежности и поддержке, не всегда получаешь то, что хочешь. Поэтому я подошла к совсем поникшему клавишнику и мягко погладила его по плечу. — Что, Варь? — парень обернулся, глядя куда-то за меня. Объятия вышли настолько крепкими, что Антон пару секунд не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. После короткого оцепенения, он обнял меня в ответ еще крепче и шепнул на ухо: — Спасибо. Мне лучше. Ираклий Викторович не отличался пунктуальностью, поэтому мы честно ждали его уже почти час: он обещал прийти к трем часам дня, а сейчас часы показывали три четверти четвертого. Антон нервно поглядывал на настенные часы каждые тридцать секунд, Вадим методично кидал в стену мяч-попрыгунчик, а я снова сидела между ними и спокойно потягивала сок — музицировать после генеральной уборки никто из нас не горел желанием. Атмосфера была что ни на есть умиротворенной, пока… — Да вы что, совсем охренели, что ли? — бас нашего ненаглядного руководителя неподражаем — Вы нахрена Артёма выгнали?! — Вот паскуда! — рыкнул сквозь зубы Вадим. Никто из нас не собирался вступать в полемику с Ираклием до тех пор, пока он не прокричится до конца — усвоили за годы тренировок. Вообще, было забавно наблюдать за тем, как мы, взрослые вроде уже люди, вжимали головы в плечи, когда он возвышался над нами и кричал. На самом деле, Ираклия Викторовича можно понять — жена ушла к молодому любовнику, дети не горят желанием продолжать тесное общение, руководство ВУЗа не особо ценило его талант педагога, хотя, не буду кривить душой, Ираклий нас действительно многому научил. И сейчас он кричал не столько со злости, сколько от обиды на весь мир за невоплощенные амбиции и горести собственной жизни. А мы… Мы привыкли к его стилю общения. — …Мало того, что он отменный лидер, так и на басу играет отлично! Вот и что ты так на меня смотришь, вобла сушеная, стыдно?! Антон только хмыкнул и отвел взгляд. Вадим сжал кулаки. Я же сделала более серьезное и провинившееся выражение лица. Пусть кричит. — А ты чего рычишь сидишь? Давно не играл беспрерывно по нескольку часов?! Сейчас организуем, — он указал на Вадима толстым волосатым пальцем. — Ты зачем его выгнал? — Я не выгонял. Он сам ушел, — прямо ответил Королёв, поднимаясь с дивана и тем самым возвышаясь над злящимся преподавателем на добрую голову. — А ты мне тут не ври! Артём все мне рассказал. — Он соврал, — парировал Вадим, — Антон и Варвара подтвердят, что Саймон ушел сам. На моей памяти это был второй раз, когда барабанщик назвал меня по имени. Этот день войдет в историю, не меньше! Ираклий злобно дышал, испепеляя взглядом всех нас. Мы с Антоном подтверждали все слова Вадима, кивая, как китайские фабричные куклы-болванчики. Ираклий Викторович быстро стушевался под нашими неодобрительными взглядами и пробасил: — Как хотите, но возвращайте Артёма либо ищите нового басиста! Чтобы после Нового Года на первой же репетиции был полный состав. Не сделаете — расформирую нахрен. Есть и другие талантливые люди в университете. Мы, мягко говоря, опешили. Но не успели ничего возразить — Ираклий ушел, хлопнув дверью. Мы снова рухнули на диван. Слишком эмоциональной вышла встреча. — Вот козёл! — вскрикнул Антон, закуривая уже третью сигарету за нашу сегодняшнюю встречу. — Солидарен, — буркнул Вадим, забирая тлеющее табачное изделие из тонких пальцев клавишника. — Так что делать будем? — Кастинг проводить, что, — Антон закурил еще одну сигарету и с облегчением затянулся. — Плевать на все симпатии и антипатии к людям в универе. Нам нужен басист. Я удовлетворенно кивнула, соглашаясь с Антоном, еще даже не представляя, чем все это закончится для нас.