Открыть душу

Раннее субботнее утро. Вадим, Антон и я настраивали аппаратуру, косо поглядывая на Ираклия Викторовича, который сидел на диванчике и читал книгу «Как управлять рабами». Все заметно нервничали. Неудивительно — сегодня кастинг. Желающих было не так уж много, что несколько нас расстраивало, но выбирать не приходилось: упрямый руководитель мог в любой момент изменить свое решение и выкинуть нас из коллектива, как котят на улицу. А лишаться столь прекрасной репетиционной базы никому из нас не хотелось: мало того, что мы обитаем здесь бесплатно, так еще и расположение донельзя удобное. Так что приходилось выживать. — Так, народ, заканчиваем! — гаркнул Ираклий, прикладываясь к заветной фляжке, что всегда была при нем. — Нас уже заждались. Мелкий, иди зови первого несчастного! Антон буркнул нечто вроде: «Сам ты мелкий», но за дверь вышел. Через минуту он вернулся с невысокой худенькой девушкой, взволнованно державшей в руках новенькую бас-гитару. Ираклий Викторович ухмыльнулся и поудобнее расположился в своем кресле: — Как звать? — А-а-ангелина, Ираклий Ви-викторович, — девочку сильно трясло. — Меня ты знаешь. Это хорошо. А теперь сыграй что-нибудь простенькое, Ангелина! — Ираклий улыбнулся и махнул рукой. Дрожащая бедняжка сдавленно кивнула и попыталась подключить свою гитару к аппаратуре, однако что-то пошло не так, и резкий свист расстроенной техники заставил всех поморщиться. — Нет, так не пойдет! — Руководитель поднялся со своего места и забрал у девушки гитару. — Ты вообще играть умеешь? — Ч-ч-чуть-чуть. На нее было жалко смотреть: Ангелина тряслась и едва сдерживалась от непрошеных слез — её губы дрожали, а глаза уже были влажными. Я согласна, что Ираклий бывал суровым и порой злым, но в первые занятия и кастинги он — само очарование. Так что причину беспокойства Ангелины ни я, ни парни понять не могли. Поскольку сегодня наш руководитель правил процессом, то мы сидели, как примерные школьники, и молча взирали на всю эту картину. Вадим, разве что, потягивал пиво, перелитое в банку из-под газировки, из-за чего раздавались редкие звуки сглатывания. — Прекрати! — шикнул на него Антон. — Это раздражает. Вадим пожал плечами и поставил банку на стол. С того дня, как вернулись мои родители, мы так и не смогли с ним нормально поговорить — все время в хлопотах и делах, но было заметно, что юноша чем-то очень обеспокоен. Ираклий Викторович тихо матерился на родном языке и настраивал гитару. Судя по его выражению лица и наморщенному носу, дела шли не очень хорошо. Вскоре он закончил и вернул инструмент: — Ну, Ангелина, теперь сыграй нам пару гамм. Мы ободрительно улыбнулись успокоившейся девушке. Она кивнула и начала играть. М-да. Какой смысл идти на кастинг в группу, если не можешь совладать с эмоциями и сыграть восемь нот?! — Всё понятно, — натянуто улыбнулся Ираклий и снова отпил из фляги, — ты можешь идти. — Неужели всё так плохо? — поникла Ангелина. — Да, — честно ответил мужчина. — Когда научишься играть гаммы и не трястись, как студентка на лекциях по судебной экспертизе, тогда поговорим. А пока, — он указал на выход, — позови следующего претендента. Она не попрощалась. Только слезами окропила свои бледные щеки и вылетела за дверь. В комнату вошел чересчур уверенный юноша, попытавшийся покорить нас не только сносной игрой на инструменте, но и не поставленным баритоном. Ираклий выставил его за дверь. Точно такая же судьба постигла пятерых следующих претендентов. — Ну что, громила, сам позвонишь Артёму, или нашу красотку заставим? — усмехнулся Ираклий Викторович, уже изрядно захмелевший и уставший. — Рано вы Артёму собрались звонить, — ответил Антон, выглядывая за дверь. — Там еще три человека сидят. Ираклий махнул рукой. В комнату вошли те, кого я меньше всего ожидала увидеть: мой дражайший одногруппник Мефодий Волков и его возлюбленная — Алина Борисова. — Варвара, привет! — девушка присела рядом со мной и защебетала: — Я как увидела ваше объявление, так сразу Мефчика и стала уговаривать прийти! Вы бы слышали, как он играет! Это просто… — Девушка! Не мешаем процессу, — максимально вежливо обратился Вадим, смерив недовольным взглядом болтушку. — Чем быстрее вы замолчите, тем быстрее мы услышим как ваш Мефчик, — усмехнулся он, передразнивая Алину, — играет. Борисова обижено надула губки. Её возлюбленный поздоровался за руку с Ираклием Викторовичем и кивнул нам. — Меня зовут Мефодий. Я одногруппник вашей гитаристки. Пришел сюда, чтобы попробовать сыграть то, что знаю… — Ну так вперед, парень! Меньше слов — больше дела. Меф поморщился — не понравилось, что его перебили. Быстро настроив гитару, он провел пальцами по струнам. Бас отозвался мелодичным голосом, готовым к новым песням. Мефодий сыграл пару легких мелодий, сбившись всего пару раз на незначительных моментах. Вадим и Антон уважительно показали ему большие пальцы — из сегодняшних претендентов Волков выглядел солиднее всех. Алина же тихо восторгалась юношей, влюблено глядя на него, при этом не забывая чатиться с подружками и другими ребятами. Я краем глаза заметила, что ей пришло несколько сообщений от молодого человека, фамилия которого казалась смутно знакомой… — А никто не подыграет мне? — поинтересовался парень, развернувшись к нам. — Тебе какой инструмент нужен? — Ираклий с интересом взглянул на новенького. — Для ритма — барабаны, для тональности — клавиши, для лучшего звучания — гитара. Как мы будем играть все вместе, если не поймем, сможем ли сыграться? — Он прав, — откликнулся Вадим. — Что ты хочешь сыграть? Мефодий пожал плечами. Я взглянула на него и улыбнулась уголками губ — никогда не видела Волкова более сосредоточенным. Его надменность сменилась озабоченностью. Мне это нравилось. — Давайте сыграем хотя бы несколько гамм в размере 4\4? Ираклий кивнул и улыбнулся. Кажется, он сделал свой выбор. Парни ухмыльнулись и направились к своим инструментам. — А ты чего сидишь, Васильева? Меф вновь включил режим надменного придурка. Я закатила глаза и отмахнулась от него, поднимаясь с дивана. Надо же, вроде бы новенький, что еще под вопросом, а уже командует, словно дольше всех здесь находился. — Не обижай Варяга, — рыкнул Вадим, садясь за барабаны, — а то я тебя сам потом обижу. — Ладно, ладно, — поднял руки Волков. — Я же просто пошутил. Больше не буду. Покорнейше извиняюсь, Васильева! — Он склонился в полупоклоне и засмеялся. Ираклий Викторович расправил усы и поднялся: — Ты мне нравишься, парень. Только говоришь много. За работу, ленивые овощи! Скоро Новогодний бал, а вам там играть. Много играть.

***

Первая неделя репетиций пролетела незаметно. Мефодий быстро освоился в коллективе, подружился с ребятами и старательно не ерничал в «разговорах» со мной. Былая неприязнь хоть и осталась, но стала гораздо терпимее, чем до этого. Сегодня мы должны были разучить новую песню. С этой мыслью я открыла дверь базы, придя ранним утром на репетицию. Вадима и Антона еще не было, а Волков сидел на диване, наигрывая какую-то песенку на акустической гитаре. Я помахала ему рукой и стянула теплое пальто — на улице было слякотно, погода до конца не давала понять, что нас ждет: зима или очередная долгая осень. — И тебе привет, Васильева, — глухо откликнулся Мефодий, закашлявшись. — Чем так вкусно пахнет? Плюхнувшись рядом с ним на диван, я заметила, что Волков выглядит не лучшим образом: распухший нос, красноватые щеки и закутанное горло значили только то, что наш новый басист умудрился подхватить простуду. Хотя с такой погодой это неудивительно. Покачав головой, я достала из рюкзака блокнот, ручку, бутылочку воды и пачку таблеток для профилактики ОРВИ, которые также применялись и для лечения этой болезни. «Моя мама вчера напекла много пирожков, попросила меня угостить всех вас за компанию. Ты заболел?» — быстро начеркала я в блокноте. В комнате было прохладно. Видимо Меф еще не знал, где стоит обогреватель. — Все нормально, немного простыл, — буркнул парень, отворачиваясь. — Вчера ночевал у Алины. С вечера горло болеть начало, но у нее никаких лекарств не было, а идти до аптеки я был уже не в состоянии. Её отправлять тоже бесполезно. Так что как-то так… Я сочувственно улыбнулась и жестом предложила ему таблетки и воду. Волков подозрительно взглянул на меня, но от предложенного не отказался, залпом выпивая всю бутылку. — Спасибо, Васи… Варвара, — проговорил парень, выбрасывая бутылку в урну. — Это было любезно с твоей стороны. Я улыбнулась ему, но вновь столкнулась с серьезным взглядом, смотрящим куда-то сквозь меня. За дверью послышались шаги и счастливый смех Антона. — Что ж, — произнес Мефодий, поднимаясь на ноги, — пора работать! Мой телефон завибрировал. Новое сообщение от одногруппника — напомнил о совместном проекте по уголовному процессу. Я поморщилась. Не люблю этот предмет. Но учеба оставалась необходимостью, так что придется хорошенько поработать. С Андреем, этим самым одногруппником, нам предстояло написать пакет документов и подготовить модель судебного процесса, чтобы ощутить себя настоящими юристами. Но с этим мы разберемся несколько позже. Мефодий отладил все инструменты и снова сел на диван, закашлявшись. Я озабоченно огляделась: чайник пропал со своего обычного места. В комнате становилось теплее — кто-то из ребят установил обогреватель. Вадим и Антон уже стояли на своих местах, непринужденно беседуя. От моего взгляда не укрылось, что клавишник постоянно поправлял рубашку, натягивая воротник максимально высоко. Каждый раз, когда он сползал, юноша краснел, пряча яркий засос на шее. Я ухмыльнулась: кажется, у ребят была бессонная ночка. Мы пытались репетировать и полноценно разучить новую песню к Новогоднему балу, но состояние Волкова давало о себе знать: парень кашлял через каждые две-три минуты, но стоически держался и не жаловался. — Меф, может домой пойдешь? — подал голос барабанщик после очередного приступа кашля басиста. — Ты так и себя, и нас угробишь. Времени еще предостаточно. Все успеем выучить. Дома есть гитара? Меф кивнул. Антон протянул ему горячий стакан с растворимым кофе. Волков закашлялся и кивком поблагодарил за помощь. — Я в порядке, — ответил он. — Гитара дома есть и возможность играть — тоже. Но нам нужно прочувствовать стиль игры каждого, сыграться. Вы же это понимаете? — Понимаем, — откликнулся Антон, кутаясь в воротник рубашки — Но так ты можешь заболеть еще больше и слечь совсем. Поэтому давай мы тебя отвезем домой, а как восстановишься — вернемся к репетициям и нормально пообщаемся? — Согласен, — заявил Вадим, поднимаясь из-за установки. — Также предлагаю как-нибудь собраться у меня и… познакомиться поближе, чтоб прочувствовать друг друга, — он громко захохотал, разминая спину. — Пицца, хорошие напитки и приставка, что скажете? Мне эта идея очень понравилась. Парням, видимо, тоже. Меф неопределенно повел плечами и медленно проговорил: — Хорошо. Обсудим это позже, а пока, парни, подбросьте меня до дома, если вам не трудно. — Да без проблем! Я тебя отвезу, — Антон широко улыбнулся и отключил клавишные. — Вадим, вечером забеги ко мне. Твой практикум у меня. — Не смогу, появились дела, — Вадим уже расставлял гитары и проверял всю технику. — Увидимся завтра днем, мелкий. Антон что-то буркнул и направился к выходу. Мефодий быстро попрощался с нами и поторопился за клавишником. Мы с Вадимом проверили все, что требовалось, и направились в сторону моего дома. Барабанщик долго молчал. Я ткнула его пальцем в бок, чтобы хоть как-то расшевелить. — Мы с ней не общаемся, — наконец выпалил парень, поворачиваясь ко мне. — Я обескуражен! «Почему?» — печатать было холодно, но поговорить стоило. — Потому что стыдно. Обоим. А я скучаю. Она… — парень мечтательно улыбнулся, — она замечательная. Я кивнула. Мы продолжили путь. На улице был ноябрь — месяц непогоды и тоски, навеваемой предвкушением скорых праздников. Я отказалась съездить к бабушке — сейчас требовалось много репетировать и учиться, учиться и еще раз учиться. В горле было ощущение какого-то страха и тревоги. И мне это не нравилось.